Вы подписывались, чтобы читать истории про Америку, а получили занимательное природоведение для самых маленьких, извините. Но сегодня за мной гнался заяц.
Удивительно, насколько много в Лексингтоне разных животных и как легко с ними встретиться. На белок я уже давно даже не обращаю внимания, но здесь помимо них еще просто толпы бурундуков, зайцы, опоссумы, очень много разных птиц, имен которых я не знаю. На семинаре, на котором мы обсуждали онтологию и отношения человека и природы (и вообще то, что человек мыслит себя отдельно от природы, а можно и не делать такого), профессор нам рассказала, что во время локдауна, когда совсем никто не выходил из дома, на камеры на кампусе попал медведь, что абсолютно немыслимо в обычной жизни - ведь ему как минимум пришлось бы преодолеть очень много дорог, чтобы попасть на кампус в центре города. Где теперь этот медведь, кстати, никто не знает - он не пойман. Так что, возможно, однажды мое занимательное природоведение примет совсем уж неожиданные формы.
Удивительно, насколько много в Лексингтоне разных животных и как легко с ними встретиться. На белок я уже давно даже не обращаю внимания, но здесь помимо них еще просто толпы бурундуков, зайцы, опоссумы, очень много разных птиц, имен которых я не знаю. На семинаре, на котором мы обсуждали онтологию и отношения человека и природы (и вообще то, что человек мыслит себя отдельно от природы, а можно и не делать такого), профессор нам рассказала, что во время локдауна, когда совсем никто не выходил из дома, на камеры на кампусе попал медведь, что абсолютно немыслимо в обычной жизни - ведь ему как минимум пришлось бы преодолеть очень много дорог, чтобы попасть на кампус в центре города. Где теперь этот медведь, кстати, никто не знает - он не пойман. Так что, возможно, однажды мое занимательное природоведение примет совсем уж неожиданные формы.
Скоро закончится мой второй семестр, а значит, и первый год на программе по прикладной антропологии. Хотела отпраздновать это событие обзором на мои самые любимые из тех этнографий, которые я за этот год прочитала, потому что я за это время ни разу не пожалела о выборе дисциплины и универа, и мне кажется, что антропологов, которые умудряются писать понятно и увлекательно, будет интересно читать людям, которые в целом не испытывают никакого любопытства к дисциплине как таковой (и правильно, может быть, делают, с экономической точки зрения так уж точно).
Полезла гуглить переводы на русский и ссылки, где можно прочитать/скачать/купить, и выяснила, что НИ ОДНА из них не переведена на русский. Даже те, что написаны еще в 80х и считаются "классикой" (впрочем, мало ли какая пиздаболия может внезапно начать считаться классикой). Ну ребят, с таким настроением мы слона не продадим. Начинаю думать о переводах этнографий на русский как о возможном будущем. Знания и истории не должны спотыкаться о границы, в том числе языковые.
Полезла гуглить переводы на русский и ссылки, где можно прочитать/скачать/купить, и выяснила, что НИ ОДНА из них не переведена на русский. Даже те, что написаны еще в 80х и считаются "классикой" (впрочем, мало ли какая пиздаболия может внезапно начать считаться классикой). Ну ребят, с таким настроением мы слона не продадим. Начинаю думать о переводах этнографий на русский как о возможном будущем. Знания и истории не должны спотыкаться о границы, в том числе языковые.
Я, так сказать, столкнулась с многокилометровым потоком сомнений и душевных метаний по поводу того, чтобы рассказывать о книгах, которые не переведены на русский, и которые наверняка будет сложно найти даже в оригинале. Очень не хочется выглядеть как "Братан смари че могу". Но я старая больная обезьяна, я могла просто не найти переводы, так что объявляется ярмарка подсказок, если кто-то знает про существующие переводы на русский или любые другие языки - пишите, будем преодолевать время, пространство и языковые барьеры вместе.
Так вот, моя самая-самая любимая этнография, которую я цитировала примерно в каждой своей работе, иногда не к месту, а по большой любви: Reclaiming the Discarded. Life and Labor on Rio’s Garbage Dump. Автор: Kathleen M. Millar.
Она про огромную свалку в пригороде Рио де Жанейро (мое любимое "Дааа, это не Рио де Жанейро" заиграло новыми красками), которая называется Jardim Gramacho, и которая была построена в красивом природном месте, и к чертям его разрушила, естественно (тут есть карта). Точнее, даже не про саму свалку, а про людей, чья профессия называется catadores - это люди, которые собирают "материал", тот мусор, который можно сдавать на переработку, и таким образом обеспечивать себя и семью. Свалка, кстати, была открыта в 1978, ее планировали закрыть в 1998, но в итоге закрытие несколько раз откладывали и закрыли только в 2012, потому что катадоры вынесли оттуда и отправили на переработку так много, что там тупо не заканчивалось место.
Этой же свалке, кстати, посвящена оскароносная документалка Wasteland, от которой у меня сгорела жопа. Там сказочно богатый нью-йоркский художник, выходец из трущоб Рио, бьет себя в грудь и говорит: "Вот я короче знаю, что такое сладкая жизнь, и этим оборванцам помогу и тоже покажу, как охуенно быть богатым", потом приезжает на свалку, фотает катадоров, потом делает их огромные портреты из мусора (блять, да), фотает портреты тоже, и фотки продает в какой-то модной галерее. На открытие своей сраной выставки привозит несколько катадоров, чтобы те почувствовали себя получше. В конце фильма все плачут от счастья, катадоры говорят: "Я больше не хочу возвращаться на свалку", фильм заканчивается, кто, кроме раздутого эго художника, выиграл во всей этой истории, для меня лично осталось загадкой.
В книге все не так (отчасти поэтому я так прикипела душой именно к этой этнографии). Там очень много личных историй людей, которые начинаются с самого первого появления в Jardim Gramacho (это нелегко) и заканчиваются уже ее закрытием. Во всех этих историях и в том, как они описаны, очень много уважения к людям и к их труду. Впрочем, там явно опущены самые неприятные моменты такой работы, и очень акцентированы положительные, что может вызвать вопросики (но не у меня).
Ну и с теоретической точки зрения в книге очень много понятий, которые можно использовать в исследованиях на вообще любые темы и цитировать, пока не надоест (я клянусь). Самое классное, что Миллар говорит: "Блин, ну как вы вообще разделяете формальную и неформальную экономику, нету границ никаких, это говно какое-то", и вместо этого предлагает говорить о пластичности, чтобы не потерять связь одного с другим. Она приводит в пример пластик, который катадоры собирают на свалке и продают в специальных пунктах, откуда он частично отправляется на производство супердорогих яхт (вот эту самую пластичность я и пихала два семестра во все свои работы каждый раз, когда мне нужно было говорить о неформальных практиках и о том, как они существуют в контексте правил).
Помимо пластичности, у нее есть целая глава о том, что считается "хорошей жизнью" и что, кем, и как долго считалось хорошей жизнью раньше.
В общем, если вы угорели по социальным наукам, это вдохновение и источник поэтичных концепций. Если вы по каким-то причинам выбрали другой способ провести жизнь - это просто интересные истории о людях, чей труд обычно остается невидимым.
Так вот, моя самая-самая любимая этнография, которую я цитировала примерно в каждой своей работе, иногда не к месту, а по большой любви: Reclaiming the Discarded. Life and Labor on Rio’s Garbage Dump. Автор: Kathleen M. Millar.
Она про огромную свалку в пригороде Рио де Жанейро (мое любимое "Дааа, это не Рио де Жанейро" заиграло новыми красками), которая называется Jardim Gramacho, и которая была построена в красивом природном месте, и к чертям его разрушила, естественно (тут есть карта). Точнее, даже не про саму свалку, а про людей, чья профессия называется catadores - это люди, которые собирают "материал", тот мусор, который можно сдавать на переработку, и таким образом обеспечивать себя и семью. Свалка, кстати, была открыта в 1978, ее планировали закрыть в 1998, но в итоге закрытие несколько раз откладывали и закрыли только в 2012, потому что катадоры вынесли оттуда и отправили на переработку так много, что там тупо не заканчивалось место.
Этой же свалке, кстати, посвящена оскароносная документалка Wasteland, от которой у меня сгорела жопа. Там сказочно богатый нью-йоркский художник, выходец из трущоб Рио, бьет себя в грудь и говорит: "Вот я короче знаю, что такое сладкая жизнь, и этим оборванцам помогу и тоже покажу, как охуенно быть богатым", потом приезжает на свалку, фотает катадоров, потом делает их огромные портреты из мусора (блять, да), фотает портреты тоже, и фотки продает в какой-то модной галерее. На открытие своей сраной выставки привозит несколько катадоров, чтобы те почувствовали себя получше. В конце фильма все плачут от счастья, катадоры говорят: "Я больше не хочу возвращаться на свалку", фильм заканчивается, кто, кроме раздутого эго художника, выиграл во всей этой истории, для меня лично осталось загадкой.
В книге все не так (отчасти поэтому я так прикипела душой именно к этой этнографии). Там очень много личных историй людей, которые начинаются с самого первого появления в Jardim Gramacho (это нелегко) и заканчиваются уже ее закрытием. Во всех этих историях и в том, как они описаны, очень много уважения к людям и к их труду. Впрочем, там явно опущены самые неприятные моменты такой работы, и очень акцентированы положительные, что может вызвать вопросики (но не у меня).
Ну и с теоретической точки зрения в книге очень много понятий, которые можно использовать в исследованиях на вообще любые темы и цитировать, пока не надоест (я клянусь). Самое классное, что Миллар говорит: "Блин, ну как вы вообще разделяете формальную и неформальную экономику, нету границ никаких, это говно какое-то", и вместо этого предлагает говорить о пластичности, чтобы не потерять связь одного с другим. Она приводит в пример пластик, который катадоры собирают на свалке и продают в специальных пунктах, откуда он частично отправляется на производство супердорогих яхт (вот эту самую пластичность я и пихала два семестра во все свои работы каждый раз, когда мне нужно было говорить о неформальных практиках и о том, как они существуют в контексте правил).
Помимо пластичности, у нее есть целая глава о том, что считается "хорошей жизнью" и что, кем, и как долго считалось хорошей жизнью раньше.
В общем, если вы угорели по социальным наукам, это вдохновение и источник поэтичных концепций. Если вы по каким-то причинам выбрали другой способ провести жизнь - это просто интересные истории о людях, чей труд обычно остается невидимым.
Cargocollective
Thesis Process - ye.qianqian
I will document my thesis process in this website.
My thesis focuses on the landscape restoration design of the Jardim Gramacho Landfill in Rio de Janeiro, Brazil. Adjacent to Guanabara Bay, it is situated on an ecologically sensitive wetland. ...
My thesis focuses on the landscape restoration design of the Jardim Gramacho Landfill in Rio de Janeiro, Brazil. Adjacent to Guanabara Bay, it is situated on an ecologically sensitive wetland. ...
С жильем во время поездок у меня как-то не складывается, и вы скоро поймете, почему.
С тех пор, как я поняла, что от хостелов и бесконечного таскания туда-сюда своих шампуней, труханов и прочего скарба устаю еще сильнее, чем от работы, в поездках по Европе я всегда умудрялась найти себе квартиру, апартаменты или отель по цене хостела прямо в центре города и наслаждаться жизнью. Обе моих попытки провернуть нечто подобное в Америке закончились, скажем так, не победой. В Детройте я по итогу жила в красивом лофте рядом с заброшкой (но это Детройт, там было бы удивительно жить далеко от заброшки) за сногсшибательные деньги, и вот недавняя поездка в Луисвилл тоже заставила меня трепетать, но уже по-другому.
В общем, наскучила мне лексингтонская размеренная жизнь, внутренний мой голос стал кричать "Карету мне, карету!", я выбрала Луисвилл как ближайший крупный город, где можно посмотреть на ДРУГИЕ дома и даже реку, и стала думать о том, где мое бренное тело может найти отдохновение после долгих прогулок. В общем, в центре все было очень дорого, не в центре почти ничего не было, на общем весьма грустном фоне выделялся отель со скромным названием "Луисвилл". Выделялся он не только самой низкой ценой из возможных, но и на редкость хуевыми интерьерами. Последний раз подобные интерьеры я видела, когда на третьем курсе мы с моими подружками решили поехать в Рязань посмотреть на грибы с глазами и остановились в гостинице "Советская". В этой гостинице абсолютно все, от двери самой гостиницы до старых пыльных покрывал "в цветочек" хранили, так сказать, уникальный стиль страны, которой нет. Короче, отель "Луисвилл" на фотках был примерно таким - даже покрывала были очень похожи. Меня таким вещами напугать сложно, кроме того, когда я поделилась своей уникальной находкой с местным человеком, он сказал, что примерно так выглядит большинство отелей на юге. Я воспряла, потому что теперь я собиралась уже не просто жить в ебучем отеле как нищук, а "открывать для себя особенности местной индустрии гостеприимства".
На фотографиях был и фасад отеля, на котором почему-то был крест, но на эту маленькую деталь я уже не обратила внимания.
Вспомнила я о ней, уже когда мы подъехали к отелю, и я снова увидела этот огромный белый крест, подумав "Господь милосердный, хоть бы на утреннюю молитву не будили". Уже на пороге я оценила свой выбор отеля по достоинству. Дверь, которая выглядела как автоматическая, нихуя не открывалась, зато сразу за ней была специальная стойка с человеком, который подходил и руками ее раздвигал для каждого посетителя (оцените вообще красоту момента). Все внутри было как на фотках, сердце мое ликовало, радость достигла апогея, когда я увидела, что пароль от вай-фая в этом отеле "God is love". Там было еще несколько плакатов, которые сообщали, что это некоммерческий отель, и что прибыль от него идет на помощь бездомным, которым, судя по всему, предалагают Божью помощь.
На завтрак я ни разу не проснулась (антрополог из меня так себе, встать с кровати раньше 9 утра ради новых данных я совершенно не готова), на обещанные администратором танцы с 6 до 8 вечера тоже не пошла, и тем не менее вряд ли где-то еще видела столько странных людей на единицу площади. Не то, чтобы они были какие-то вопиюще странные, но в каждом была из ряда вон выходящая деталь. Мой любимый посетитель отеля - мужчина в инвалидной коляске, который передвигался на ней, быстро-быстро перебирая ногами по полу (я не видела такого вообще никогда).
В общем, братья и сестры, я под впечатлением. Не знаю, как должна выглядеть полная открытий жизнь студента в Америке, но существование в мире христианских отелей - по мне так вполне открытие.
С тех пор, как я поняла, что от хостелов и бесконечного таскания туда-сюда своих шампуней, труханов и прочего скарба устаю еще сильнее, чем от работы, в поездках по Европе я всегда умудрялась найти себе квартиру, апартаменты или отель по цене хостела прямо в центре города и наслаждаться жизнью. Обе моих попытки провернуть нечто подобное в Америке закончились, скажем так, не победой. В Детройте я по итогу жила в красивом лофте рядом с заброшкой (но это Детройт, там было бы удивительно жить далеко от заброшки) за сногсшибательные деньги, и вот недавняя поездка в Луисвилл тоже заставила меня трепетать, но уже по-другому.
В общем, наскучила мне лексингтонская размеренная жизнь, внутренний мой голос стал кричать "Карету мне, карету!", я выбрала Луисвилл как ближайший крупный город, где можно посмотреть на ДРУГИЕ дома и даже реку, и стала думать о том, где мое бренное тело может найти отдохновение после долгих прогулок. В общем, в центре все было очень дорого, не в центре почти ничего не было, на общем весьма грустном фоне выделялся отель со скромным названием "Луисвилл". Выделялся он не только самой низкой ценой из возможных, но и на редкость хуевыми интерьерами. Последний раз подобные интерьеры я видела, когда на третьем курсе мы с моими подружками решили поехать в Рязань посмотреть на грибы с глазами и остановились в гостинице "Советская". В этой гостинице абсолютно все, от двери самой гостиницы до старых пыльных покрывал "в цветочек" хранили, так сказать, уникальный стиль страны, которой нет. Короче, отель "Луисвилл" на фотках был примерно таким - даже покрывала были очень похожи. Меня таким вещами напугать сложно, кроме того, когда я поделилась своей уникальной находкой с местным человеком, он сказал, что примерно так выглядит большинство отелей на юге. Я воспряла, потому что теперь я собиралась уже не просто жить в ебучем отеле как нищук, а "открывать для себя особенности местной индустрии гостеприимства".
На фотографиях был и фасад отеля, на котором почему-то был крест, но на эту маленькую деталь я уже не обратила внимания.
Вспомнила я о ней, уже когда мы подъехали к отелю, и я снова увидела этот огромный белый крест, подумав "Господь милосердный, хоть бы на утреннюю молитву не будили". Уже на пороге я оценила свой выбор отеля по достоинству. Дверь, которая выглядела как автоматическая, нихуя не открывалась, зато сразу за ней была специальная стойка с человеком, который подходил и руками ее раздвигал для каждого посетителя (оцените вообще красоту момента). Все внутри было как на фотках, сердце мое ликовало, радость достигла апогея, когда я увидела, что пароль от вай-фая в этом отеле "God is love". Там было еще несколько плакатов, которые сообщали, что это некоммерческий отель, и что прибыль от него идет на помощь бездомным, которым, судя по всему, предалагают Божью помощь.
На завтрак я ни разу не проснулась (антрополог из меня так себе, встать с кровати раньше 9 утра ради новых данных я совершенно не готова), на обещанные администратором танцы с 6 до 8 вечера тоже не пошла, и тем не менее вряд ли где-то еще видела столько странных людей на единицу площади. Не то, чтобы они были какие-то вопиюще странные, но в каждом была из ряда вон выходящая деталь. Мой любимый посетитель отеля - мужчина в инвалидной коляске, который передвигался на ней, быстро-быстро перебирая ногами по полу (я не видела такого вообще никогда).
В общем, братья и сестры, я под впечатлением. Не знаю, как должна выглядеть полная открытий жизнь студента в Америке, но существование в мире христианских отелей - по мне так вполне открытие.
К вопросу о жилье.
Вот Воланд говорил, что москвичи в целом обычные люди, такие же, как и везде, только испорченные квартирным вопросом. Но как по мне, так квартирными и вообще жилищным вопросом испорчены вообще все люди на земле. Про какой город статью ни открой - в академическом журнале, в обычном журнале, вообще в любом источнике информации, там обязательно будет про квартирный вопрос. Каждый раз, конечно, это "уникальная" проблема, свойственная только этому конкретному городу или региону, но будем откровенны, все хуево везде.
Так вот о квартирном вопросе в Лексингтоне. Лексингтон довольно небольшой город, его часто называют студенческим, здесь на 150 тысяч населения внутри городской черты три университета, и рынок съемного жилья, насколько я понимаю (а я вообще уже ничего не понимаю), очень сильно зависит как раз от приезжающих-уезжающих студентов. Собственно, весь прошлый учебный год я жила в комплексе апартаментов. У нас в здании есть опции жить с двух-, трех- и четырехкомнатных апартаментах, общая у вас только кухня и гостиная, у каждой комнаты своя ванная. Это была первая и единственная опция, которую я нашла, потому что не озаботилась этим вопросом достаточно заранее, ну а как я совершала челночные переговоры с различными людьми чтобы хотя бы туда заселиться вы имели удовольствие узнать из предыдущих выпусков нашего нерегулярного юмористического журнала.
Короче, первое время я даже была довольна - у меня было большое окно в комнате с видом на бассейн, приятно выглядящая кухня и ванная и всякое такое. Когда я заезжала, чуваки ремонтировали бесплатный для жильцов тренажерный зал, и я даже пообещала себе, что как только он откроется, я буду туда ходить заниматься спортом (в итоге я весь год проходила мимо этого спортзала к вендинговому автомату за шоколадом, ибо дух мой слаб, плоть жаждет удовольствий). Потом меня все заебало.
Если ты живешь в комплексе, где все остальные жильцы студенты, причем в большинстве своем не магистры, а бакалавры, около бассейна без конца кто-то тусит и слушает рэпчик так, что никакие окна тебя от этих звуков не спасают, по ночам кто-то просто орет с балконов (это мне в целом понятно, я тоже частенько хотела просто пойти поорать), на ковровое покрытие в холлах без слез не взглянешь, в своей милипиздрической комнате я начала себя уже чувствовать как Раскольников, а это очень опасно. В общем, я решила встать на путь поисков нового жилья и открыть для себя удивительный мир недвижимости в Лексингтоне. Все договора аренды здесь подписываются с августа по август (да, даже если на летние месяцы ты уезжаешь к себе домой, капиталюгам это вообще неинтересно, будешь платить как миленький, а жилье с возможностью платить по месяцами ты хуй найдешь, если найдешь, то сам же об этом пожалеешь).
Параллельно я, конечно, стала интересоваться, что происходит в этом отношении у моих друзей и узнала массу удивительных историй. У кого-то счета за электричество выходят далеко за рамки дозволенного. У кого-то работники управляющей компании не в состоянии починить вообще ничего. У кого-то таких проблем нет, но он живет в субурбии и медленно сходит там с ума (я сознательно не называют это пригородом, потому что русский человек при слове пригород рисует в своем воображении совсем не это). Университетское жилье (общага) здесь тоже есть - обычное и "семейное". Почему же я не жила там, спросите меня вы. Потому что за гораздо более дохуя денег, чем я отдавала за свою келью с ванной, я бы получила в этой келье еще и соседа. Короче, университетское жилье - это очень мало и очень дорого.
Вот Воланд говорил, что москвичи в целом обычные люди, такие же, как и везде, только испорченные квартирным вопросом. Но как по мне, так квартирными и вообще жилищным вопросом испорчены вообще все люди на земле. Про какой город статью ни открой - в академическом журнале, в обычном журнале, вообще в любом источнике информации, там обязательно будет про квартирный вопрос. Каждый раз, конечно, это "уникальная" проблема, свойственная только этому конкретному городу или региону, но будем откровенны, все хуево везде.
Так вот о квартирном вопросе в Лексингтоне. Лексингтон довольно небольшой город, его часто называют студенческим, здесь на 150 тысяч населения внутри городской черты три университета, и рынок съемного жилья, насколько я понимаю (а я вообще уже ничего не понимаю), очень сильно зависит как раз от приезжающих-уезжающих студентов. Собственно, весь прошлый учебный год я жила в комплексе апартаментов. У нас в здании есть опции жить с двух-, трех- и четырехкомнатных апартаментах, общая у вас только кухня и гостиная, у каждой комнаты своя ванная. Это была первая и единственная опция, которую я нашла, потому что не озаботилась этим вопросом достаточно заранее, ну а как я совершала челночные переговоры с различными людьми чтобы хотя бы туда заселиться вы имели удовольствие узнать из предыдущих выпусков нашего нерегулярного юмористического журнала.
Короче, первое время я даже была довольна - у меня было большое окно в комнате с видом на бассейн, приятно выглядящая кухня и ванная и всякое такое. Когда я заезжала, чуваки ремонтировали бесплатный для жильцов тренажерный зал, и я даже пообещала себе, что как только он откроется, я буду туда ходить заниматься спортом (в итоге я весь год проходила мимо этого спортзала к вендинговому автомату за шоколадом, ибо дух мой слаб, плоть жаждет удовольствий). Потом меня все заебало.
Если ты живешь в комплексе, где все остальные жильцы студенты, причем в большинстве своем не магистры, а бакалавры, около бассейна без конца кто-то тусит и слушает рэпчик так, что никакие окна тебя от этих звуков не спасают, по ночам кто-то просто орет с балконов (это мне в целом понятно, я тоже частенько хотела просто пойти поорать), на ковровое покрытие в холлах без слез не взглянешь, в своей милипиздрической комнате я начала себя уже чувствовать как Раскольников, а это очень опасно. В общем, я решила встать на путь поисков нового жилья и открыть для себя удивительный мир недвижимости в Лексингтоне. Все договора аренды здесь подписываются с августа по август (да, даже если на летние месяцы ты уезжаешь к себе домой, капиталюгам это вообще неинтересно, будешь платить как миленький, а жилье с возможностью платить по месяцами ты хуй найдешь, если найдешь, то сам же об этом пожалеешь).
Параллельно я, конечно, стала интересоваться, что происходит в этом отношении у моих друзей и узнала массу удивительных историй. У кого-то счета за электричество выходят далеко за рамки дозволенного. У кого-то работники управляющей компании не в состоянии починить вообще ничего. У кого-то таких проблем нет, но он живет в субурбии и медленно сходит там с ума (я сознательно не называют это пригородом, потому что русский человек при слове пригород рисует в своем воображении совсем не это). Университетское жилье (общага) здесь тоже есть - обычное и "семейное". Почему же я не жила там, спросите меня вы. Потому что за гораздо более дохуя денег, чем я отдавала за свою келью с ванной, я бы получила в этой келье еще и соседа. Короче, университетское жилье - это очень мало и очень дорого.
Кроме того, не будем забывать, что дело происходит в стране, подарившей миру Форда, а машины у меня нет и не предвидится, что сужает окно возможностей до небольшой щелочки. С такими вводными, своим собственным отчаянием и ненавистью ко всему живому я приступила к поискам, никак не ожидая, что это будет очень похоже на всратый детективный сериал. Итак, неплохая однокомнатная квартира с нормального размера спальней и прилично выглядящей на фото ванной, в приятном двухэтажном историческом доме (который судя по всему был разделен на несколько апартаментов), не очень близко к капмусу, но в классном месте. Риэлторы (они же сотрудники управляющей компании) проявляют чудеса бесконтактности, присылают письмо с кодом и говорят, что в назначенное время нужно просто прийти, ввести код, и самостоятельно посмотреть квартиру (не надо даже разговаривать ни с кем, прекрасная работа). В общем, в назначенное время мы поднимаемся к двери, видим на дверной ручке коробку, которая очень похожа на огромный старый мобильник, вводим код, коробка открывается, из нее вываливается ключ (реально как будто за кащеевой смертью пришли, ей-богу), мы пытаемся открыть дверь и …не можем. Пока пытаемся, я начинаю подозревать, что в квартире кто-то есть. После небольшого обмена мнениями мы решили все же постучать. Через долю секунды нам открыла весьма помятого вида девушка, которая, судя по всему, все это время стояла прямо за дверью, напрягаясь из-за того, что кто-то ломится к ней в дверь, и сказала, что она в шоке и вообще-то она тут живет.
Чуть позже риэлторы сказали, что этого не может быть и они проверят, что происходит с квартирой, которая у них в базе значится свободной. Варианта два: 1) им настолько вломас работать, что они не обновляют у себя информацию или просто радомно отправляют людей по адресам, но признаваться они в этом не хотят, 2) девушка воспользовалась несовершенствами системы, заполучила код и теперь живет там бесплатно до тех пор, пока ее не выселят. Мы долго сверяли мельчайшие детали произошедшего, но так и не склонились ни к одной версии.
Чуть позже в этот же день я пыталась вввести другой код от другой двери другой квартиры в другом районе, но ключа внутри не оказалось. Два проеба за день и оба не мои, это ли не чудо?
Чуть позже риэлторы сказали, что этого не может быть и они проверят, что происходит с квартирой, которая у них в базе значится свободной. Варианта два: 1) им настолько вломас работать, что они не обновляют у себя информацию или просто радомно отправляют людей по адресам, но признаваться они в этом не хотят, 2) девушка воспользовалась несовершенствами системы, заполучила код и теперь живет там бесплатно до тех пор, пока ее не выселят. Мы долго сверяли мельчайшие детали произошедшего, но так и не склонились ни к одной версии.
Чуть позже в этот же день я пыталась вввести другой код от другой двери другой квартиры в другом районе, но ключа внутри не оказалось. Два проеба за день и оба не мои, это ли не чудо?
(Продолжение саги о недвижимости) В другой раз я решила попытать счастья с апартаментами, которые стоили подозрительно дешево для дома, находящегося прямо через дорогу от кампуса. Это было двухэтажное здание с видимыми признаками разложения прямо на фасаде, на первом этаже кальянная, магазин из разряда "вся хуйня задешево", пиццерия, в которой подозрительно примерно все, и еще одна рыгальня с, кхм, фьюжн-кухней. Короче, уговор был такой, что мы с риэлтором встретимся у подъезда, и пойдем смотреть местные красоты, после 20 минут ожидания под беспощадным южным солнцем я таки дозвонилась до офиса, в котором сказали, что чето вроде как и не приедет никто, но раз уж такое дело и я все-таки там (удивительно, не так ли?), то сейчас они попросят кого-то прийти открыть мне дверь, чтобы я сама все посмотрела (может просто веет от меня самостоятельностью?). Спустя время мне навстречу вышел веселый мужчина в шортах, который как мне показалось наслаждался жизнью и похмельем. Этот Вергилий провел меня в удивительные круги ада рынка недвижимости. На втором этаже здания, судя по всему, раньше было что-то вроде швейной мастерской, потому что повсюду висело какое-то тряпье, валялись куски ткани и мотки ниток. Вергилий шел передо мной, размахивая руками и показывая, как они это все уберут и наведут порядок, и рассказывая, что это было коммерческое помещение, которое они решили переделать в жилье и сдать (в Лексингтоне, судя по всему, даже собачью будку можно сдать в аренду, если она близко к кампусу). Мы шли, переступая через горы ткани и уворячиваясь от висящих проводов, мужчина говорил, что вот примерно вот здесь сделают ванну, красочно описывая, как встанет душевая, где будет раковина, и как просторно там будет принимать душ, планировал покрасить стены и конечно, убрать провода. Под ногами скрипело засохшее крысинное говно. Запах навевал на подозрение о том, что крысы, которые его оставили, умерли и разложились где-то неподалеку. Попутно он предложил показать мне другие апартаменты в этом же здании, чтобы я могла лучше себе представить цвет стен и как все в целом будет выглядеть. Его оптимизм меня даже не умилил. Я натянула улыбку на свой мрачный ебальник, не задавала вопросов и только кивала, думая о том, что "квартира" сдается с августа, на дворе июнь, а работы там дохуя и вариантов, опять же, только два: 1) в августе меня попросят пойти спать в коробку к бомжу, который просит денег на ближайшем перекрестке, 2) в августе я заселюсь в квартиру, в которой через неделю прорвет все, что только можно, и я утону в говне (даже интересно, как сложилась судьба у невидимого риэлтора, видимого мужика с похмельем и смердящих потенциальных апартаментов). На выходе меня поприветствовал таракан.
Ну, зато места было реально много, потолки высокие и близко к кампусу.
(Следующая серия будет менее беспросветной)
Ну, зато места было реально много, потолки высокие и близко к кампусу.
(Следующая серия будет менее беспросветной)
Пристыженная своими собственными обещаниями продолжить сериал о недвижимости, продолжаю. Походы по съемным квартирам подарили мне понимание, что скрывается за красивыми историческими фасадами домов между кампусом и центром. Этот район едва не попал под бульдозер во времена, когда Америка радостно сносила все, что плохо стоит, чтобы построить дорогу, но был спасен активистами. В Лексингтоне с него началось активистское движение в защиту исторического наследия, которое с перемнным успехом пыталась спасти город от федеральной программы по реновации. Выяснилось, то, что раньше я считала домами на одну охуевшую семью, по факту оказалось чем-то вроде московской купеческой усадьбы, которую в советское время поделили на аскетичные квартирки для свободных от оков старой жизни строителей коммунизма. Началось с того, что мы нашли двухкомнатные апартаменты с очень привлекательным адресом за очень привлекательную цену. Выяснилось, что это одна из пяти квартир в историческом особняке. В три из них можно попасть через через красивую резную дверь по красивой резкой лестнице, в оставшиеся две - вход со двора через всратое крыльцо и мусорные баки. Но это был далеко не главный сюрприз. Квартира оказалась "двухуровневой" - на первом этаже была красивая комната с камином, лепниной и росписью на потолке, лестница и ... все. Точнее, под лестницей какой-то умелец смог разместить милипиздрическую кухню без единой рабочей поверхности, и все. Узкая винтовая лестница, поднимаясь по которой я пожалела о набранных в Америке 6 килограммах, вела к спальне и санузлу на втором этаже. Я живо представила себе, как в местном архитектурном бюро два грустных архитектора в шестой раз перерисовывают план, чтобы все же исполнить желание заказчика и уместить в здании 5 квартир, уже шестой раз у них не получается, потом один из них просто машет рукой, говорит "Да похуй", нажимает "Save" и отправляет файл.
Впрочем, я люблю все странное и с лепниной, поэтому в целом я была готова бежать к риэлтору в офис, зажав в кулачке свои три копеечки, но мысль о том, как я буду пропихивать матрас через узенькое окошко на втором этаже, меня слегка охладила и поиски продолжились.
А район очень красивый, фотокарточки прилагаю.
Впрочем, я люблю все странное и с лепниной, поэтому в целом я была готова бежать к риэлтору в офис, зажав в кулачке свои три копеечки, но мысль о том, как я буду пропихивать матрас через узенькое окошко на втором этаже, меня слегка охладила и поиски продолжились.
А район очень красивый, фотокарточки прилагаю.
Еще два варианта представляли собой типичные комплексы апартаментов. Раньше при этом словосочетании я представляли 30 этажей с окнами на третье транспортное в Москве, теперь - двух-трех этажное здание, облицованное кирпичом и/или какими-нибудь сэндвич-панелями (не знаю, что страшнее). В первом была довольно большая гостиная, нормальных размеров кухня, спальня, все, в общем, неплохо, но как-то скучновато и далековато от кампуса (фото, опять-таки, прилагаю). Районы вокруг кампуса и центра, конечно, красивые, но все одно-двухэтажные, поэтому когда я гуляю по ним после захода солнца, меня не покидает ощущение, что я в "частном секторе" (кто поймет - тот поймет). Второй был в общем-то похож на первый, но идти до кампуса не по частному сектору, а вдоль шестиполосной магистрали. Короче, в целом терпимо, но хотелось чего-то повеселее.
Оба варианта, как и двухуровневый огрызок былого великолепия из предыдущего поста, стоили по 750 долларов. Обычно цены указываются без учета всяких коммунальных услуг, которые при отсутствии такой радости, как центральное отопление, могут прокатить на охуевозе с наступлением зимы. Опять-таки все, что я тут пишу - это очень специфический срез рынка недвижимости небольшого университетского городка, к тому же заботливо подготовленный для вас нищуком, который не привык быть нищуком и пытается втиснуться в отслюнявленную стипендию вместе со своими представлениями о прекрасном.
Третья часть этого безыинтересного сериала с предсказуемым финалом будет посвящена квартире, в которой я живу сейчас.
Оба варианта, как и двухуровневый огрызок былого великолепия из предыдущего поста, стоили по 750 долларов. Обычно цены указываются без учета всяких коммунальных услуг, которые при отсутствии такой радости, как центральное отопление, могут прокатить на охуевозе с наступлением зимы. Опять-таки все, что я тут пишу - это очень специфический срез рынка недвижимости небольшого университетского городка, к тому же заботливо подготовленный для вас нищуком, который не привык быть нищуком и пытается втиснуться в отслюнявленную стипендию вместе со своими представлениями о прекрасном.
Третья часть этого безыинтересного сериала с предсказуемым финалом будет посвящена квартире, в которой я живу сейчас.
Хочется начать со слов "меня часто спрашивают", хотя меня, конечно, никто ни о чем не спрашивает, поскольку мое мнение никому нахуй не упало.
Единственная тема, которая изредка вызывает любопытство моих знакомых - это как написать заявку на "грант", чтобы тебе его дали. Мой ответ: "Я понятия не имею". Потому что, во-первых, до того, как получить свою стипендию, я написала две заявки на другие стипендии, которые не получила. 1 из 3 - это так себе статистика. Во-вторых, я написала про себя, не могу же я вам советовать писать про меня.
Однако, каждый раз, когда я размышляю о подобного рода интеллектуальных упражнениях, меня начинает удивлять лицемерие, которое за ними кроется. Например, в мотивационных письмах на стипендии и разнообразные образовательных программы тебя чаще всего просят рассказать о своем, так сказать, карьерном и творческом развитии. Предполагается, что ты еще будучи пиздюком осознал свое предназначение, планомерно преодолевал ступень за ступенью на этом, осознанно выбранном тобой пути, а стипендия (или, скажем, магистратура) - логичный стратегический шаг. Звучит замечательно, но что если вместо этого ты болтался как говно в проруби не в силах ничего запланировать (это моя ситуация)? Лотман в книге "Культура и взрыв" говорит о том, что история нам преподается как закономерность, где у каждого события есть причины и предпосылки, но эти закономерности мы всегда находим в истории уже постфактум, и на самом деле любое событие могло случиться по-другому, и вызвать совсем другие последствия. Вот написание мотивационного письма - это примерно как написание учебника истории - постарайтесь поверить в том, что высший смысл по всем случившемся с вами все-таки был, и увязать все в повествование, которое будет казаться логичным. Других советов у меня для вас не припасено.
Единственная тема, которая изредка вызывает любопытство моих знакомых - это как написать заявку на "грант", чтобы тебе его дали. Мой ответ: "Я понятия не имею". Потому что, во-первых, до того, как получить свою стипендию, я написала две заявки на другие стипендии, которые не получила. 1 из 3 - это так себе статистика. Во-вторых, я написала про себя, не могу же я вам советовать писать про меня.
Однако, каждый раз, когда я размышляю о подобного рода интеллектуальных упражнениях, меня начинает удивлять лицемерие, которое за ними кроется. Например, в мотивационных письмах на стипендии и разнообразные образовательных программы тебя чаще всего просят рассказать о своем, так сказать, карьерном и творческом развитии. Предполагается, что ты еще будучи пиздюком осознал свое предназначение, планомерно преодолевал ступень за ступенью на этом, осознанно выбранном тобой пути, а стипендия (или, скажем, магистратура) - логичный стратегический шаг. Звучит замечательно, но что если вместо этого ты болтался как говно в проруби не в силах ничего запланировать (это моя ситуация)? Лотман в книге "Культура и взрыв" говорит о том, что история нам преподается как закономерность, где у каждого события есть причины и предпосылки, но эти закономерности мы всегда находим в истории уже постфактум, и на самом деле любое событие могло случиться по-другому, и вызвать совсем другие последствия. Вот написание мотивационного письма - это примерно как написание учебника истории - постарайтесь поверить в том, что высший смысл по всем случившемся с вами все-таки был, и увязать все в повествование, которое будет казаться логичным. Других советов у меня для вас не припасено.
Иногда я бываю сконфужена тем, что сюда писать и кто это будет читать. Начинаю писать про этнографии, и думаю: "Ну а зачем это всралось тем, кто не антрополог?", начинаю писать про бытовые приколы и думаю: "Ну и че прикольного?", и в итоге не пишу ничего. Поэтому официально заявляю, что буду писать про все подряд, а вы уж там как-нибудь разберетесь сами. К тому же, я не против проповедовать прелести антропологии.
Что ж, обещала я как-то раз сделать список моих любих этнографий, которые я прочитала за первый год в универе, вот уж и лето прошло, и почти завершен третий семестр, а список остановился на первой книге и так не продолжился, поэтому я просто буду время от времени писать про этнографии, которые читала по списками и вне всяких списков - для души. Сегодня как раз такая - ни по одному предмету ее не было в списке, и я считаю, что это большое упущение, потому что она так хороша, что я чуть не начала читать ее второй раз, как только закончила.
Собственно, это первая книга моей научницы Kristin Monroe, которая называется "The Insecure City: Space, Power, and Mobility in Beirut". Она, в отличии многих других, есть в открытом доступе. Это абсолютно сознательное решение, о нем она рассказывает в интервью здесь. В моем сердечке такие решения, конечно, ничего, кроме поддержки не вызывает.
Книга вышла в 2016 году, исследование проводилось в Бейруте (столица Ливана) много лет, Кристин частично застала очень трагичные события в городе, она подробно пишет во введении о том, как после взрывов и убийств писала и звонила своим друзьям и переживала за всех, кто там находился. Она очень подробно описывает, что происходило в послевоенном Бейруте (о многом я узнала впервые как раз из ее книги), в том числе о разных политических силах, которые получали поддержку населения в реакции на иностранные вторжения, и о том, как живет город. Очень многие вещи, которые она описывает - приватизация, ощущение хаоса, ощущение незащищенности - напомнили мне процессы, происходившие в российских городах в девяностые, хотя, конечно, контекст здесь совсем другой.
Но ее основной фокус - городская мобильность. Большая часть исследования посвящена такси и таксистам, и тому, как они пытаются выживать во всей вот этой вот суматохе. В общих чертах, она говорит о том, что понятия о социальном классе и власти (типа, кто охуевший, а кто от этой охуевшести страдает, как вам такие мои пояснения терминов?), находят свое выражение на дороге, как люди определяют "хаос" и "порядок" и как в этом во всем замешано государство.
Меня отдельно поразило, как во время войны Бейрут был разделен на две части с заставами, и как это разделение до сих пор очень сильно чувствуется в городе при рутинных перемещениях между районами. Поразило меня и то, что я ничего об этом не знала, и вообще у меня есть ощущение, что Бейрут получает незаслуженно мало внимания в популярной литературе.
Кристин поклонник Бурдье (это знаменитый французский социлог, который предложил теорию габитуса, грубо говоря, практик, которые обусловлены тем, кто твое окружение, типа, с кем поведешься - от того и наберешься), кстати, если вы тоже поклонник - вы это поймете уже на первой главе.
Что ж, обещала я как-то раз сделать список моих любих этнографий, которые я прочитала за первый год в универе, вот уж и лето прошло, и почти завершен третий семестр, а список остановился на первой книге и так не продолжился, поэтому я просто буду время от времени писать про этнографии, которые читала по списками и вне всяких списков - для души. Сегодня как раз такая - ни по одному предмету ее не было в списке, и я считаю, что это большое упущение, потому что она так хороша, что я чуть не начала читать ее второй раз, как только закончила.
Собственно, это первая книга моей научницы Kristin Monroe, которая называется "The Insecure City: Space, Power, and Mobility in Beirut". Она, в отличии многих других, есть в открытом доступе. Это абсолютно сознательное решение, о нем она рассказывает в интервью здесь. В моем сердечке такие решения, конечно, ничего, кроме поддержки не вызывает.
Книга вышла в 2016 году, исследование проводилось в Бейруте (столица Ливана) много лет, Кристин частично застала очень трагичные события в городе, она подробно пишет во введении о том, как после взрывов и убийств писала и звонила своим друзьям и переживала за всех, кто там находился. Она очень подробно описывает, что происходило в послевоенном Бейруте (о многом я узнала впервые как раз из ее книги), в том числе о разных политических силах, которые получали поддержку населения в реакции на иностранные вторжения, и о том, как живет город. Очень многие вещи, которые она описывает - приватизация, ощущение хаоса, ощущение незащищенности - напомнили мне процессы, происходившие в российских городах в девяностые, хотя, конечно, контекст здесь совсем другой.
Но ее основной фокус - городская мобильность. Большая часть исследования посвящена такси и таксистам, и тому, как они пытаются выживать во всей вот этой вот суматохе. В общих чертах, она говорит о том, что понятия о социальном классе и власти (типа, кто охуевший, а кто от этой охуевшести страдает, как вам такие мои пояснения терминов?), находят свое выражение на дороге, как люди определяют "хаос" и "порядок" и как в этом во всем замешано государство.
Меня отдельно поразило, как во время войны Бейрут был разделен на две части с заставами, и как это разделение до сих пор очень сильно чувствуется в городе при рутинных перемещениях между районами. Поразило меня и то, что я ничего об этом не знала, и вообще у меня есть ощущение, что Бейрут получает незаслуженно мало внимания в популярной литературе.
Кристин поклонник Бурдье (это знаменитый французский социлог, который предложил теорию габитуса, грубо говоря, практик, которые обусловлены тем, кто твое окружение, типа, с кем поведешься - от того и наберешься), кстати, если вы тоже поклонник - вы это поймете уже на первой главе.
www.jstor.org
The Insecure City: Space, Power, and Mobility in Beirut on JSTOR
Fifteen years after the end of a protracted civil and regional war, Beirut broke out in violence once again, forcing residents to contend with many forms of ins...
Давно уже собираюсь написать про свою программу, тем более она привлекает внимание тех, кто планирует после магистратуры идти не в академию, а заниматься прикладными исследованиями.
В этом семестре весь факультет как раз активно обсуждал сложности программы, которая отличается от классических, причем сложности как для студентов, так и для коррдинаторов и профессоров.
В общем, пока свежо предание, давайте расскажу. Я учусь в магистратуре по прикладной антропологии в Университете Кентукки. Свою программу я не выбирала - российский офис стипендии сам выбирает для тебя программы и даже сам за тебя подает документы, а ты при этом не имеешь права знать, что там происходит, и куда они тебя отправляют (пиздец? пиздец! но о том, как фулбайт кормит говном я могу говорить часами, и может даже однажды напишу об этом пост). Тем не менее, мне повезло и фулбрайтовская распределяющая шляпа отправила меня в хорошее место и на программу, которая оказалась для меня подходящей.
Из прикладного у нас есть два основных компонента: обязательный курс, который называется, что бы вы думали, "Прикладная антропология", и практикум.
Ну что, курс. Обязательный для магистров, длиной в семестр, который рекомендуют брать в самом начале. Он весь состоит из разных примеров того, куда антропологию можно прикладывать (кроме сердечка), по-разному это работает в разных индустриях, и какие этические трудности это несет. Этических трудностей, кстати, это несет дохуя. Одним из первых заданий на курсе у нас было эссе о том, что однажды армия США начала нанимать антропологов и отправлять в зону боевых действий "изучать обстановку" (скажу проще: отправлять антропологов в Афганистан, например, чтобы те снабжали военных данными о местном населении, если кому интересно это погуглить, называлось это Human Terrain System). Ну типа, как вы относитесь к тому, чтобы получать зарплату за то, что говорите военным, кого убивать? Я, кстати, знатно прихуела с того, что очень много антропологов даже публиковали статьи, защищающие эту ситему. Их основной аргумент был в том, что изменить что-то, что нам не нравится, возможно только изнутри (с этого я прихуела еще сильнее). Из чтения там в основном были книги по методам, вовлеченному исследованию (коллеги, я правильно перевожу participatory research?), примерам таких исследований и тд.
К курсу есть вопросы, конечно (как и ко всему в этой жизни, когда ты антрополог), но мне понравился фокус на этике и очень прикладных знаниях о том, что делать, когда твоя магистерская программа выплюнет тебя в этот жестокий мир (вплоть до составления резюме и прохождения собеседований). Это все, мне кажется, особенно полезно для представителей гуманитарных наук - их ценность бесконечно приходится доказывать всем подряд (я сталкивалась с мнением о том, что это "только в Росии так" - нет, это не только в России так).
Дальше, практикум. Значит, практикум у нас вместо магистерской диссертации. Факультет официально принял такую форму финальной работы около 10 лет назад, но с этим до сих пор смирились далеко не все, потому что профессорам, которые всю жизнь провели в академии, оказалось сложновато принять эти нововведения. Студентам, в свою очередь, тоже оказалось сложновато делать именно практикум, поэтому они стали тупо писать магистерские, и писать в заголовке: "Отчет по практикуму". Ну, тоже стратегия, как будто бы.
Собственно, что тако практикум? Это и есть то самое прикладывание антропологии. Каждый студент должен найти себе какую-то организацию вне университета, с которой он будет сотрудничать, и спросить у этой организации, не нужно ли им чего, что потенциально входит в компетенции антрополога, а потом делать. Собственно, уже на первом этапе можно знатно обосраться, потому что ну блять, а че, а как искать, а че делать, а че говорить. Собственно, здесь тебе и пригождается все, что ты делал на курсе по прикладной антропологии: формулировал свою навыки и компетенции, составлял список потенциально интересных организаций, и пытался определиться с тем, что кокретно тебе интересно делать в антропологии.
В этом семестре весь факультет как раз активно обсуждал сложности программы, которая отличается от классических, причем сложности как для студентов, так и для коррдинаторов и профессоров.
В общем, пока свежо предание, давайте расскажу. Я учусь в магистратуре по прикладной антропологии в Университете Кентукки. Свою программу я не выбирала - российский офис стипендии сам выбирает для тебя программы и даже сам за тебя подает документы, а ты при этом не имеешь права знать, что там происходит, и куда они тебя отправляют (пиздец? пиздец! но о том, как фулбайт кормит говном я могу говорить часами, и может даже однажды напишу об этом пост). Тем не менее, мне повезло и фулбрайтовская распределяющая шляпа отправила меня в хорошее место и на программу, которая оказалась для меня подходящей.
Из прикладного у нас есть два основных компонента: обязательный курс, который называется, что бы вы думали, "Прикладная антропология", и практикум.
Ну что, курс. Обязательный для магистров, длиной в семестр, который рекомендуют брать в самом начале. Он весь состоит из разных примеров того, куда антропологию можно прикладывать (кроме сердечка), по-разному это работает в разных индустриях, и какие этические трудности это несет. Этических трудностей, кстати, это несет дохуя. Одним из первых заданий на курсе у нас было эссе о том, что однажды армия США начала нанимать антропологов и отправлять в зону боевых действий "изучать обстановку" (скажу проще: отправлять антропологов в Афганистан, например, чтобы те снабжали военных данными о местном населении, если кому интересно это погуглить, называлось это Human Terrain System). Ну типа, как вы относитесь к тому, чтобы получать зарплату за то, что говорите военным, кого убивать? Я, кстати, знатно прихуела с того, что очень много антропологов даже публиковали статьи, защищающие эту ситему. Их основной аргумент был в том, что изменить что-то, что нам не нравится, возможно только изнутри (с этого я прихуела еще сильнее). Из чтения там в основном были книги по методам, вовлеченному исследованию (коллеги, я правильно перевожу participatory research?), примерам таких исследований и тд.
К курсу есть вопросы, конечно (как и ко всему в этой жизни, когда ты антрополог), но мне понравился фокус на этике и очень прикладных знаниях о том, что делать, когда твоя магистерская программа выплюнет тебя в этот жестокий мир (вплоть до составления резюме и прохождения собеседований). Это все, мне кажется, особенно полезно для представителей гуманитарных наук - их ценность бесконечно приходится доказывать всем подряд (я сталкивалась с мнением о том, что это "только в Росии так" - нет, это не только в России так).
Дальше, практикум. Значит, практикум у нас вместо магистерской диссертации. Факультет официально принял такую форму финальной работы около 10 лет назад, но с этим до сих пор смирились далеко не все, потому что профессорам, которые всю жизнь провели в академии, оказалось сложновато принять эти нововведения. Студентам, в свою очередь, тоже оказалось сложновато делать именно практикум, поэтому они стали тупо писать магистерские, и писать в заголовке: "Отчет по практикуму". Ну, тоже стратегия, как будто бы.
Собственно, что тако практикум? Это и есть то самое прикладывание антропологии. Каждый студент должен найти себе какую-то организацию вне университета, с которой он будет сотрудничать, и спросить у этой организации, не нужно ли им чего, что потенциально входит в компетенции антрополога, а потом делать. Собственно, уже на первом этапе можно знатно обосраться, потому что ну блять, а че, а как искать, а че делать, а че говорить. Собственно, здесь тебе и пригождается все, что ты делал на курсе по прикладной антропологии: формулировал свою навыки и компетенции, составлял список потенциально интересных организаций, и пытался определиться с тем, что кокретно тебе интересно делать в антропологии.