Последний огонь
Как тень дрожит истопника, переломившись через щели, нас повело, нам повелели, нам настелили ивняка. Вот неумелое дитя, что всё ненужное умело, — и потому ли, что без цели, — а к цели шло наверняка, и отродясь уразумело, как перейти с «агу» к «ага», и с «или-или» к «еле-еле». И если так, то в самом деле: привет-привет, пока-пока.
#poetry #ru
Как тень дрожит истопника, переломившись через щели, нас повело, нам повелели, нам настелили ивняка. Вот неумелое дитя, что всё ненужное умело, — и потому ли, что без цели, — а к цели шло наверняка, и отродясь уразумело, как перейти с «агу» к «ага», и с «или-или» к «еле-еле». И если так, то в самом деле: привет-привет, пока-пока.
#poetry #ru
❤9
Для медленного чтения во сне —
так называлась книга, для которой
секундомер, — и я вас не
обманываю, — нужен. Если втрое
преувеличить что-нибудь, то треть —
вполне достаточный объем дробей на ужин,
вы скажете — смотря как поглядеть, —
смотрите и глядите, как напружен
и напружинен уличный бассейн:
как партия Баас, пока Хусейн
был не казнен и не сменен ад-Дури,
рожденного в семье торговца льдом —
скупой привет седой литературе,
притушенной струящимся сукном,
припрятанной суккотовым окном,
в котором Калибан свободней бури.
#poetry #ru
так называлась книга, для которой
секундомер, — и я вас не
обманываю, — нужен. Если втрое
преувеличить что-нибудь, то треть —
вполне достаточный объем дробей на ужин,
вы скажете — смотря как поглядеть, —
смотрите и глядите, как напружен
и напружинен уличный бассейн:
как партия Баас, пока Хусейн
был не казнен и не сменен ад-Дури,
рожденного в семье торговца льдом —
скупой привет седой литературе,
притушенной струящимся сукном,
припрятанной суккотовым окном,
в котором Калибан свободней бури.
#poetry #ru
❤10