Привет, друзья.

Сегодня, 3 сентября, в 19:00 по мск встречаемся на третьем дне открытой недели программы Манифест.док, которую мы проводим совместно с журналом «Искусство кино».

Сегодня говорим о Cinéma Vérité.

Если наблюдательное кино стремится минимизировать вмешательство автора в происходящее, то Cinéma Vérité, напротив, исследует, что случается с реальностью, когда режиссёр вступает с ней во взаимодействие.

Камера здесь не обязательно остаётся незаметной: автор может разговаривать с героем, провоцировать ситуацию, задавать вопросы и своим присутствием становиться частью происходящего.

Лекцию проведёт Сергей Кулешов — главный редактор сайта и цифровых медиа журнала «Искусство кино», киновед, кинокритик и фестивальный куратор.

Сергей публиковался в «Сеансе», «Синема Рутин», «Кино-Театр.ру», «РБК Стиль», Buro 24/7, «Пилигриме» и других изданиях. Автор телеграм-канала «Дефект Кулешова».

Отборщик программы «Док Индустрия» Beat Film Festival (2026), куратор программы короткого метра фестиваля «Киношок» (2024–2025), приглашённый куратор МИРА Центра в Суздале (2025). Участник лабораторий по документальному кино.

⚡️ К открытой неделе всё ещё можно присоединиться.

Если хотите познакомиться с программой Манифест.док, исследовать вместе с нами разные традиции документального кино и понять, хотите ли вы продолжить обучение с нами, — напишите для регистрации кураторке программы Ирине: @buzinair.

До встречи сегодня в 19:00.

В «Реконструкции» Михаила Железникова — махоньком фильме-эссе, который покажут на «Докере» — знаменитые ворота перед «Зимним дворцом» получают голос.

Точнее, их воплощения в трех картинах: «Октябре» Эйзена, «Ленине в Октябре» Ромма, «Событии» Лозницы. Железников расквартировывает каждый отдельный план из эпизодов-реконструкций и попутно развиртуализирует символический капитал той или иной подробности. Будь то сапог матроса, топчущий вензеля и позолоту двуглавых орлов; будь то курсив толпы, профилем впивающейся в колонны; будь то свисающие с верховьев ворот ноги студента, покачивающего на обувке спертый воздух августа 91-го.

У Эйзена в 27-м матрос, забравшийся на ворота перед штурмом, так и остается сидеть на них, даже испарившись за пределами кадра. Спустя десятки лет, согласно сложенному из хроники «Событию» Лозницы, там же, выходит, сидит. Сменив китель на транспарант против опостылевшей советской власти.

В России, в её диегезисе надо жить долго.

Сожженные деревни на высотах под Верденом — это прелюдия к поистине потрясающим ландшафтным картинам. От Вердена до Реймса на сотню километров простирается пустошь, безлюдная, вероятно, уже столетиями, — ландшафт, который сперва внушает ужас, а затем постепенно, когда проезжаешь сквозь него километр за километром, минуя военные кладбища, обугленные деревья, всё еще простирающие руки к небу, сожженные, разрушенные фермы, а вдали — всегда одни и те же голые, отсвечивающие белым и серым известняковые гряды, волнистые, как застывшее море, — начинает действовать трагически. <...> Ужас и трагическое потрясение сменяют друг друга при взгляде на него. Тесно сомкнутые маленькие белые кресты на военных кладбищах — тысячи и многие тысячи — кажутся в этой огромности крошечными, почти жалкими; вопиющая о мщении душа погибших живет в самом ландшафте, а не в них: о мщении тем, кто повинен в этом преступлении, вечное напоминание о мире. — А затем, как завершение, внезапно Реймс: израненный, ужасно изувеченный собор, словно выщелоченный огнем, с изъеденными камнями, будто пролежавшими тысячелетия на дне морском, бесконечно великий, потрясающий, патетически-грозный и всё еще неземной в своем запустении! Следовало бы сделать всю эту трагическую область между Верденом и Реймсом святилищем для всей Европы, куда каждый год могли бы стекаться паломничества со всех концов света для осуждения войны и освящения мира, чтобы наконец свершить моление пред великим, израненным собором! <…> Этот ландшафт — Каталаунские поля Аттилы, ландшафт Вальми (через который мы проезжали), наконец, ландшафт битвы на Марне — свершил свою судьбу, которая врезана в его черты! Посещать его теперь надлежало бы так, как греки в трагедии созерцали своих страшных мифических героев: для потрясения и очищения» (24 августа 1928)

Гарри Кесслер, "Танец на вулкане. Из дневников 1911-1933".

В Москве до 13 сентября продолжается Международный кинофестиваль Докер, где можно увидеть лучший и самый актуальный док со всего мира! 

А мы хотим разыграть билеты на один из хитов фестиваля - фильм “На расстоянии памяти”(Иран, Италия, Норвегия, 2025).

Премьера картины состоится 7 сентября в 20.30 в киноцентре “Октябрь”. Фильм на Докере лично представит режиссер Мортеза Ахмадванд, а после показа пройдет обсуждение со зрителями.

Когда-то Мариам покинула Иран. Теперь, живя в США, она наблюдает за жизнью своих пожилых родителей через камеры, установленные в их доме, – это её единственная связь с родной страной. 

Чтобы принять участие в розыгрыше необходимо:
1) Быть подписанным на «Искусство кино», «Дефект Кулешова»;
2) Нажать «Участвовать»;
3) Дождаться результатов утром 7 сентября. 

Если не хотите полагаться на случай, билеты на этот и другие показы уже можно забрать на сайте: https://dokerfest.ru/

Участников: 120
Призовых мест: 5
Дата розыгрыша: 11:00, 07.09.2026 MSK (завершён)

Победители розыгрыша:
1. GANG - 5ojk19
2. Giena - 5ojk8m
3. Rakhim - 5ojjqu
4. Zadam - 5ojka5
5. Ирина - 5okhn8

«Алания» только завтра стартует, а я уже — с балкона ли ловя фаршированный особой чистотой воздух, заблудившись ли взглядом в орнаменте на типовой пятиэтажке, раздразнив ли мороженщика на бесплатный пломбир — не могу отделаться от контура гор, проникающего сквозь табачный дым, стены, дереализацию.

Чтобы в таких условиях совершить набег на даже самое некрепкое сознание (типа моего) фильмическая реальность должна обладать неумолимой плотностью или, наоборот, такой степенью прозрачности, что даже форточник взмолится о входе и выходе, парадном и эвакуационном.

Ландшафт блокирует все гуттаперчевое, осклизлое, придурковато-наносное.

Здесь правдиво. И какой же это, стало быть, вызов для кино: в окантовке этого контура не раствориться.

Мой текст про лучший фильм с «Докера».

Я видел сон.

В поле хлеба, золотые, бескрайние. И небо такое синее, такое яркое, какого в жизни никогда не бывает. А если и бывает, а если и кажется оно таким, то лишь в необычные времена. А было это небо и степь Украины.

А на переднем плане в хлебах стояли три молодые прекрасные девушки с серпами. Стояли в той одежде, в какую нынче не одеваются.

И плакали. Молча.

Небо, хлеба, девичья краса, солнце и горючие слезы трех несостоявшихся женщин.

А был это даже не плач. Была несказанная молчаливая тоска и печаль. Не скатывались слезы. Застыли в глазах.

Александр Довженко (сегодня — 132 года со дня его рождения), из записных книжек. 1963 год.

Культовое выпустили.

Пыльные обочины да плутающие тропы – вот пути, где порой пересекаются судьбы людей и растений. На них они легко оказываются лишними элементами, вредителями, изгнанниками, следы которых нужно стереть.  
 
Об этой политике, пронизывающей землю и пробивающейся из-под нее, Саша Деяш размышляла в видеоэссе «Дзимтеней: сад сорных трав», пытаясь, наоборот, чужие следы восстановить. Теперь она поделилась режиссерскими заметками, которые отражают процесс «прорастания» работы. В них – о постепенном «засеивании» кинематографического пространства «сорными изображениями» и его развитии за пределами экрана.  
 

Все началось с желания сделать землю одинаковой, где каждое растение знает свое место. Однако земля помнит другое: она помнит трещины, пустыри, семена, готовые ждать годами. У сорняка нет правильной формы, правильной высоты, нет образца. У сорняка нет дома и нет хозяина. Он сам знает, как нарушить порядок. История борьбы за чистое поле хранится в языке воздействия: «провокация», «истощение», «удушение», «довсходовое боронование». Сорняк появляется там, где земля не совпадает с представлением о том, какой ей следует быть. Он возвращает земле ее неровность, ее случайность, ее право быть неухоженной.

 
Читать

Фестиваль «Алания» оказался замечательным.

Добродушным, гостеприимным, местами интенсивным; последнее — буквально назло городу Владикавказу, который весь такой тягучий, приглашающий расслабиться каждой своей террасой, где из комплектующих — пепельница, айскрим, запах рубероида и предельной четкости солнце.

Мне было, конечно, не по себе в Кармадонском ущелье: за торговлей вязанными свитерами и кружками со своим лицом следит со скальной поверхности огромный Бодров, а мне было дико неудобно перед пирамидками из имен погибших на стелле, как будто трагедия каждую букву превратила в великана. Тебя словно бросили на дно зиплока, забыли его прикрыть и теперь роняют с отдаления слова, типа «сход раз в 300 лет», «а вот в этой пещере был воздушный тоннель», «вот тут можно проследить путь ледника». Этими сентенциями точно трамбуют в этот самый зиплок.

От работы в жюри у меня разве что волосы на голове болели. Подход к снаряду с кучей разветвленных систем критериев, невозможность даже внутри себя самого проложить границу между экспериментом и конвенцией, желание сопротивляться вердиктному мышлению. Спасти в собственной хотя бы голове участников — из России, Ирана, Франции и других стран — от геттоизации, т.е. не пытаться категоризовать, не дай Бог.

Хорошее, вроде, решение приняли с Сережей Дешиным. Мы так сделали: смотрели пять минут на яблоневый сад, опершись на ограду балконную и общую интуицию.

Главный приз поделился между картинами «Бессоница» Артема Сенковского и Ксении Гаун (ПШНК) и «Там, где в августе цветет репейник» Варвары Шараповой. Обе работы процессуальны, каждая по-своему, обе не боятся исследуемые пространства — памяти, времени, сна, пустыря на Горьковской в Питере и пр. — вгонять в краску (передерживая, уточняя, осаждая), а зрителя — в стресс.

И еще нашёлся спецприз для «моря, моря, моря, моря» Даши Лихой. Обошлись без формулировки, тут достаточно сказать, что Даша решается на смелый ход: впервые в рамках собственной фильмографии «выходит из тела», не изменяя инструментарию (от вербатимов до интимной, личной хроники), но корректируя его, неожиданно совершенствуя. С учётом того, что её язык состоялся и заимел собственную репутацию, в этом жесте есть много отваги.

Не меньше ее в самом фестивале «Алания», который я успел принять на свой счет — и полюбить.

Следите за новостями ребят, скоро расскажут кое-что интересное.

А я в инвиз ненадолго.

С 17 сентября по 1 октября в Доме культуры «ГЭС-2» пройдет уже третий осенний кинофестиваль. Тема смотра в этом году — коллективность как практика и предмет изучения камеры. Публикуем подробное расписание и рассказываем о программе, попутно обращаясь к нашим архивам и к текстам иностранных коллег.

Лучший за много лет фильм Дмитрия Давыдова. Называется «Прозрачные земли». Покажут в «Октябре». 28 сентября.

Недостает картине, я знаю, материала: упущены, словно пододеяльник не по размеру, те-другие концы сюжетных веток. Зато, макнув разок глаза в этот снег — кристальной белизной убаюкивающий до кошмара и обратно, — не доверяешь больше никаким «зимним» фильмам.

Эсхатологический приход и языческая скороговорка, анти-почвеннический манифест и призыв припасть языком к чернозему. Всё разом.

О трёх дедах в брошенной временем деревне. О нашедшемся под толщей льда чудо-юдо-юродивом, ангеле-истребителе с сонными глазами-боеголовками. О разбирающихся на молекулы тенях в углу избушки, скрипящей на всех мертвых языках разом. О ворожбе, которая и хотела бы стать магией, но у картечи, не берущей цифровое изображение, другие планы.

Заглядывать в этот мир — прозрачный подстать названию, неуловимый, несводимый к хореографии природных сил и капитуляции человека — надо как уже лишенный тоской гражданства Кейн заглядывал в стеклянный шар со снегом: по касательной и навсегда.

Билеты.

:)))

В попытках атрибутировать эту прелесть набрел на 1998 год. Несмотря на то, что где-то там родился, какой-то злобой проникся к этим цифрам.

Мало того, что возможность поменять 2-е и 3-е местами — это флюк, делающий неповоротливыми все возможные графические решения. Ещё и минимализм таких вот рекламок сигнализирует о застревании славного журнала между застоем, жизнь сведшим к списку дел, и только-только нарождающимся культом постсоветского мещанства.

Когда выяснилась принадлежность бумажки конкретному номеру — августовскому, 8-му, — я в голос заржал. Уже не где-то, конкретно там, 17-го числа, родились мы с дефолтом. Я буду много лет добираться до Москвы, а экономический кризис из нее вырвется мгновенно, исковеркав рабочий график зубного на месяц-другой минимум. Зато последний пункт можно заштриховать безболезненно, зашторивать комнату перед чтением «ИК», если вдруг окажется до него, больше не надо: гласность едва ли не макабрического свойства уже в своих правах, журнал 5 лет как возглавляет Д.Б. Дондурей, переформатировавший киноведческое издание в площадку для волеизъявления интеллектуалов и не только. Читать сценарий «Свинарника» Пазолини — впадение левого дискурса и религиозного пафоса в одно русло, русло реки из человеческой крови, втекающей прямиком в конец света — самое то. Новый век подали на блюдце из двух сросшихся нулей, чтобы провести черту между людоедством и каннибализмом.

Уже неважно, с какой мы стороны, только бы бронь в «Аэрофлоте» предупредить тех.осмотром и избавиться от срочных дел.

Я не могу решать, что вам смотреть, но я могу по крайней мере вам предложить

Все, кто хотел посмотреть оба фильма, но до сих пор по разным причинам этого не сделал, я буду ждать вас в кинотеатре Октябрь в Москве. Я бы даже сказал, что я буду несказанно рад, если вы придете ❤️

В горах. Она / В горах. Он
Мск
Кинотеатр Октябрь
17 октября
17:00
7 зал

Ссылка на покупку билетов:
https://karofilm.ru/film/16661?scheduleMode=hall&date=2026-10-17

Точный и звонкий анонс.

Лучший фильм Никиты, густонаселенный любовями и сложностями.

Писал о нем отдельный текст. Слишком, по итогу, несовершенный, потому что автор пытался где-то спародировать интонацию фильма, где-то — инкриминировать монтажной выразительности сверхзадачу.

Пути назад нет, зато есть маза пофлексить тем, что хоть какие-то кадры из российского кино образца 2026-го года автосохранились.

Хороших фильмов случилось немало, что-то только (не сопротивление ли чего-то извне?) мешало им состояться как пространствам статичных ли, динамических планов, с которыми можно спрятаться в Болдинскую осень, спастись от заморозков и худо-бедно вынести за пределы календарного сезона Впечатление.

Вот тут, в «Пустых местах», есть такие кадры, уполномоченные порвать с представлением о провинциальности отечественного кино.

И, да, Никита Миклушов — один из главных российских режиссеров тудэй, цитируй меня некто «Википедия», а лучше передай своим, что и ваши топы уже не в безопасности.

Приходите смотреть «Пустые места» в Третьяковку 26 сентября.