В собственном блоге забываю пиарить себя, ну надо же)

В статье есть мой комментарий, и спасибо Парням+, что предоставили возможность его дать.

К тому же оказаться среди таких замечательных людей.

Какая-то жесть. Беллу Рапопорт задержали на 48 часов. Пока подробностей не знаю, сейчас пытаемся выстроить логистику. Адвокат есть. Репостните, пожалуйста. Она во втором отделении. спб

Предыдущий ролик Маяка потенциально меметичный (могу только надеяться на то, что в Маяке это понимают).

А новый ролик — прям очень хорош. До мурашек.

28 сентября я покинула территорию России.

Вроде не навсегда, но планировать тут трудно.

Я готовилась к отъезду давно, ещё до мобилизации. В этом была одна из причин, почему я не открывала канал. Всё, о чём пока нельзя рассказывать, я отправляла в черновики или отложенные записи — на январь 2023-го. Скопилась куча текстов, весёлых и не очень.

Мне было важно сделать это именно из России: написать, что я думаю и чувствую о собственном отъезде. Сейчас я смотрю на эти тексты и вижу в них бесконечные объяснения и пересказы, как я живу эти полгода. И вижу, в какой я была истерике. Кроме того, из моей нынешней точки обзора всё написанное кажется очень далёким.

На самом деле прямо сейчас далёким мне кажется вообще всё. Я ещё как будто в чистилище: я вроде знаю, что уже не в России (оторвалась от потока новостей и пока не могу влиться), но ещё как-то не верю, что я где-то ещё, и не могу адекватно оценить обстановку.

Сейчас я нахожусь в Стамбуле (и одновременно в ахуе).

Теперь можно и рассказывать потихоньку. С конца)

Друзья, мы запускаем новый сбор!

Помогаем Вене – трансгендерному 18-летнему парню из Владивостока. Он находится в СИЗО по обвинению в в оправдании терроризма из-за того, что выложил в telegram-чат картинку с изображением коктейля Молотова. Это произошло сразу после объявления мобилизации.

Собираем 100 тысяч рублей на психолого-лингвистическую экспертизу и оплату адвоката на этапе следствия. Часть денег уже удалось собрать сразу после запуска.

Сбор проводим с помощью нашего постоянного партнёра — проекта «Заодно».

Хочу помочь!

Сначала мне показалось, что я в начале двухтысячных. Надписи на стенах и фасады, завешанные вывесками, сделанными кто во что горазд.

Правда, живу я в ебенях, а в России малый бизнес никогда не был так развит, чтобы всратовывесками были увешаны фасады ебеней.

Ещё из двухтысячных: много непосредственности. Дети бегают босиком и играют со строительным мусором; люди одеты во что придётся (не обязательно плохо, но очень по-разному); много футболок AC/DC, Led Zeppelin и Nirvana; можно копаться в мусорке или продавать вещи с лотка. А ещё я видела магазин CD/DVD-дисков! И уличный лоток с книгами.

Говорят, нужно торговаться и ожидать мошенничества со стороны любых торгов_ок. Торговаться я и в двухтысячных не умела. Про мошенничество не знаю, но лукавства много: в обменнике будут уверять, что нет сдачи (поэтому разменять можно только ту купюру, которую даёшь), разные точки одних и тех же сотовых операторов называют разные цены на сим-карты и разные тарифные пакеты (и это всегда «один пакет»).

На английском можно объясниться почти везде. Не все на нём говорят, но значительно больше, чем в любом городе России, что я видела.

Мечетей больше, чем в России храмов. Хотя тут и людей сильно больше. Минареты оснащены по четырём сторонам мегафонами и поэтому похожи на башни пропаганды.

Однажды призыв муэдзина разделся, пока я была на улице. Никто из людей даже не шевельнулись.

Чай пьют из смешных стаканчиков.

Даже в моих ебенях улицы замощены плиточкой, вообще дороги хорошие. Ближайший большой торговый центр — 40 минут на автобусе (или 30 минут пешком, потому что автобус едет очень извилисто).

Дома украшены каждый в своём стиле, встречаются однотипные, но не подряд. Поэтому дворики очень эклектичные (мне нравится). Во дворах пахнет благовониями и кондиционером для белья, а буквально по соседству — улицы, как с европейской рекламы.

Донеры совсем не такие, как в России. В России они здоровенные и с кучей соусов, а тут маленькие и ничего лишнего (и мне это нравится куда больше).

Перепады высот сильнее, чем во Владивостоке. Улицы очень чистые (говорят, это не заслуга уборщиков, а просто с климатом-ландшафтом повезло), теперь я понимаю, что люди из фильмов действительно могут не чувствовать необходимости разуваться с улицы.

Это первые впечатления от Стамбула. Посмотрим, насколько я на самом деле гражданка мира.

Ровно в среду, когда я уже вылетала из Москвы, или когда ждала допроса на границе, или когда летела из Москвы, — в это время все турецкие банки перестали работать с картами МИР. Так что, если у меня и были какие-то деньги в рублях и надежда на удалённую работу в России, сейчас об этом можно забыть.

Я даже радуюсь этому: смогу продолжать переводить деньги маме понемногу.

Где-то меня ждёт денежный перевод Вестерн Юнион, но два дня подряд я не могу его получить. Что-то с ним не то, или в этих пунктах нет такой валюты, при этом я не говорю по-английски, а по-турецки пока не говорю совсем, так что обсудить подробности не выходит.

Пока я не получу деньги, я не смогу оформить местную симкарту. А без неё не смогу оформить ни один из других нужных документов (везде требуется турецкий номер).

Все мои деньги — 300 $, и двести из них я уже разменяла и почти полностью потратила на предметы быта типа шампунь, проездной или продукты.

Не знаю, на что я буду жить. Но в целом я представляла себе отъезд как-то так. И до сих пор не расслабляюсь.

В Москве успела встретиться с Ярославом @gayfromprovinces. Не догадалась сделать совместное селфи, но очень рада, что увиделась вживую. Это меня очень поддерживало, пока я ждала переход границы.

На границе проходная с кабинками. В кабинке даю паспорт и билет. Пограничник их забирает, вводит мою фамилию, у него всплывает кодовое обозначение, и он судорожно стучит коллеге в соседнюю кабинку: подскажи, что значит этот код? 😳

[Когда границу проходила Регина — признанная иноагенткой руководительница @dod_mayak — подграничница тоже звала коллегу, взбудораженно приговаривая: эшка! эшка!]

Коллега из соседней кабинки просовывает тетрадку, где от руки написаны условные обозначения. Пограничник внимательно смотрит и говорит: подождите немного, сейчас придёт старший.

Я догадываюсь, что у меня такая же «эшка», то есть Э — экстремизм. Но мы с пограничником ещё немного разговариваем на неловком: куда потом, куплены ли уже билеты... Он не знает, нужно ли выгонять меня из кабинки, я тоже не знаю. Но «старший» всё не идёт, и в конце концов пограничник просит выйти и встать рядом с проходной.

Это смешно, потому что мобилизованных сразу просят выйти и пройти в зону ожидания. А что делать с «экстремисткой», видимо, неясно. Впрочем, приходит «старший» и машет мне рукой по направлению к той же самой зоне.

Там сидит с десяток условных мужчин, все ждут повестки. Пограничники ничего не решают, они делают запрос, получают уточнение и действуют после этих уточнений. Скорость «уточнения» у всех разная. Я ждала полтора часа — дольше известных мне знакомых.

Большинству выдали бумажку, что нельзя пересечь границу без справки от военкомата по месту прописки. Меньшинство прошло (возможно, вопросы были по другому поводу). Одного позвали в кабинетик на отдельный разговор — не знаю, чем кончилось, но я ждала, что меня тоже могут позвать, и перебирала в голове возможные вопросы ко мне.

Страшно не было. Когда знаешь, чего можно ждать (даже если плохого), это не страшно. Я знала, что предъявить мне нечего, можно только потрепать нервы. Поэтому мои нервы были в порядке, а как долго будет длиться этот переход — ну, я терпеливая.

Но допроса так и не состоялось. Через полтора часа пограничница позвала меня в обычную проходную кабинку и отдала мои документы сидевшей там коллеге с комментарием: «Списана».

Коллега долго сверяла моё лицо с паспортом, а потом пропустила.

Я спрашиваю: а что это было?
Она отвечает: мы не имеем права говорить.

Так я впервые в жизни прошла границу.

Я смотрю на город вокруг и не вижу в нём зла.

Я вижу бедных, и не замечаю к ним общественного презрения. Я вижу женщин в хиджабах и никабах, и они выглядят свободными и счастливыми. Я не понимаю ни слова от окружающих людей, и не слышу ни слова ненависти в адрес ЛГБТ+.

Дело тут вовсе не в чувстве справедливости, мой моральный вектор силён, когда я вижу несправедливость, я готова вмешаться. Но это не мой мир. Я смотрю на город вокруг и не вижу зла, потому что зло меня не касается. Я — туристка, неместная. Я не знаю местных новостей и слухов. Если что-то случится в центре, я из своей окраины не услышу даже эха.

Я люблю искать аналогии. И я думаю, что примерно так же выглядят проблемы ЛГБТитд для цисгетеро. Проблемы женщин с точки зрения мужчин. В принципе любые проблемы, которые не затрагивают людей лично. Социальная группа N угнетена? Да ну что вы, я же их каждый день вижу, совсем не выглядят угнетёнными. Люди не обязательно поддерживают угнетение. Они и правда его не видят.

Белла @kittendances пишет «сегодня ко мне не пришли». Меня выворачивает от сочувствия (не могу найти другой глагол для описания).

На скриншоте — как выглядели мои пять закреплённых чатов последние полгода. Я заранее писала черновики с инструкциями и объяснениями — они были разные в зависимости от чата. Днём я, конечно, со всеми этими людьми могла переписываться. А вечером снова оставляла эти черновики. Заснуть не могла, пока их не сделаю.

А когда просыпалась, первым делом смотрела на часы. Если было больше, чем 6:30, можно было слегка выдохнуть: не пришли. А если отказывалось четыре или пять утра, засыпать приходилось под разливающуюся по венам тревогу.

Как видно, ко мне так и не пришли. Но я всё равно не могу назвать все свои меры лишними. Это была рулетка. Я не открывала канал, но в остальном делала то же, что и обычно.

Причём сам обыск — это не страшно (честное слово). Но вот такое непрекращающееся ожидание сильно съедает ресурсы. Я не хочу, чтобы люди чувствовали такое.