Мемориал запустил свой адвент-календарь: с хорошими новостями, которые случились за этот год.

Одна из забавных историй, которые я часто вспоминала в последние дни:

До принятия первого цензурного закона «о запрете "ЛГБТ+ пропаганды" среди несовершеннолетних» видела серьёзные дискуссии, относятся ли ЛГБТ-люди к ЛГБТ-сообществу. «ЛГБТ-сообщество» воспринималось, как _сообщество_, то есть что-то организованное. Как, например, «диаспора».

Можно было видеть рассуждения типа «я отношусь к ЛГБТ, но не к ЛГБТ-сообществу». И я помню свои собственные мысли на этот счёт: если меня интересует борьба с гомофобией*, но при этом я не вхожу ни в какую организацию, можно ли уже считать, что я «в сообществе», даже если меня никто не знает?

За прошедшие годы это воспоминание приобрело комичный привкус: как многие активисте, я воспринимаю «ЛГБТ-сообщество» в максимально широком смысле, включая в него всех, кто не цис и не гетеро.

В связи с позавчерашним решением Верховного суда в твиттере кто-то поделился хорнетовским скриншотом. Так я увидела, что такое мнение есть до сих пор.

• «ЛГБТ-движение не имеет никакого отношения к ЛГБТ»
• «Геи не имеют отношения к ЛГБТ-движению»
• «Если человек гей, он это рано или поздно поймёт безо всяких ЛГБТ»

Везде, где написано «ЛГБТ» или тем более «ЛГБТ-движение», нужно читать — «активистская деятельность». Лесбиянки, геи, бисексуальные, трансгендерные и другие люди всё ещё не считают себя частью движения. Они считают, что «меня это не касается, я просто строю отношения вот так».

Я должна была об этом подумать — так же, как нередко думаю, что многие однополые пары делятся на бинарные гендерные роли, а многие трансгендерные люди реально перенимают гендерные стереотипы, невзирая на то, что современное развитие Русской Квирастической Мысли уже давно этим не занимается.

Культура не исчезает, заменяясь другой. Все культуры существуют сразу одновременно. И эта — противопоставляющая личное политическому — всё ещё с нами.

Изменилось только то, что десять лет назад лично у меня был на неё выход, а теперь нет. И даже интернет не спасает. Происходящее в интернете, все эти глубокомысленные срачи вокруг темы «как говорить правильно» или «квир это или хайп» — это тоже происходит только и исключительно в интернете.

Интернет-культура _тоже_ не репрезентует реальную жизнь на 100%.

Для меня это часть проблемы, про которую я говорила в связи с эмиграцией: мы друг друга даже не представляем, а после экстремистского решения Верховного суда представлять будем ещё меньше. Даже если у нас пока будет доступ в интернет.

В России о том, что активисте могут разговаривать только с активисте, — известная тема. Известная среди некоторых активисте.

И вот это всё размежевание умножается не на два, не на десять, а на пиздец какой-то, когда эти активисте уезжают и теперь уже репрезентуют людей из-за границы.

Я продолжаю думать о том, насколько мы — в смысле, вообще все мы — друг друга даже не представляем.

♾️

Например, Ян Дворкин рассказывает о своих переживаниях по поводу эмиграции. Как он плачет. Как не был готов и вообще не представляет себя в эмиграции. Верю каждому слову — я сама чувствую что-то такое. Но не чувствую близости: он собрался «за два дня» и теперь размышляет, в Берлин переезжать или в Вильнюс, и шутит, что при невозможности выбора остаток жизни проведёт в отеле.

Для сравнения: я собиралась несколько месяцев и всё равно не была уверена, не придётся ли мне умирать под забором. Сейчас живу в деревне и сомневаюсь, что увижу Берлин в обозримом будущем. Я тут до ближайшего сообщества в Штутгарте доехать не могу. С большой вероятностью моя самая главная свобода передвижения теперь будет в интернете — как и во Владивостоке было.

♾️

А как вам такой пример: я уехала в Германию, а многие мои знакомые — в Узбекистан, Грузию, Армению. Я живу на пособие, а они должны работать.

Или вот ещё пример; я уехала из Владивостока, а почти все, кого я знала, НЕ УЕХАЛИ.

С этих точек зрения что я, что Ян — примерно одного сорта.

После экстремистского решения суда была новость, что Германия будет принимать ЛГБТ-бежен:ок. Ну круто, а как ими стать? Как в Германию-то попасть без визы? Податься на беженство можно будет только после перехода границы.

Я переходила границу с гуманитарной визой, и меня спрашивали, где я буду жить и как надолго я приехала. И я предполагаю, что такие вопросы задают с любой полученной визой (и ответы на них может быть нужно подтверждать).

[Сейчас я ищу способы, как и куда уехать, если хочется уехать, а некуда и никак.]

♾️

Мы все-все-все друг друга не представляем, мы представляем только себя.

Мы можем только усиливать голоса друг друга, и даже в этом случае усиление возможно только тех голосов, которые хоть кому-то слышны.

Я это остро чувствую, потому что очень часто, когда какое-то мнение становится распространяемым, я чувствую, что меня оно не усиливает, а наоборот, заглушает.

И собственно именно поэтому я обычно не отказываю в репостах и публикациях, даже с которыми не согласна. Потому что если люди не согласны, они сами разберутся, присоединяться им или нет. Моё дело — помочь с репрезентацией.

Когда я говорю, что живу в деревне, это тоже неправильно, кстати. У меня тут население больше, чем в Салаире (а Салаир — это город вообще-то!). Просто по моим городским владивостокским привычкам почти ни один город России на город не похож. И тот, в котором я сейчас, тоже. Надо бы перестать это делать, а то получится, будто на Земле почти нигде городов не существует)

Знаю нескольких человек, которые оказались в населённых пунктах, где живёт примерно сотня людей. Вот это — деревни.

В сегодняшней подборке есть такая новость:

В Москве полицейские устроили ночной рейд по местам проведения ЛГБТ-вечеринок (клубы, бары, сауны). Под предлогом поиска наркотиков они фотографировали паспорта собравшихся.

Эту новость стали тиражировать с эмоцией «по гей-клубам начались полицейские рейды». Это не совсем правильно.

Как я перевожу эту новость:

• Да, это следствие экстремистского решения Верховного суда.

Того самого, которое принято в первую очередь против организаций и активисте.

• Нет, это не «рейды по клубам». Уж извините. Это «рейды по клубам в Москве». То есть, что называется, «федерализм».

Судебное решение приняли против организованной политической деятельности, а конкретная реализация будет отличаться в зависимости от региона, то есть от того, как ментам надо работать в разных регионах.

• Паспортные данные фотографируют и переписывают, чтобы составлять картотеку. Как делали и на наших мероприятиях.

Что с данными происходит дальше: при необходимости — например, для ментовской статистики — каждого конкретного человека будут искать в интернете.

ЕСЛИ ВАШИ ДАННЫЕ ЛЮБЫМ ОБРАЗОМ ЕСТЬ У МЕНТОВ, ВАМ ВТРОЙНЕ НУЖНО ЧИСТИТЬ СОЦСЕТИ

• К сожалению, многие ЛГБТ+ люди опасаются законов «о пропаганде» или вот нового «экстремизма» и не думают, что дело на них могут завести по другим статьям.

Например, «распространение порнографии» [в пабликах, где обмениваются нюдсами]. Или «оскорбление государственных символов». Или «чувств верующих». Или «разжигание национальной розни». Или «пропаганду наркотиков». Что я хочу сказать: статья не важна. Важно, что ваши данные у ментов, и они первые в очереди на проведение так называемого «мониторинга».

• Многие ЛГБТ+ люди в России восприняли новость о рейдах, как «ничего нового, это всегда могло быть» или как «ну, лично я особо по клубам и не хожу». Странновато это говорить, но они правы.

Правы, потому что ДА, и раньше могли устроить рейд по клубам. И второй раз ДА, в клубы ходят не все. Возможно, для первых вероятность рейда после 30 ноября возрастает намного сильнее, чем раньше. Где ебанёт вторых, предсказать трудно.

Что ещё я заметила: при нанесении макияжа не кажется, будто лицо как-то меняется. Зато после снятия сразу заметна разница по сравнению с ненакрашенным лицом.

Не знаю, в чём тут магия, но понимаю, почему многим использующим макияж собственное лицо без него кажется чужим (не с ним после нанесения, а именно без него после снятия).

Причём работает это именно со своим лицом и именно в момент снятия. На чужих лицах я не вижу разницу между фотографиями с макияжем и без. И на своём собственном тоже не вижу: например, когда смотрю себя в записи этого стрима и вижу в зеркале. Или когда рассматриваю подряд разные фотографии. А вот непосредственно после развоплощения — да.

На «Вёрстке» вышел репортаж о том, как в московских гей-клубах (не)обсуждали экстремистское постановление Верховного суда в первые выходные.

Автор текста в облаву не попал, но есть рассказ человека, который попал (и это пиздец).

В репортаже «Вёрстки» есть криповый момент, когда автор текста выходит из клуба. В ночь облавы.

Отойдя на сотню метров от клуба, замечаю полицейского, идущего в его сторону. ОВД по близости нет, патрульно-постовых машин тоже не видно, а полицейский останавливается возле входа в цветочный магазин и спрашивает у стоящей возле него парня и девушки, не знают ли они, где тут клуб. Они говорят, что не знают, и полицейский уходит.

Я его сразу вспомнила, когда прочитала новость из сегодняшней подборки:

Руководство электронного справочника «2ГИС» озадачено, «как корректно поступить» с карточками ЛГБТ-компаний в связи с признанием «движения» «экстремистским». Сотрудни:кам

разослана

задача «собрать ЛГБТ-заведения в реестр», а также «направлять жалобы при наличии "компрометирующих" фото или отзывов».

Это выглядит не как ментовская задача, а, скорее, как архетипичное «как бы чего не вышло». Как попытка прикрыть свою жопу. Такого рода попытка, после которой все впервые обращают внимание, что у компании есть жопа.

В частности, на неё обращает внимание сам сотрудник, который поделился информацией:

«Моё мнение, что они [данные о заведениях] пойдут дальше. Информация в общем доступе компании, кто-то все равно сделает слив. Да и вообще, зачем узнавать, где гей-клубы, если категорий и рубрик в карточке баров нет».

Чуть-чуть утешает, что многих заведений в справочнике нет вообще, о них узнают только по сарафанному радио.