Это я поделилась ссылкой на канал Пограничный контроль.

Мне совсем не хотелось, чтобы мой мир пополнялся новыми людьми.

Вижу вокруг мнения, что это «люди с промытыми мозгами» или «как тупое стадо на убой». А Майкла Наки вообще бомбит, что «в России целая КУЛЬТУРА уклонения от военкомата».

Не соглашаюсь.

Думать, что в России люди не шли в армию, — значит игнорировать города, где нет университетов. А в маленьких городах воинская служба и вовсе нормальная такая карьера. Всегда была.

Что касается «культуры уклонения», от военкомов бегали — чтобы прям бегали — относительно немногие.

Косить от армии проще, когда тебе от 18 до 27 лет. А когда тебе 35, жизнь уже немножко другая, другие социальные обязательства, другой уклад. Уже немногие могут не работать и жить на родительском обеспечении — тут нужно обеспечивать родителей. Уже не так просто вместе снимать квартиру с друзьями (не по прописке) — у многих супруги, дети.

А ещё, знаете, раньше и военкомы бегали не за многими. На работу иногда приходили. А помните ли вы, чтобы останавливали людей на улицах? Чтобы ходили по квартирам вот так? Я условная женщина, не очень в теме, но если это и было, то вряд ли в таких масштабах.

Поэтому меня не удивляет, что люди идут в военкоматы добровольно.

Я остаюсь на стороне людей и не собираюсь обвинять их, что они делают что-то против своей воли. Никаких «значит сам хотел», никаких «а чего он ждал» от меня никто не услышит. Не для того я годами противодействовала виктимблеймингу и взращивала культуру активного согласия, чтобы сейчас обвинять людей, которые в ситуации злоупотребления властью не могут сказать нет.

Также я не буду обращать свою злость на людей, которые выбирают стратегию мимикрии, «присоединения» к агрессору. Это мы в феминизме тоже уже давно прошли. Айда все к нам в феминизм, тоже такими продвинутыми станете.

Я хорошо понимаю эмоциональную сторону вопроса. К сожалению, во всём остальном Майкл прав. При всём вышеназванном — надо выжить.

Бегать — страшно, всё бросать — страшно, думать об этом тоже страшно, но сейчас — именно такое время. К сожалению.

Держитесь, ребята. То, что призывное рабство в этом году приняло такую форму, это жесть. Пожалуйста, попробуйте её пережить.

Истории похищенных женщин (Сабины Дарденн, Наташи Кампуш) научили меня, что похитить могут любую. Это нельзя предсказать. И в случае, когда вся жизнь зависит от прихоти единственного маньяка (и его сообщни_ц), рецепт выживания может быть только один:

СТАРАЙТЕСЬ НЕ УМЕРЕТЬ

Не давайте себя убить. Давайте отпор. Сохраняйте себя. На крайний случай — когда уже совсем нет никаких других возможностей — по меньшей мере НЕ СТАРАЙТЕСЬ УМЕРЕТЬ.

Только при этих условиях у вас будет шанс остаться в живых.

В собственном блоге забываю пиарить себя, ну надо же)

В статье есть мой комментарий, и спасибо Парням+, что предоставили возможность его дать.

К тому же оказаться среди таких замечательных людей.

Какая-то жесть. Беллу Рапопорт задержали на 48 часов. Пока подробностей не знаю, сейчас пытаемся выстроить логистику. Адвокат есть. Репостните, пожалуйста. Она во втором отделении. спб

Предыдущий ролик Маяка потенциально меметичный (могу только надеяться на то, что в Маяке это понимают).

А новый ролик — прям очень хорош. До мурашек.

28 сентября я покинула территорию России.

Вроде не навсегда, но планировать тут трудно.

Я готовилась к отъезду давно, ещё до мобилизации. В этом была одна из причин, почему я не открывала канал. Всё, о чём пока нельзя рассказывать, я отправляла в черновики или отложенные записи — на январь 2023-го. Скопилась куча текстов, весёлых и не очень.

Мне было важно сделать это именно из России: написать, что я думаю и чувствую о собственном отъезде. Сейчас я смотрю на эти тексты и вижу в них бесконечные объяснения и пересказы, как я живу эти полгода. И вижу, в какой я была истерике. Кроме того, из моей нынешней точки обзора всё написанное кажется очень далёким.

На самом деле прямо сейчас далёким мне кажется вообще всё. Я ещё как будто в чистилище: я вроде знаю, что уже не в России (оторвалась от потока новостей и пока не могу влиться), но ещё как-то не верю, что я где-то ещё, и не могу адекватно оценить обстановку.

Сейчас я нахожусь в Стамбуле (и одновременно в ахуе).

Теперь можно и рассказывать потихоньку. С конца)

Друзья, мы запускаем новый сбор!

Помогаем Вене – трансгендерному 18-летнему парню из Владивостока. Он находится в СИЗО по обвинению в в оправдании терроризма из-за того, что выложил в telegram-чат картинку с изображением коктейля Молотова. Это произошло сразу после объявления мобилизации.

Собираем 100 тысяч рублей на психолого-лингвистическую экспертизу и оплату адвоката на этапе следствия. Часть денег уже удалось собрать сразу после запуска.

Сбор проводим с помощью нашего постоянного партнёра — проекта «Заодно».

Хочу помочь!

Сначала мне показалось, что я в начале двухтысячных. Надписи на стенах и фасады, завешанные вывесками, сделанными кто во что горазд.

Правда, живу я в ебенях, а в России малый бизнес никогда не был так развит, чтобы всратовывесками были увешаны фасады ебеней.

Ещё из двухтысячных: много непосредственности. Дети бегают босиком и играют со строительным мусором; люди одеты во что придётся (не обязательно плохо, но очень по-разному); много футболок AC/DC, Led Zeppelin и Nirvana; можно копаться в мусорке или продавать вещи с лотка. А ещё я видела магазин CD/DVD-дисков! И уличный лоток с книгами.

Говорят, нужно торговаться и ожидать мошенничества со стороны любых торгов_ок. Торговаться я и в двухтысячных не умела. Про мошенничество не знаю, но лукавства много: в обменнике будут уверять, что нет сдачи (поэтому разменять можно только ту купюру, которую даёшь), разные точки одних и тех же сотовых операторов называют разные цены на сим-карты и разные тарифные пакеты (и это всегда «один пакет»).

На английском можно объясниться почти везде. Не все на нём говорят, но значительно больше, чем в любом городе России, что я видела.

Мечетей больше, чем в России храмов. Хотя тут и людей сильно больше. Минареты оснащены по четырём сторонам мегафонами и поэтому похожи на башни пропаганды.

Однажды призыв муэдзина разделся, пока я была на улице. Никто из людей даже не шевельнулись.

Чай пьют из смешных стаканчиков.

Даже в моих ебенях улицы замощены плиточкой, вообще дороги хорошие. Ближайший большой торговый центр — 40 минут на автобусе (или 30 минут пешком, потому что автобус едет очень извилисто).

Дома украшены каждый в своём стиле, встречаются однотипные, но не подряд. Поэтому дворики очень эклектичные (мне нравится). Во дворах пахнет благовониями и кондиционером для белья, а буквально по соседству — улицы, как с европейской рекламы.

Донеры совсем не такие, как в России. В России они здоровенные и с кучей соусов, а тут маленькие и ничего лишнего (и мне это нравится куда больше).

Перепады высот сильнее, чем во Владивостоке. Улицы очень чистые (говорят, это не заслуга уборщиков, а просто с климатом-ландшафтом повезло), теперь я понимаю, что люди из фильмов действительно могут не чувствовать необходимости разуваться с улицы.

Это первые впечатления от Стамбула. Посмотрим, насколько я на самом деле гражданка мира.

Ровно в среду, когда я уже вылетала из Москвы, или когда ждала допроса на границе, или когда летела из Москвы, — в это время все турецкие банки перестали работать с картами МИР. Так что, если у меня и были какие-то деньги в рублях и надежда на удалённую работу в России, сейчас об этом можно забыть.

Я даже радуюсь этому: смогу продолжать переводить деньги маме понемногу.

Где-то меня ждёт денежный перевод Вестерн Юнион, но два дня подряд я не могу его получить. Что-то с ним не то, или в этих пунктах нет такой валюты, при этом я не говорю по-английски, а по-турецки пока не говорю совсем, так что обсудить подробности не выходит.

Пока я не получу деньги, я не смогу оформить местную симкарту. А без неё не смогу оформить ни один из других нужных документов (везде требуется турецкий номер).

Все мои деньги — 300 $, и двести из них я уже разменяла и почти полностью потратила на предметы быта типа шампунь, проездной или продукты.

Не знаю, на что я буду жить. Но в целом я представляла себе отъезд как-то так. И до сих пор не расслабляюсь.