Отличный вариант для вашего рабочего стола: Осенний вечер на восточной улице.
❤36🔥14
Forwarded from Открытый кубок Замоскворечья
Как обещали, выкладываем интервью с почетными гостями Открытого кубка Замоскворечья.
Первым мы поговорили с Валерием Воробьевым. Бывший вратарь "Торпедо", бронзовый призер чемпионата России 2000 года поделился своими впечатлениями о турнире и рассказал о футбольном прошлом.
⬇️⬇️⬇️
Первым мы поговорили с Валерием Воробьевым. Бывший вратарь "Торпедо", бронзовый призер чемпионата России 2000 года поделился своими впечатлениями о турнире и рассказал о футбольном прошлом.
⬇️⬇️⬇️
👍13
Forwarded from Открытый кубок Замоскворечья
Валерий, первый вопрос: ваши впечатления о проходящем Открытом кубке Замоскворечья?
Мне очень приятно, что под эгидой «Торпедо» проводится такой турнир. Здесь собрались много людей, куча знакомых лиц. Особенно радует, что продолжаются наши традиции, и приятно видеть черно-белую форму на поле. Главное — это движение вперед, пусть и небольшими шагами, но все равно вперед. Этот турнир — огромный плюс не только для нас, но и для детей, которые здесь с родителями. Они видят, как можно весело и полезно провести время, и что все вокруг — друзья.
На турнире собралось 16 команд, по-вашему, это достаточно для любительского события или хотелось бы видеть больше участников?
16 команд — это только те, которые смогли собраться. А сколько людей в душе за «Торпедо», но у них не получилось создать свою команду? Отлично, что такие люди могут прочитать об исторических командах в вашем канале и узнать больше об этом. Почему бы не организовать подобные турниры в других регионах? Ведь «Торпедо» — это не вчера, не позавчера. Это огромная история, наполненная великими людьми и великими достижениями. В основе «Торпедо» — завод, люди, которые умеют работать руками. И сегодняшние команды здесь символизируют не только футбол, но и этот подход.
Какая из форм команд вам запомнилась больше всего?
Мне понравилась черно-белая форма с отворотами а-ля Стрельцов. Это классика, что я видел с детства. Сейчас в такой форме, конечно, играть необычно, но она выглядит очень красиво.
После завершения профессиональной карьеры доводилось участвовать в любительских турнирах?
Моя профессия — вратарь. Просто так встать в ворота я не могу. Если ты играешь, то должен выручать. А после завершения карьеры уже не те физические кондиции. Команда надеется на вратаря, а если ты не в форме, и что? Я просто не смогу оправдать ожидания, когда ребята рассчитывают на меня. Поэтому в турнирах участия не принимаю.
За свою карьеру в «Торпедо» вы запомнились болельщикам как мастер по отражению пенальти. Расскажите, как это ощущалось на поле?
Хороший вопрос. Наверное, это было не какое-то чутье, а просто огромное желание. Взять и помочь.
Вы уделяли внимание пенальти на тренировках?
Конечно, это всегда была своеобразная забава. Полевые игроки всегда хотели, чтобы вратарь повалялся в грязи, особенно когда плохая погода, дождь. Им это нравилось. А мне — предлагать на спор забить хотя бы один пенальти из трех. Забьешь — выиграл. Не забьешь — кувыркайся. Это было актуально в дождь — все грязные, мокрые. Вопрос пенальти — это вопрос духа. У бьющего больше мандраж, у вратаря — меньше ответственности. Побеждает тот, кто крепче духом.
Ваше общение с болельщиками всегда оставалось теплым. Как удавалось поддерживать контакт?
Мы играем для людей. И как можно не общаться с теми, для кого ты выходишь на поле? Я уверен, что общение должно быть живым, человеческим. Когда слышишь, как кричат твою фамилию, это огромный стимул. Я вспоминаю одну историю: после игры в Лужниках ко мне подошел парень и попросил расписаться в паспорте. Я ему говорю: «Ну дай ты другую бумажку, в паспорте расписываться не буду, все-таки это твой документ». Человеческое отношение помогает и футболе, и в жизни.
Помните ли вы какой-то особый момент в карьере за «Торпедо», который особенно запомнился?
Все мои матчи за «Торпедо» были важными. Нельзя было проиграть, не было права на ошибку. Но если выбирать особенный матч, то я бы отметил игру за бронзу и первый просмотровый матч с Валентином Козьмичом Ивановым на сборах.
Получается, у вас редкая история: больше запомнился не официальный матч, а игра на сборах.
Не каждый день на тебя смотрит Валентин Козьмич Иванов и после этого говорит: «Ты нам подходишь». Это был мой торпедовский старт, поэтому главный матч в моей жизни в «Торпедо» — когда решение принял великий тренер и легенда клуба.
Чем занимаетесь сейчас, после завершения карьеры? Следите за «Торпедо»?
После завершения карьеры я перестал специально следить за футболом. Работаю на благо семьи, но от футбола это очень далеко. Получается, живу по принципу, что торпедовский человек должен еще и уметь работать руками.
Мне очень приятно, что под эгидой «Торпедо» проводится такой турнир. Здесь собрались много людей, куча знакомых лиц. Особенно радует, что продолжаются наши традиции, и приятно видеть черно-белую форму на поле. Главное — это движение вперед, пусть и небольшими шагами, но все равно вперед. Этот турнир — огромный плюс не только для нас, но и для детей, которые здесь с родителями. Они видят, как можно весело и полезно провести время, и что все вокруг — друзья.
На турнире собралось 16 команд, по-вашему, это достаточно для любительского события или хотелось бы видеть больше участников?
16 команд — это только те, которые смогли собраться. А сколько людей в душе за «Торпедо», но у них не получилось создать свою команду? Отлично, что такие люди могут прочитать об исторических командах в вашем канале и узнать больше об этом. Почему бы не организовать подобные турниры в других регионах? Ведь «Торпедо» — это не вчера, не позавчера. Это огромная история, наполненная великими людьми и великими достижениями. В основе «Торпедо» — завод, люди, которые умеют работать руками. И сегодняшние команды здесь символизируют не только футбол, но и этот подход.
Какая из форм команд вам запомнилась больше всего?
Мне понравилась черно-белая форма с отворотами а-ля Стрельцов. Это классика, что я видел с детства. Сейчас в такой форме, конечно, играть необычно, но она выглядит очень красиво.
После завершения профессиональной карьеры доводилось участвовать в любительских турнирах?
Моя профессия — вратарь. Просто так встать в ворота я не могу. Если ты играешь, то должен выручать. А после завершения карьеры уже не те физические кондиции. Команда надеется на вратаря, а если ты не в форме, и что? Я просто не смогу оправдать ожидания, когда ребята рассчитывают на меня. Поэтому в турнирах участия не принимаю.
За свою карьеру в «Торпедо» вы запомнились болельщикам как мастер по отражению пенальти. Расскажите, как это ощущалось на поле?
Хороший вопрос. Наверное, это было не какое-то чутье, а просто огромное желание. Взять и помочь.
Вы уделяли внимание пенальти на тренировках?
Конечно, это всегда была своеобразная забава. Полевые игроки всегда хотели, чтобы вратарь повалялся в грязи, особенно когда плохая погода, дождь. Им это нравилось. А мне — предлагать на спор забить хотя бы один пенальти из трех. Забьешь — выиграл. Не забьешь — кувыркайся. Это было актуально в дождь — все грязные, мокрые. Вопрос пенальти — это вопрос духа. У бьющего больше мандраж, у вратаря — меньше ответственности. Побеждает тот, кто крепче духом.
Ваше общение с болельщиками всегда оставалось теплым. Как удавалось поддерживать контакт?
Мы играем для людей. И как можно не общаться с теми, для кого ты выходишь на поле? Я уверен, что общение должно быть живым, человеческим. Когда слышишь, как кричат твою фамилию, это огромный стимул. Я вспоминаю одну историю: после игры в Лужниках ко мне подошел парень и попросил расписаться в паспорте. Я ему говорю: «Ну дай ты другую бумажку, в паспорте расписываться не буду, все-таки это твой документ». Человеческое отношение помогает и футболе, и в жизни.
Помните ли вы какой-то особый момент в карьере за «Торпедо», который особенно запомнился?
Все мои матчи за «Торпедо» были важными. Нельзя было проиграть, не было права на ошибку. Но если выбирать особенный матч, то я бы отметил игру за бронзу и первый просмотровый матч с Валентином Козьмичом Ивановым на сборах.
Получается, у вас редкая история: больше запомнился не официальный матч, а игра на сборах.
Не каждый день на тебя смотрит Валентин Козьмич Иванов и после этого говорит: «Ты нам подходишь». Это был мой торпедовский старт, поэтому главный матч в моей жизни в «Торпедо» — когда решение принял великий тренер и легенда клуба.
Чем занимаетесь сейчас, после завершения карьеры? Следите за «Торпедо»?
После завершения карьеры я перестал специально следить за футболом. Работаю на благо семьи, но от футбола это очень далеко. Получается, живу по принципу, что торпедовский человек должен еще и уметь работать руками.
Forwarded from ТОРПЕДО Молодёжка ™️
«Выхожу после одной из тренировок, а их стоит пятеро»
— Вы являетесь воспитанником московского «Торпедо». Как все начиналось? Кто вас привел в футбол ?
— Всё начиналось в раннем детстве, школьный двор, площадка хоккейная рядом с домом. Я родился в Москве. Все мое сознательное детство прошло в Лужниках, на Комсомольском проспекте. Буквально 500 метров от спортивного комплекса находится моя школа № 168, где я пошел в первый класс. Здесь была очень известная в советское время Футбольная школа молодёжи — ФШМ. Она базировалась в Лужниках. Мне было удобно — всего 10 минут пешком — и в 10 лет я решил туда записаться. Отец сказал, давай, у тебя вроде получается, надо регулярно заниматься, не просто во дворе, а под руководством тренеров. И я пришел на просмотр.
Меня взяли в ФШМ, тренером был Блинков. Но конкуренция там была очень высокой — уровень «Спартака». Привозили талантливых ребят со всей страны, и я не всегда попадал в состав, что меня не устраивало. Отец, большой болельщик «Торпедо» со времён Стрельцова, Воронина, Иванова, увидел в газете объявление о наборе мальчиков 1968 года рождения в «Торпедо» и предложил мне попробовать свои силы. Я поехал, и меня взяли. Там я уже начал играть в основном составе и постепенно развиваться. Ездил на тренировки на метро каждый день, позже перевёлся в спецкласс на Коломенской, где учились игроки «Торпедо».
— Чем особенно запомнилось то время? Есть какое-то яркое воспоминание?
— Вы знаете, оно очень яркое. Я жил в Лужниках, Комсомольский проспект. А тут всегда был РФС, сейчас это здание Олимпийского комитета. Мне надо было буквально пешком 300 метров пройти. И мы собирались ехать на спортивную базу «Эшера». Она сейчас заброшена, раньше это была лучшая спортивная база, здесь готовились национальные сборные.
Я очень волновался, когда меня туда вызвали. Представляете, все собирались у автобуса, чтобы поехать в аэропорт прямо на этом месте. С разных концов СССР, люди ехали из Грузии, из Прибалтики, из Узбекистана, чтобы попасть на этот сбор 16-летних ребят. Некоторые из них ехали сутки. А мне надо было 300 метров пройти. И я опоздал... Я перепутал время. От волнения пришел на час позже. Они уже уехали в аэропорт. Короче, я не успел на этот рейс. В итоге, купил сам билет, долетел. Все нормально. Но, представляете, в каком состоянии в 16 лет. Я опоздал на сбор национальной команды. Я готов был, наверное, застрелиться, если бы у меня была возможность. Вот такой вот довольно комичный случай, но он запомнился мне на всю жизнь.
Хотелось бы закончить наше интервью мыслью, что футбол — это личности, яркие личности, которые живут игрой. Можете рассказать о курьезном случае, который произошел с вами в Академии ? Такой небольшой эксклюзив.
— Это история про взросление. Я перехожу из ФШМ в «Торпедо», мне тогда было лет 13. Это 1982 год. Там уже была сформированная команда: ребята тренировались вместе с 8 лет, и они за это время стали сплочённым коллективом. Я же пришёл новичком, хотя приехал уверенный в себе, думал: «Ну, сейчас я здесь буду королём». Но, как оказалось, чужачков там не особо ждали.
У всех уже были свои клички, своя атмосфера. Меня тоже сразу начали как-то поддевать, а мне это, естественно, не понравилось. И я понял, что нужно себя поставить. После одной из тренировок я выхожу, стоит их пятеро. Понимаю, что вот он — момент. Я ввязался в драку. Да, конечно, их пятеро, и получил я тогда прилично, но для меня это был момент истины. После этого я четко понял, что ко мне никто больше не полезет. Я заслужил авторитет и через какое-то время стал лидером команды. Это была настоящая школа жизни, и именно этот момент меня закалил. Такой вот «суровый» торпедовский коллектив я прошел в юном возраст. Но это было важно.
Не хочу, чтобы кто-то подумал, что я призываю к дракам. Конечно, нет. Просто это был мой путь к взрослению, к пониманию, как стать лидером. Были и другие способы, но в тот момент именно так я смог доказать свою позицию. Эта история запомнилась на всю жизнь. Было много других моментов, которые просто исчезли из памяти, но этот — врезался.
Н. Писарев
Подписаться ЮМТорпедо молодёжка.
— Вы являетесь воспитанником московского «Торпедо». Как все начиналось? Кто вас привел в футбол ?
— Всё начиналось в раннем детстве, школьный двор, площадка хоккейная рядом с домом. Я родился в Москве. Все мое сознательное детство прошло в Лужниках, на Комсомольском проспекте. Буквально 500 метров от спортивного комплекса находится моя школа № 168, где я пошел в первый класс. Здесь была очень известная в советское время Футбольная школа молодёжи — ФШМ. Она базировалась в Лужниках. Мне было удобно — всего 10 минут пешком — и в 10 лет я решил туда записаться. Отец сказал, давай, у тебя вроде получается, надо регулярно заниматься, не просто во дворе, а под руководством тренеров. И я пришел на просмотр.
Меня взяли в ФШМ, тренером был Блинков. Но конкуренция там была очень высокой — уровень «Спартака». Привозили талантливых ребят со всей страны, и я не всегда попадал в состав, что меня не устраивало. Отец, большой болельщик «Торпедо» со времён Стрельцова, Воронина, Иванова, увидел в газете объявление о наборе мальчиков 1968 года рождения в «Торпедо» и предложил мне попробовать свои силы. Я поехал, и меня взяли. Там я уже начал играть в основном составе и постепенно развиваться. Ездил на тренировки на метро каждый день, позже перевёлся в спецкласс на Коломенской, где учились игроки «Торпедо».
— Чем особенно запомнилось то время? Есть какое-то яркое воспоминание?
— Вы знаете, оно очень яркое. Я жил в Лужниках, Комсомольский проспект. А тут всегда был РФС, сейчас это здание Олимпийского комитета. Мне надо было буквально пешком 300 метров пройти. И мы собирались ехать на спортивную базу «Эшера». Она сейчас заброшена, раньше это была лучшая спортивная база, здесь готовились национальные сборные.
Я очень волновался, когда меня туда вызвали. Представляете, все собирались у автобуса, чтобы поехать в аэропорт прямо на этом месте. С разных концов СССР, люди ехали из Грузии, из Прибалтики, из Узбекистана, чтобы попасть на этот сбор 16-летних ребят. Некоторые из них ехали сутки. А мне надо было 300 метров пройти. И я опоздал... Я перепутал время. От волнения пришел на час позже. Они уже уехали в аэропорт. Короче, я не успел на этот рейс. В итоге, купил сам билет, долетел. Все нормально. Но, представляете, в каком состоянии в 16 лет. Я опоздал на сбор национальной команды. Я готов был, наверное, застрелиться, если бы у меня была возможность. Вот такой вот довольно комичный случай, но он запомнился мне на всю жизнь.
Хотелось бы закончить наше интервью мыслью, что футбол — это личности, яркие личности, которые живут игрой. Можете рассказать о курьезном случае, который произошел с вами в Академии ? Такой небольшой эксклюзив.
— Это история про взросление. Я перехожу из ФШМ в «Торпедо», мне тогда было лет 13. Это 1982 год. Там уже была сформированная команда: ребята тренировались вместе с 8 лет, и они за это время стали сплочённым коллективом. Я же пришёл новичком, хотя приехал уверенный в себе, думал: «Ну, сейчас я здесь буду королём». Но, как оказалось, чужачков там не особо ждали.
У всех уже были свои клички, своя атмосфера. Меня тоже сразу начали как-то поддевать, а мне это, естественно, не понравилось. И я понял, что нужно себя поставить. После одной из тренировок я выхожу, стоит их пятеро. Понимаю, что вот он — момент. Я ввязался в драку. Да, конечно, их пятеро, и получил я тогда прилично, но для меня это был момент истины. После этого я четко понял, что ко мне никто больше не полезет. Я заслужил авторитет и через какое-то время стал лидером команды. Это была настоящая школа жизни, и именно этот момент меня закалил. Такой вот «суровый» торпедовский коллектив я прошел в юном возраст. Но это было важно.
Не хочу, чтобы кто-то подумал, что я призываю к дракам. Конечно, нет. Просто это был мой путь к взрослению, к пониманию, как стать лидером. Были и другие способы, но в тот момент именно так я смог доказать свою позицию. Эта история запомнилась на всю жизнь. Было много других моментов, которые просто исчезли из памяти, но этот — врезался.
Н. Писарев
Подписаться ЮМТорпедо молодёжка.
Forwarded from Мог Дома Сидеть
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Угар на «Велес»-«Торпедо».
🔥33🤣9❤5
Forwarded from Открытый кубок Замоскворечья
Нашим вторым собеседником стал Владимир Казаков.
Бронзовый призер чемпионата России 2000 года вспомнил о своем первом впечатлении о "Торпедо" и матчах в еврокубках.
⬇️⬇️⬇️
Бронзовый призер чемпионата России 2000 года вспомнил о своем первом впечатлении о "Торпедо" и матчах в еврокубках.
⬇️⬇️⬇️
Forwarded from Открытый кубок Замоскворечья
Владимир, поделитесь своими впечатлениями о турнире в дореволюционной тематике.
Мне очень нравится. Посмотрите, какая погода! Даже там, наверху, всё подготовилось для такого события (улыбается). Я заинтересовался тематикой турнира — до этого мало знал о дореволюционных командах, но с удовольствием прочитал о них, когда Александр Волнушкин показал мне материалы. Не нужно забывать свои корни — это главное. Всегда важно помнить о прошлом. Здорово, что такое событие организовали болельщики «Торпедо». Мне кажется, что они — одни из самых преданных и целостных. С командой многое происходит, но торпедовская душа продолжает жить. Мне очень приятно находиться здесь, быть частью этого мероприятия и видеть столько торпедовских болельщиков. Хочется пожелать всем только самого доброго. «Торпедо» — это навсегда, и это сложно передать словами.
Расскажите, что вам запомнилось в «Торпедо» и что ассоциируется с командой по прошествии времени.
Первый раз я увидел «Торпедо» в Адлере, когда был игроком Второй лиги в Калуге. Это были их сборы, кажется, на поле «Трудовые резервы», и там было «Торпедо» под руководством Валентина Козьмича Иванова. Помню, они играли с донецким «Шахтером» — тогда у «Шахтера» составе был Виктор Грачев, а у «Торпедо» Полукаров, Гришин, Агашков, братья Савичевы. Вся эта плеяда классных игроков! И тогда шел дождь, и это выглядело как бой гладиаторов. На меня это произвело огромное впечатление — я играл во Второй лиге, а тут Премьер-лига. Казалось, что это недосягаемая высота.
А из более поздней истории что-то особо запомнилось?
Бронзовый матч, когда мы вытащили игру с «Анжи» («Торпедо» выиграло 2:1 благодаря пенальти в добавленное время, прим. ред.). Конечно, много памятных матчей было, но этот, когда Андрей Гашкин забил пенальти, был особенным.
Вы, как и Валерий Воробьев, особо запомнили матчи на сборах «Торпедо». Настолько сильное впечатление оставляла игра той команды?
Раньше «Торпедо» было узнаваемо всегда, в какой бы форме они ни играли. Это был стиль. У нас была очень хорошая команда, настоящая семья. «Торпедо» — это душа, дружба. Единый кулак. Командные виды спорта зависят от атмосферы внутри коллектива, а та, что сложилось у нас, была именно кулаком команды. Мы все до сих пор дружим и общаемся. Поэтому и играли здорово — без этого просто невозможно.
Если углубиться в историю, как вам запомнились еврокубковые матчи?
Такие истории всегда стоят особняком. Настрой на те игры был особенным. Мне кажется, что дай нам сыграть тогда еще раз, мы бы выступили лучше, потому что в таких историях очень важен опыт, а у нашей команды его тогда не было. Чем чаще в таких соревнованиях участвуешь, тем увереннее себя ощущаешь. Тогда немного не хватило именно этого ощущения международных матчей.
Что было самым сложным в таких играх против незнакомых соперников?
Конечно, было сложно играть против команд, о которых мало знали. В нашем чемпионате мы привыкли к соперникам, а там — другая стилистика, другие мелочи в игре. Например, на стандартных положениях судьи позволяли больше борьбы. Помню, как меня буквально затолкали в ворота на угловом, а судья не свистнул фол. Это было сюрпризом, и такие моменты оказались для нас новыми.
Чем занимаетесь сейчас?
Продолжаю работать в тренерском штабе Александра Кержакова. Мы работали вместе в «Кайрате», а до этого — в Сербии. Поэтому продолжаю находиться в футболе.
Мне очень нравится. Посмотрите, какая погода! Даже там, наверху, всё подготовилось для такого события (улыбается). Я заинтересовался тематикой турнира — до этого мало знал о дореволюционных командах, но с удовольствием прочитал о них, когда Александр Волнушкин показал мне материалы. Не нужно забывать свои корни — это главное. Всегда важно помнить о прошлом. Здорово, что такое событие организовали болельщики «Торпедо». Мне кажется, что они — одни из самых преданных и целостных. С командой многое происходит, но торпедовская душа продолжает жить. Мне очень приятно находиться здесь, быть частью этого мероприятия и видеть столько торпедовских болельщиков. Хочется пожелать всем только самого доброго. «Торпедо» — это навсегда, и это сложно передать словами.
Расскажите, что вам запомнилось в «Торпедо» и что ассоциируется с командой по прошествии времени.
Первый раз я увидел «Торпедо» в Адлере, когда был игроком Второй лиги в Калуге. Это были их сборы, кажется, на поле «Трудовые резервы», и там было «Торпедо» под руководством Валентина Козьмича Иванова. Помню, они играли с донецким «Шахтером» — тогда у «Шахтера» составе был Виктор Грачев, а у «Торпедо» Полукаров, Гришин, Агашков, братья Савичевы. Вся эта плеяда классных игроков! И тогда шел дождь, и это выглядело как бой гладиаторов. На меня это произвело огромное впечатление — я играл во Второй лиге, а тут Премьер-лига. Казалось, что это недосягаемая высота.
А из более поздней истории что-то особо запомнилось?
Бронзовый матч, когда мы вытащили игру с «Анжи» («Торпедо» выиграло 2:1 благодаря пенальти в добавленное время, прим. ред.). Конечно, много памятных матчей было, но этот, когда Андрей Гашкин забил пенальти, был особенным.
Вы, как и Валерий Воробьев, особо запомнили матчи на сборах «Торпедо». Настолько сильное впечатление оставляла игра той команды?
Раньше «Торпедо» было узнаваемо всегда, в какой бы форме они ни играли. Это был стиль. У нас была очень хорошая команда, настоящая семья. «Торпедо» — это душа, дружба. Единый кулак. Командные виды спорта зависят от атмосферы внутри коллектива, а та, что сложилось у нас, была именно кулаком команды. Мы все до сих пор дружим и общаемся. Поэтому и играли здорово — без этого просто невозможно.
Если углубиться в историю, как вам запомнились еврокубковые матчи?
Такие истории всегда стоят особняком. Настрой на те игры был особенным. Мне кажется, что дай нам сыграть тогда еще раз, мы бы выступили лучше, потому что в таких историях очень важен опыт, а у нашей команды его тогда не было. Чем чаще в таких соревнованиях участвуешь, тем увереннее себя ощущаешь. Тогда немного не хватило именно этого ощущения международных матчей.
Что было самым сложным в таких играх против незнакомых соперников?
Конечно, было сложно играть против команд, о которых мало знали. В нашем чемпионате мы привыкли к соперникам, а там — другая стилистика, другие мелочи в игре. Например, на стандартных положениях судьи позволяли больше борьбы. Помню, как меня буквально затолкали в ворота на угловом, а судья не свистнул фол. Это было сюрпризом, и такие моменты оказались для нас новыми.
Чем занимаетесь сейчас?
Продолжаю работать в тренерском штабе Александра Кержакова. Мы работали вместе в «Кайрате», а до этого — в Сербии. Поэтому продолжаю находиться в футболе.