Алла Демидова только что получила приз «За лучшую женскую роль» на «Духе огня». Изящно)

Поздравляю Никиту и Соню, отправляю вас читать наше интервью!

P.S. А полюбоваться на ребят вживую и оценить величие отсутствия г-жи Демидовой москвичи смогут уже вот-вот — 18 марта. Регистрация бесплатная.

Сочинение на тему «БРЕЙНРОТ-ЭЙЗЕНШТЕЙН».

Наум Клейман сказал: «Эйзен — не пыльный классик, а наш ближайший собеседник, друг».

А друзьям я шлю рилсы.

Внутри: Банк «Империал», Сталин, ТикТок, «Битва за битвой» и Анатолий Сливко.

(Саппорт был бы к месту)

Плотный разговор!

Спасибо, традиционно, «Пилигриму». Как будто это кому-то даже нужно.

И про это скоро будет)

С прошлого лета избегаю мобильный интернет. Всё произошло случайно, я не планировала. Древний андроид приказал долго жить, мне было лень заниматься ремонтами или выбором нового телефона, так что я нашла в ящике стола кнопочную нокию. Думала, на время, но неожиданно для самой себя невер лукд бэк. Без амбиентного подключения к интернету и жизни в сознании нахождения в кармане вечно открытого портала в альтернатвную вселенную — без всего этого город стал нормальным, а жизнь приобрела человеческий масштаб.

Первое время я поражалась, насколько по-другому всё выглядит после пары часов, необходимых для того, чтобы мозг сбросил с себя эту эмбиентную паутину, тягу к цифровой плоскости, наконец перестал думать про интернет. Для детоксификации, короче говоря. Мир выглядел более цельным. Люди были по-настоящему людьми, а не фоновыми персонажами в общем состояни хаотичной тревоги. Помню, курила как-то вечером на Некрасова и радостно думала — никакой интернет не может сейчас меня достать, моя жизнь и мои мысли принадлежат сключиельно мне. Отключения мобильного интернета в Петербурге я тупо не замечала. Уже через пару месяцев хождение по улице без смартфона стало тем, чем по факту и является — обыденностью. Когда приходится ехать куда-то со смартфоном, становится физически плохо.

Описания аналогичных эффектов постоянно появляются в давно ставших банальными англоязычных эссе про отказ от от смартфона, о чем я уже как-то писала. Люди переоткрывают для себя настолько обыкновенные человеческие функции и пишут о них с таким восторгом, и все эти тексты настолько одинаковы, что становится понятно — массовое использование смартфонного интернета реально является тяжелой химической зависимостью. Неудивиельно, что бичом нашего времени является лудомания. По факту это просто сенсорно-смартфонный интернет-дофамин, выкрученный на максималку. Соотносится с "обычным" нахождением онлайн так же, как фунфырики, потеря человеческого облика и вынос телевизоров из дома соотносится с "цивилизованным" водочным запоем.

Паника от отсутствия в центре Москвы мобильного интернета — это панкиа от отсутствия постоянного подключения как такового. (О провалах инфраструктуры и прочем, что не влезает в 500 слов поста, будет ниже). Он нам, эээ, в принципе зачем? Тебя на части разорвет, если ты не будешь смотреть рилзы в метро? Астральня плоскость интернета и стала для людей домом. Подключение. Не должно. Прерываться. Никогда.

Читала на неделе, что эти отключения нарушают, мол, "сложившийся социальный контракт". Вы не вмешиваетесь в нашу жизнь, а мы не вмешиваемся в политку. Но если смартфонизация и мобльный интернет играли такую основополагающую роль в собянинской похорошевшей, если ключевым для этого проекта являлся доступ к альтернативной вселенной и постоянный цифровой эскапизм, то значит, Москвы как места в этом проекте-то и не было вовсе. Это просто большое цифровое казино с "дофамин-банкингом".

Социальное напряжение здесь — это напряжение наркомана, у которого отобрали дозу. Я что так много пишу об этом. Всемирное погружение подавляющего большинства людей в жуткую химическую зависимость — и реориентация общества вокруг этой химической зависимости — это настолько тотальная вещь, которая еще и воспринимается как Прогресс и Норма, что мало тем для обсуждения её важнее.

Если вас что-то в этом тексте бесит, попробуйте оставить смартфон дома и, не знаю, съездить в другой район без него прогуляться. Вообще без него. При одной мысли мозг сразу начнет верещать и торговаться. "А вдруг что случится", "а как я в метро поеду", "а чо автобус я как посмотрю". Не хочу вас расстраивать, но это выраженная на физиологическом уровне зависимость. Не воспринимите это как морализаторство, я раз пять переключалась на окошко телеграма, пока редактировала этот текст; я, как и все, болею тем же, я знаю, о чем говорю.

Вкратце о том, что не влезло.

1. Здесь я говорю только про частные практики. Провалы инфраструструктуры, типа неработающих терминалов оплаты — это немного другой вопрос; впрочем, тоже касающийся великого трейд-оффа Интернета, который прост и эффективен, но взамен замещает любые другие модусы коммуникациии. Проще говоря, мы загнали все в один канал — и что мы будем делать, когда он перестанет работать? Российское правительство одновременно занимается масовой цифровизацией, при этом ему приходится эту цифровизацию как-то ограничить — ну неудивительно, что на этом пересечении не получается ничего когеретного.

2. Хочу отлепить еще одну муху от котлеты и подчеркнуть, что порицая смартфонный мобильный интернет, я не совсем против интернета как такового. Просто обратите внимание, на что уходит ваш скринтайм. Все бонусы интернета можно получить онлайн менее, чем за полчаса, если мы говорим о частной жизни. Все прочее время ты ставишься по вене онлайн-солями. Смотришь рекламу, реакции на реакции и передвигаешь пиксели три в ряд в играх, в которые невозможно проиграть.

3. Жизнь без смартфона — это привилегия; многим надо "быть на связи" и постоянно работать с телефона. Во-первых, ЭТО ПЕЧАЛЬНО, вот такой вот СТЕЙТ нашего СОСАЕТИ. Во-вторых, ну хоть частную жизнь выпутать из этого необходимо.

4. Вопросы свободы слова в пост на 500 слов не влезут, это в следующий раз.

Товарищи вот книжку написали. Очень за них рад.

Сам едва ли дорасту до таких масштабов, но писать российские книги — дело доброе.

Купите, как найдете.

Если кто ещё не прочёл)

Пишу в едва работающий ТГ слова — призраки подлинного аффекта от столкновения с этим фильмом.

Даже кадром: мрак — бесконечный, едва касаемый, как скромными пинами, шепчущими о своём звездами — щупают лучи фонарей. Не гонят, не вспарывают, не одолевают. Лишь аккуратно проверяют плотность ночи; тревожить ее страшно и стыдно.

Зритель в это время, вместе с камерой, на холме поодаль. Смотрит вверх, затаив дыхание, жует свое одиночество. Под инструментальный наигрыш, вызывающий Синдром Стендаля.

Безукоризненное чувство попадания в нигде.

А на экране — сам режиссёр, Саид Толгуров, в компании двух парней, по сюжету (по случаю) бросившихся в погоню за стариком, отправившимся в горы умирать.

Горный мамбл-кор, балкарская Келли Райхардт, Василий Шукшин, выбравший вместо ВГИКа МШНК. Дискурс, словом, на наконечнике губ; фонтанируй, синефил.

Предыдущий фильм Саида, «В горах. Она», скромно предполагал, что его автор в шаге от преодоления робости МШНКшников перед пластическими изменениями реальности. Как будто режиссёр уже стер наждачкой кандалы до неразличимости на них иероглифа «МЕТОД». В новом фильме он совсем свободен.

В слове «простодушность» т.н. медленное кино так и норовит выискать еще одну паузу, пробел. Между «о» и «д». Фильм Толгурова же, созерцательный где нужно и капризный где придется, ищет подлинность не в длиннотах, но в неловкостях.

Как то — языковой барьер, гавайские рубашки на Кавказском хребте, подсолнечные беседы о падающем тестостероне, широкополая шляпа в роли фрисби, раскидистые кадры-интермедии с синкопированными ритмами традиционной музыки.

Как то — размытая идентичность, пляски под водопадом, кепка с силуэтом героя Гарри Дина Стэнтона из «Париж, Техас» Вендерса.

Невозможность самоопределиться — это не только толчок в экзистенциальную бездну, но и неловкость, да. Такая человеческая, растягивающая горы, моря и урбан до горизонта. Найти бы на берегу или хоть в трещине кирпичной кладки предмет для разговора с Другим. А лучше — найти ухо в траве — как, помните, Кайл Маклаклен? — чтобы туда пробормотать любовь к отцу, рецепт лапши, сказку про древних богов и разгон о страхе «остаться один на один с темнотой».

Пробормотать пару букв родного языка-незнакомца.

Камбэк древней рубрики.

С днем рождения, Никита

Привет! Меня зовут Никита Карцев.

В большинстве записных книжек я записан как кинокритик. Кто-то помнит меня еще по «Московскому комсомольцу», где я начинал в середине нулевых. Кто-то — по самым разным глянцевым изданиям, профильным и не только, где я регулярно публиковался до середины десятых. Кто-то — по рубрике в «Кино в деталях» на СТС, где я появлялся больше десяти лет. Кто-то — по работе в «Искусство кино», где я публикуюсь с 2014 и работал главным редактором с 2023 по 2026.

Параллельно с этим я занимаюсь околокритической и отчасти кураторской деятельностью. Четыре года работал программным директором «Горький Fest» в Нижнем Новгороде. В 2024-2025 делал лабораторию совместно с фестивалем «Короче», где мы анализировали фильмы конкурса короткого метра — и даже спродюсировали первый альманах с его участниками, который в прошлом году показали на открытии. Участвовал в жюри «Кинотавра» и «Зеркала». Представлял фильмы, вел киноклуб, собирал отдельные программы. Буквально через пару месяцев буду делать кино-уикэнд в Якутске, что для меня — очередной вызов и возможность впервые побывать в большом и значимом для российского кино (и вообще кино) регионе.

Но параллельно — или вместе с этими процессами — я много лет не просто думаю и пишу о кино, но и нахожусь в постоянном творческом поиске: собственного голоса, собственного пути в режиссуре.

Иногда эти поиски заводили меня в дебри авторской, почти DIY, околоэссеэстичной документалистики. Иногда — в большое индустриальное производство.

Если посмотреть сторонним взглядом, в моей фильмографии трудно уследить какой-то осознанный творческий путь. Скорее это выглядит как попытка ломиться сразу во все двери. Сложно представить форму аудиовизуального произведения, в которой я бы себя не попробовал. С самым разным результатом.

От съемки полулюбительского видеоклипа и его премьеры на MTV — до участия (провального) в тендере на производство трейлера для блокбастера. От обсуждения (не случившегося) замысла документального фильма про Massive Attack в их офисе в Лондоне в Сохо — до невидимой (то есть не отраженной в титрах) многомесячной редакторской работы над одним из хитовых сериалов для «Кинопоиска».

Этот канал — попытка навести порядок в собственной биографии, своем портфолио, а заодно и голове.

Склеить в одну, пусть и мозаичную, сложную картину мира весь свой разнообразный опыт, все свои субличности.

Сформулировать, нащупать и подсветить то стержневое, сущностное, что руководило мной все эти годы. Что меня интересовало в первую очередь в, на первый взгляд, таких разных проектах, на которых я работал в самых разных ролях. От редактора — до автора, от сценариста — до ведущего, от креативного продюсера — до режиссера. От стен музея и библиотеки — до интерфейса компьютерной игры. От СТС — до платформы Premier. От YouTube — до «ВК видео», от ММКФ и «Короче» — до «Артдокфеста».

Здесь же я буду фиксировать стадии работы над новыми проектами в режиме открытой лаборатории, что-то среднее между мудбордом и классическим work in progress.

И, конечно, искать единомышленников.

Что я точно про себя знаю: я умею запускать необычные коллаборации, видеть неочевидные связи, вычленять смыслы, соединять разных людей, бренды и даже институции в один большой метасторителлинг.

Потому что в окружающем нас мире все и каждый, вместе и по отдельности — это одна сплошная, не прекращающаяся история.

И рассказывать их — моя самая большая страсть вот уже больше двадцати лет.

#duality

Пока наступают последние дни, Дуальность'25 здесь.
Суть осталась прежней:

Журналисты, критики, блогеры, продюсеры и режиссеры выбрали два фильма 2025 года: один максимально похож на минувший год, второй — полная его противоположность.
Плюс бонусные материалы с главными (по мнению большинства) сериалами и актерами года, а также ожидания от 2026.
А, конечно, пасхалки в оформлении.

Подготовка очередной «Дуальности» (четвертой по счету) заметно затянулась отчасти из-за новой панк-концепции (претворенной в жизнь золотыми руками вайб-дизайнера Mariа_On), отчасти из-за того, что когда говорят «дедлайн», я отвечаю «Пользователь был(а) очень давно».

Количество участников на это раз до прошлогоднего рекорда в сотню не дотянуло, зато выборка фильмов стала чуть разнообразнее. Каналы респондентов можно найти в отдельной папке. Спасибо, без вас Руки Брессона – лишь пустые рукава.

На страницах зина вы можете наткнуться на работы художников, создавших альтернативные постеры к упомянутым респондентами фильмам — эти люди достойны отдельного упоминания в виде ссылок на их профили в запрещенной социальной сети: @agustinrmichel, @eileadesign, @jj_designed, @magnumdpi, @h________ff, @tyhdesign, @cory.films, @justbychris.

Подборку фильмов-участников Дуальности'25, конечно, можно найти на леттере.

А буде Телеграм прикажет долго жить текст и наполнение продублирован на набирающем популярность сервисе Substack, а сам зин можно отдельно скачать с Google Drive. Как говорил классик, сохрани на стену, чтобы не потерять.

Руки предлагают взглянуть на 2025 в последний раз.
И переключить канал.

Про новинки.

Жизнь в России 2026 be like

Читать интервью автора одного из самых чудесных, хрупких и эмпатичных фильмов прошлого года для, наверное, самого тупого и роботизированного издания во вселенной

Когда мне говорят, что нужно как можно большему числу людей донести свою точку зрения, что надо разговаривать с, условно, оппонентами, что нет разницы, с кем, куда и что, — я впадаю в то же самое оцепенение, как сейчас

Самый угар, когда именно эти — бездарные, пластмассовые, не столько даже циничные или бесчеловечные, сколько бездушные, мертворожденные медиа пытаются представить как норму, как мейнстрим, как что-то влиятельное и обладающее властью, с чем надо считаться и куда нормально ходить, делать фотосессии и интервью. Чтобы расширить аудиторию. Или просто еще раз рассказать о таком важном для себя фильме

В том-то и дело, что они именно властью, а точнее связями с властью и спущены сверху. Не трудом, талантом и компетенцией заслужили свои общественные роли, а бесконечной лояльностью. И существуют до тех пор, пока их содержат, навязывают и запихивают в глаза и уши

И пока гасится и душится все остальное

Фильмы без рефлексии, медиа без эмпатии, люди без ценностей — это все такая же декорация культурной жизни, как и суверенный интернет

Подлость ситуации ровно в постоянном сокращающемся числе альтернатив. Мы постоянно вынуждены делать выводы об окружающей жизни на искаженном материале

С одной стороны лидеры рынка, надув щеки от собственной значимости, говорят, что их некро трэш, от которого трещат все платформы, «убрал бы любой проект Нетфликса, если бы нас туда пустили»

С другой — люди с альтернативным (а на самом деле — нормальным, понятным во всех уголках земного шара) чувством прекрасного объявляются «нишевыми», «маргинальными»

Это все полируется сверху самым мудацким аргументом про «обычных зрителей», которым типа нужны вот такие ценности, сюжеты и страна, а не другие

Который цинично упускает из виду, что выбор людей изначально был фальсифицирован. Что информационную трибуну заняли новообразовавшийся за пару лет разрешенный белый список из журнала Москвичка, кинокуратора Бебутова и мессенджера Макс

А все остальные были в лучшем случае признаны устаревшими, а в худшем — экстремистами и уголовниками

Надо ли говорить, что какой бы ни был общий тренд и негласный запрос, здесь все равно будет появляться что-то живое. Просто потому, что жизнь, как и любовь, никогда не перестаёт (и всегда в конечном итоге побеждает смерть.) В этот момент все мертвое вокруг активизируется, как стая ворон. И давай тебя приглашать — то на завтрак, то на должность, то в тюрьму

Дело в том, что все мертвое на самом деле знает, что оно мертво. Что оно существует только в паразитарном режиме, поднимая и отряхивая от пыли все разрушенное и выброшенное на обочину живое

Чем дольше это происходит, тем чаще случаются эти взаимные проникновения, как то интервью, которое я упоминаю в начале — едва ли сделанное по любви, уважению и взаимопониманию. Больше оно напоминает еще один акт насилия

Все потому, что мертвое не только знает, что оно мертво. Но и то, что это — необратимо. А потому оно все стремится превратить в себя, все умертвить

И чем оно живее — тем сильней

При этом при всей полноте власти именно мертвое — ровно в силу своей бесплодности — абсолютно эфемерно

Вот оно здесь, проникает во все сферы частной жизни, отравляя все вокруг. Но стоит ветру подуть в другую сторону — и от этой гари, от этого трупного яда не останется и следа

Происходящее в последнее время в российском медийном пространстве приводит меня в ярость. Никита вот пишет об оцепенении. Меня, покрывшегося за несколько лет коростой и равнодушного к торжеству промискуитета, теперь атакуют вспышки гнева.

У победившего Скайнета то ли сенсоры барахлят, то ли врублен повальный игнор органического, пульсирующего, болезнетворного.

Это механизированное тело не способно разрастаться абстракциями, но и того не просят. Если в тебе осталась хоть капля неравнодушия, ты оказываешься поставлен к стене этой шеренгой надгробий. Раньше я жалел этих Бармалеев: в их глазах застрял след смыслов, покинувших их навсегда. А потом понял — это заведомые манкурты, промышляющие куплей-продажей дурновкусия под грифом медиа-менеджмента.

Стратегия выживания только одна: быть готовым оказаться в положении, из которого зэк Синявский на дохлой маляве пишет жене о том, что писатель (да и любой artist) — это выродок и отщепенец, незаконный человек.

Лучше быть выродком, короче.

Хотя бы на секунду способным задуматься о том, куда убегал вчера взгляд Джафара Панахи, пересекающего границу между Турцией и Ираном

Или почему Беккет приходил на интервью, чтобы его морщины молча спарринговались на камеру

Или зачем рэперы-фрэшмены теперь откатываются к мямлянью

А заполярный театр не переводит зонг Брехта о «преступлении, кормящем мир»

Никого не зову в зону отчуждения, не приглашаю стать отщепенцем

Хочу просто, вслед за Никитой, напомнить, что сопереживать, не быть циничным и разнузданным, не стесняться соседства в себе глубины и наивности —

Значит просто быть нормальным.

Приходите на мою лекцию по Тарантине в это воскресенье в Галерею A3!

Билеты g-ugol.ru

Завтра можно уделить час-другой Михаилу Богину. Ему как раз исполнится 90 лет.

Шестидесятнику, когда-то тихонько эмигрировавшему из СССР. Если релокация, скажем, Тарковского оставила по себе говорливое слепое пятно, то Богин бросил на родине тонкий — почти ланий — след. Не протоптанный толком, не затоптанный совсем.

Москвич дойдет до ЦИКЛа — и посмотрит редкой тактильности коротыш «Частная жизнь» (1979). Снятая в Нью-Йорке история двух немолодых эмигрантов, мужчины и женщины, укутавшихся в — одно на двоих — утраченное время. Кино как свидетельство того, что память до последнего не решается на усекновение излишек. После сеанса можно будет ловить слезы в ладоши, хлопая режиссеру (он будет!).

Петеребуржец познакомится с «Зосей» (1967) в «Киноре». Полнометражный дебют Богина — военная мелодрама, где лиризм-недобиток, случайно пережив очередной арт-обстрел, подглядывает за зрителем. Через комья сыреющего снега, сквозь дрожащие пальцы героя, подписывающего похоронку, даже из-под буденовки на красивой девичьей голове. Руки великого оператора Ежи Липмана (он работал с Вайдой, Поланским, Ханеке) ведут камеру по живым лицам с непредвиденной легкостью. Будто ей, камере, не приходится двигаться против шквального ветра истории.

Тем, кто не в Мск, не в СПб, кто примагничен к месту лентой новостей, делами или отчаянием — включите «О любви» (1970). Один из лучших советских фильмов. О девушке-реставраторе Екатерининского дворца, о сутулых питерских дворах, о симпатичных людях, которые выживают лишь приземлившись на задние мысли. Диковинная красота актрисы Федоровой утомляет её героиню, когда она, вновь и вновь, не может столкнуться с любовью, наворачивает вокруг неё круги. Предвкушение чувства совершает трансгрессивный переход в его ожидание — а следующая метаморфоза кончится покалыванием, а ещё через пару мутаций больно будет. Смертельно.

Короче, среди нас пока ходит-бродит гений. Кланяться ему не надо, лучше просто погреться об фильмы и вверить им сердечную мышцу. От массажа бывает больно потому что он справедлив.

Интервью с Евгением Сангаджиевым и Ксенией Андриановой для РБК Стиль.

Про, кхм, «Космическую собаку Лиду». Вопреки названию — попытку комплексного высказывания о ревизии прошлого, космическом проекте, персональной и коллективной вине. На птичьем языке сай-фая, под модусом арт-мейнстрима, с музыкой Децла, Дельфина и Saluki.

Мне импонирует авторское желание быть доступными и честными одновременно. И не навязываться. Не всё же зрителю назначать колоноскопию.

Почитайте.