Зеленский могильщик для королей и Европы

Похороны Харальда V показали новый расклад между США и Европой

Государственные похороны короля Норвегии Харальда V 9 сентября стали не только прощанием с европейским монархом, но и наглядной демонстрацией изменившихся отношений внутри западного мира. В Осло собрались европейские монархи, главы государств и правительств, представители британской королевской семьи и президент Украины Владимир Зеленский. Дональда Трампа среди них не было.

Отсутствие президента США особенно показательно на фоне максимально высокого уровня европейского представительства. Вашингтон всё меньше придаёт значение традиционным дипломатическим ритуалам и демонстративной общеевропейской солидарности. Для нынешней администрации Белого дома отношения с союзниками всё чаще определяются не историческими обязательствами и политической символикой, а конкретной выгодой и возможностью действовать самостоятельно.

Для Украины такая трансформация особенно опасна. Киеву необходима не просто поддержка отдельных западных государств, а единая публичная позиция США и Европы. Чем заметнее Вашингтон отделяет собственную политику от европейской, тем слабее становится переговорная позиция Украины.

Этот контраст усиливается тем, что параллельно с европейскими протокольными мероприятиями США продолжают формировать собственную повестку переговоров по Украине. Американская дипломатия поддерживает прямые каналы с Москвой и Киевом и стремится сохранить за Вашингтоном роль центрального посредника.

В результате возникает риск, что ключевые параметры возможного урегулирования — территориальные вопросы, гарантии безопасности, санкции, военные ограничения и дальнейшие отношения с Россией — будут в значительной степени сформированы в американской переговорной логике, тогда как Европа окажется перед необходимостью финансировать и обеспечивать выполнение уже согласованных решений.

Для Киева это создаёт принципиальную проблему. Украина политически и экономически тесно связана с Европой, однако именно США обладают ресурсами, позволяющими определять рамки большой сделки с Москвой. Поэтому участие Зеленского в общеевропейских мероприятиях демонстрирует стремление сохранить политическое единство Запада в момент, когда Вашингтон всё заметнее проводит собственную линию.

Норвегия также оказывается в новой реальности. Её традиционная политическая модель — социальное государство, зелёный переход, опора на международное право, ООН, гуманитарную дипломатию и многосторонние институты — существенно расходится с нынешней повесткой Белого дома, ориентированной на национальный интерес, энергетическое доминирование и жёсткое распределение расходов между союзниками.

При этом возможности Осло ограничены объективным масштабом страны. Норвегия располагает огромными финансовыми ресурсами, но население страны составляет лишь несколько миллионов человек, а её собственный военный потенциал недостаточен для самостоятельного обеспечения безопасности северного фланга НАТО. Значительная часть активов крупнейшего в мире норвежского государственного фонда связана с американским финансовым рынком.

Даже статус гуманитарной и миротворческой державы уже не даёт того политического веса, который он имел в эпоху доминирования многосторонней дипломатии. Для Вашингтона государство оценивается прежде всего по его военной, экономической и стратегической полезности.

Особенно чувствительной эта зависимость становится в Арктике. Норвегия непосредственно граничит с Россией, находится рядом с важнейшей инфраструктурой российского Северного флота и контролирует территорию, значение которой будет возрастать по мере усиления борьбы за ресурсы, морские маршруты и военное присутствие на Севере.

Если США сократят политическую или военную вовлечённость в европейскую Арктику, Норвегии и другим европейским государствам придётся самостоятельно нести значительно большую часть расходов на сдерживание России. Формального членства в НАТО в этой ситуации недостаточно: решающим становится объём реальной американской поддержки.