Хихикаю, что на месте гей-клуба будет геймер-клуб

Это хорошие советы, но написаны в контексте первой новости из позавчерашней подборки.

От ментов эти советы не помогут.

Если ваш аккаунт уже был связан с какими-то данными, то связь останется, и ментам по запросу её дадут.

Это в Германии, и я ХОЧУ ЗНАТЬ, СМОГУ ЛИ Я [однажды] это сделать

Сегодня [стрёмная вышла сборка], а ещё День молчания.

Если замолчать упоминание ЛГБТ+, очень хорошо видно, о чём на самом деле новости, которые мы собираем.

Сама показательная выглядит так ☝🏻

Ну то есть в любой ментовке лежат специальные или подручные предметы для изнасилований, так читаю я ☝🏻

[Это история, как два нацика вышли в пикет «против нелегальной миграции».

И неправы в этом, потому что легальная миграция от нелегальной отличается вовсе не уровнем личной симпатии. А если открыть комментарии и поискать нациковские, то получится, что виной всему — миграционная политика России. Ну то есть люди, которые их поддерживают, — это люди против легальной миграции.

А их задержали с нарушениями, били, угрожали изнасилованием.]

Нацики говно, мусора хуже говна.

Алексей Серёгин написал в телеграм-канале пост с эмоциональной реакцией на теракт. О том, кого в России назначают виновными:

«Это были диверсанты украинские, они с помощью навальнистов и очередей Надеждина проникли в Россию. указания им давали напрямую Кара-Мурза и Яшин из колонии. все стрелки были представителями ЛГБТ. убивая они кричали слава хуям для хуев (из лички)».

На него составили протокол за то, что он не упомянул, что Кара-Мурза и Яшин «иностранные агенты». Потрясающе.

Серёгин не случайная жертва режима, он уже попадался им на глаза, поэтому это только повод. Но я советую запомнить, какие бывают поводы.

Сейчас немного странно вспомнить, но всего лишь год назад, на своем первом задержании, я безо всяких возражений прошел в автозак. В то время я был вежлив (если не сказать «предупредителен») с полицией. Если мне говорили что-то сделать — расписаться, отдать паспорт, вывернуть карманы — мне и в голову не приходило этому не подчиниться. А теперь майор кричит, чтобы я не пытался открывать окно, иначе он наденет на меня наручники, а я, двигая створку дальше, отвечаю: да пошел ты! Надевай!.. Эти люди сами сделали все возможное, чтобы раз и навсегда избавить меня от обывательского уважения к полиции, судам и правоохранительным структурам в целом. Я вижу, как они на каждом шагу нарушают закон, пользуясь нашей беспомощностью или неосведомленностью; мне также известно, что они не остановятся ни перед лжесвидетельством в суде, ни перед пытками или побоями. В каждой из этих истин мне уже случалось убедиться лично. А теперь они имеют наглость обвинять меня в неуважительном к ним отношении.

Рэйда Линн, «В протесте» (2014). Воспоминания о протестах 11-12 гг. Цитата запала мне в голову сразу, и за эти годы я вспоминала её много-много-много раз. С каждым шагом своей радикализации.

Радикализация возникает неизбежно. Мой первый «план безопасности» был, кажется, в 2015 году. Там была уверенность, что чтобы избежать проблем с законом, я не буду нарушать закон.

Я своё обещание сдержала, но задерживать меня это не мешало.

Сейчас я в условиях, когда не нарушать закон я попросту не могу. Не потому что хочу, а потому что так его написали.

Во время задержаний возникает чувство «но я же ничего не сделала». И следом за ним — «ну значит я БУДУ делать».

Людям, которые уже радикализованы, не о чём разговаривать с теми, кто ещё не. Это индивидуальный путь, и всегда есть люди, которые «ну зачем сразу бунтовать, нужно же сначала по закону». И невозможно объяснить, что по закону — не дадут.

Трудно объяснить, что у легального протеста есть потолок. И так мы оказываемся в «нелегальном».

♾️

Это пост не про насильственные преступления, а именно про «не проходить добровольно в автозак».

Люди, которые читают про потолок легального протеста как «пора бить ментов» (просто ради того чтобы бить ментов) мне также несимпатичны.

У новости про лимоновцев есть неожиданное продолжение 👀

День, когда трудно выбрать, какую из новостей цитировать.

Хочу, чтобы канал «Феминизм в регионах РФ» перешёл за 1000 подписчи:ц!

Что ты за человек: «я всегда хожу в наушниках» или «мне нужно слышать, что происходит вокруг»? Ответ: не всё так однозначно.

В России лучшей вещью в жизни были наушники с шумоподавлением. До их появления я была из тех, кто «громче значит лучше». Потому что от музыки требовалось не только быть музыкой, но и заглушать весь окружающий мир. Я была в восторге, открыв для себя шумоподавление.

В эмиграции это больше не так. Выходя на улицу, я не чувствую себя в безопасности. Теперь, если и хожу в наушниках, то только в режиме прозрачности — и я очень рада, что у наушников есть эта функция, чтобы я могла слышать вообще всё, что происходит рядом. Чаще всего я хожу без наушников вообще.
#ЛГБТиАутизм

У меня бы не повернулся язык сказать, что я чувствую себя в безопасности в России, но это другая безопасность. И это чувство, которого в России я за собой предположить не могла. В России я была человеком, который «я всегда в наушниках и ничего не слышу». Как оказалось, не потому что «такой я человек», а потому что в таких условиях я такой человек.

Год назад я писала, как изменилась моя жизнь со сменой обстановки. Обстановка (и мой образ жизни) с тех пор ещё несколько раз изменилась. Например, я больше не использую бутылочку для воды, зато у меня два новых термоса (каждый покупался под новый образ жизни).

Бытовые обряды появляются и исчезают, вывод остался прежним: люди (мы) — существа, не очень легко описываемые ярлыками. Точнее, описываемые, но не угадаешь, как в этом ярлыке сплелись личные качества, влияние среды и индивидуальное значение термина.

В Германии Центр компетенций по деменции в регионе Шлезвиг-Гольштейн, Офис реального разнообразия и Общество Альцгеймера Шлезвиг-Гольштейн опубликовали совместную брошюру «Деменция и квир: думайте, смотрите, делайте возможным» о том, как заботиться о квир-людях при деменции.

Можно скачать .pdf. Вдруг кто-нибудь заинтересуется и захочет заняться [любительским] переводом :)