Культовое выпустили.

Пыльные обочины да плутающие тропы – вот пути, где порой пересекаются судьбы людей и растений. На них они легко оказываются лишними элементами, вредителями, изгнанниками, следы которых нужно стереть.  
 
Об этой политике, пронизывающей землю и пробивающейся из-под нее, Саша Деяш размышляла в видеоэссе «Дзимтеней: сад сорных трав», пытаясь, наоборот, чужие следы восстановить. Теперь она поделилась режиссерскими заметками, которые отражают процесс «прорастания» работы. В них – о постепенном «засеивании» кинематографического пространства «сорными изображениями» и его развитии за пределами экрана.  
 

Все началось с желания сделать землю одинаковой, где каждое растение знает свое место. Однако земля помнит другое: она помнит трещины, пустыри, семена, готовые ждать годами. У сорняка нет правильной формы, правильной высоты, нет образца. У сорняка нет дома и нет хозяина. Он сам знает, как нарушить порядок. История борьбы за чистое поле хранится в языке воздействия: «провокация», «истощение», «удушение», «довсходовое боронование». Сорняк появляется там, где земля не совпадает с представлением о том, какой ей следует быть. Он возвращает земле ее неровность, ее случайность, ее право быть неухоженной.

 
Читать

Фестиваль «Алания» оказался замечательным.

Добродушным, гостеприимным, местами интенсивным; последнее — буквально назло городу Владикавказу, который весь такой тягучий, приглашающий расслабиться каждой своей террасой, где из комплектующих — пепельница, айскрим, запах рубероида и предельной четкости солнце.

Мне было, конечно, не по себе в Кармадонском ущелье: за торговлей вязанными свитерами и кружками со своим лицом следит со скальной поверхности огромный Бодров, а мне было дико неудобно перед пирамидками из имен погибших на стелле, как будто трагедия каждую букву превратила в великана. Тебя словно бросили на дно зиплока, забыли его прикрыть и теперь роняют с отдаления слова, типа «сход раз в 300 лет», «а вот в этой пещере был воздушный тоннель», «вот тут можно проследить путь ледника». Этими сентенциями точно трамбуют в этот самый зиплок.

От работы в жюри у меня разве что волосы на голове болели. Подход к снаряду с кучей разветвленных систем критериев, невозможность даже внутри себя самого проложить границу между экспериментом и конвенцией, желание сопротивляться вердиктному мышлению. Спасти в собственной хотя бы голове участников — из России, Ирана, Франции и других стран — от геттоизации, т.е. не пытаться категоризовать, не дай Бог.

Хорошее, вроде, решение приняли с Сережей Дешиным. Мы так сделали: смотрели пять минут на яблоневый сад, опершись на ограду балконную и общую интуицию.

Главный приз поделился между картинами «Бессоница» Артема Сенковского и Ксении Гаун (ПШНК) и «Там, где в августе цветет репейник» Варвары Шараповой. Обе работы процессуальны, каждая по-своему, обе не боятся исследуемые пространства — памяти, времени, сна, пустыря на Горьковской в Питере и пр. — вгонять в краску (передерживая, уточняя, осаждая), а зрителя — в стресс.

И еще нашёлся спецприз для «моря, моря, моря, моря» Даши Лихой. Обошлись без формулировки, тут достаточно сказать, что Даша решается на смелый ход: впервые в рамках собственной фильмографии «выходит из тела», не изменяя инструментарию (от вербатимов до интимной, личной хроники), но корректируя его, неожиданно совершенствуя. С учётом того, что её язык состоялся и заимел собственную репутацию, в этом жесте есть много отваги.

Не меньше ее в самом фестивале «Алания», который я успел принять на свой счет — и полюбить.

Следите за новостями ребят, скоро расскажут кое-что интересное.

А я в инвиз ненадолго.

С 17 сентября по 1 октября в Доме культуры «ГЭС-2» пройдет уже третий осенний кинофестиваль. Тема смотра в этом году — коллективность как практика и предмет изучения камеры. Публикуем подробное расписание и рассказываем о программе, попутно обращаясь к нашим архивам и к текстам иностранных коллег.

Лучший за много лет фильм Дмитрия Давыдова. Называется «Прозрачные земли». Покажут в «Октябре». 28 сентября.

Недостает картине, я знаю, материала: упущены, словно пододеяльник не по размеру, те-другие концы сюжетных веток. Зато, макнув разок глаза в этот снег — кристальной белизной убаюкивающий до кошмара и обратно, — не доверяешь больше никаким «зимним» фильмам.

Эсхатологический приход и языческая скороговорка, анти-почвеннический манифест и призыв припасть языком к чернозему. Всё разом.

О трёх дедах в брошенной временем деревне. О нашедшемся под толщей льда чудо-юдо-юродивом, ангеле-истребителе с сонными глазами-боеголовками. О разбирающихся на молекулы тенях в углу избушки, скрипящей на всех мертвых языках разом. О ворожбе, которая и хотела бы стать магией, но у картечи, не берущей цифровое изображение, другие планы.

Заглядывать в этот мир — прозрачный подстать названию, неуловимый, несводимый к хореографии природных сил и капитуляции человека — надо как уже лишенный тоской гражданства Кейн заглядывал в стеклянный шар со снегом: по касательной и навсегда.

Билеты.

:)))

В попытках атрибутировать эту прелесть набрел на 1998 год. Несмотря на то, что где-то там родился, какой-то злобой проникся к этим цифрам.

Мало того, что возможность поменять 2-е и 3-е местами — это флюк, делающий неповоротливыми все возможные графические решения. Ещё и минимализм таких вот рекламок сигнализирует о застревании славного журнала между застоем, жизнь сведшим к списку дел, и только-только нарождающимся культом постсоветского мещанства.

Когда выяснилась принадлежность бумажки конкретному номеру — августовскому, 8-му, — я в голос заржал. Уже не где-то, конкретно там, 17-го числа, родились мы с дефолтом. Я буду много лет добираться до Москвы, а экономический кризис из нее вырвется мгновенно, исковеркав рабочий график зубного на месяц-другой минимум. Зато последний пункт можно заштриховать безболезненно, зашторивать комнату перед чтением «ИК», если вдруг окажется до него, больше не надо: гласность едва ли не макабрического свойства уже в своих правах, журнал 5 лет как возглавляет Д.Б. Дондурей, переформатировавший киноведческое издание в площадку для волеизъявления интеллектуалов и не только. Читать сценарий «Свинарника» Пазолини — впадение левого дискурса и религиозного пафоса в одно русло, русло реки из человеческой крови, втекающей прямиком в конец света — самое то. Новый век подали на блюдце из двух сросшихся нулей, чтобы провести черту между людоедством и каннибализмом.

Уже неважно, с какой мы стороны, только бы бронь в «Аэрофлоте» предупредить тех.осмотром и избавиться от срочных дел.

Я не могу решать, что вам смотреть, но я могу по крайней мере вам предложить

Все, кто хотел посмотреть оба фильма, но до сих пор по разным причинам этого не сделал, я буду ждать вас в кинотеатре Октябрь в Москве. Я бы даже сказал, что я буду несказанно рад, если вы придете ❤️

В горах. Она / В горах. Он
Мск
Кинотеатр Октябрь
17 октября
17:00
7 зал

Ссылка на покупку билетов:
https://karofilm.ru/film/16661?scheduleMode=hall&date=2026-10-17

Точный и звонкий анонс.

Лучший фильм Никиты, густонаселенный любовями и сложностями.

Писал о нем отдельный текст. Слишком, по итогу, несовершенный, потому что автор пытался где-то спародировать интонацию фильма, где-то — инкриминировать монтажной выразительности сверхзадачу.

Пути назад нет, зато есть маза пофлексить тем, что хоть какие-то кадры из российского кино образца 2026-го года автосохранились.

Хороших фильмов случилось немало, что-то только (не сопротивление ли чего-то извне?) мешало им состояться как пространствам статичных ли, динамических планов, с которыми можно спрятаться в Болдинскую осень, спастись от заморозков и худо-бедно вынести за пределы календарного сезона Впечатление.

Вот тут, в «Пустых местах», есть такие кадры, уполномоченные порвать с представлением о провинциальности отечественного кино.

И, да, Никита Миклушов — один из главных российских режиссеров тудэй, цитируй меня некто «Википедия», а лучше передай своим, что и ваши топы уже не в безопасности.

Приходите смотреть «Пустые места» в Третьяковку 26 сентября.

Не плюйтесь)

Самый крутой московский проект о визуальности и современной культуре — впереди.

Юля Гуськова с фильмом «Мы не знакомимся» получила специальный диплом на фестике «Саратовские страдания».

Это кино переживет всю текущую раскоряку, верю.