Я знаю, Рыжий остался там, потому что любил,
Я знаю, стихи добывают из самых глубоких могил,
Куда не спускается без охранников сатана,
Где гравитация на тишину заменена.
Там сидят поэты кружочком вокруг костра,
Пишут, читают и жгут. Так исчезает страх.
Зверье неприкаянное бродит вокруг, рыча.
Вспотевшие ангелы читают из-за плеча.
Что успеют запомнить, потом унесут наверх.
Что донесли, поделят потом на всех.

12.24
#Написано_в_можжевельнике

Вот это мы любим, это нам нравится)

"Эффективная психическая деятельность исчезает в скрытом внутреннем мире; сознательное эго пациента лишается витального чувства и действия, и становится как бы нереальным. Вы можете улавливать проблески интенсивной деятельности, совершающейся во внутреннем мире, через сновидения и фантазии, однако сознательное эго пациента просто сообщает об этих явлениях, как если бы бы оно было нейтральным наблюдателем, лично не вовлеченным в эту внутреннюю драму. Отношение к внешнему миру точно такое же: невовлеченность и отчужденное наблюдение без какого-либо чувства, как если бы газетный репортер описывал событие, которое ему лично неинтересно и вызывает скуку. Такая деятельность может казаться механической. Когда развивается шизоидное состояние, сознательное эго, по-видимому, находится в состоянии бесчувствия между двумя мирами, внутренним и внешним, и не имеет каких-либо реальных взаимоотношений ни с одним из них. Оно диктует эмоциональное бездействие на основании собственной невовлеченности в эффективную деятельность.
<...>
Пример пациентки, описывающей себя как пребывающую в депрессии, когда она в действительности была шизоидом, может быть здесь полезен. Она начала сессию следующими словами: «Я нахожусь в крайней депрессии. Я просто сижу и не могу встать с кресла. Будущее пусто, я не вижу в нем никакой цели. Я чувствую ужасную скукуи хочу больших изменений. Я чувствую безнадежность, покорность, отсутствие выхода, тупик. Хотелось бы мне знать, как я смогу передвигаться и справлюсь с данным состоянием». (Аналитик: «Ваше решение состоит в том, чтобы все заглушить, ничего не чувствовать, отказаться от любых реальных эмоциональных взаимоотношений с людьми и просто механически “делать дела”, быть роботом».) Ее реакция ясно высветила шизоидную черту: «Да, мне все безразлично, я ничего не замечаю. Затем я чувствую тревогу, поняв, что так себя вести опасно. Если я не заставляю себя что-либо делать, то просто сижу, не испытывая ни тревоги, ни какой-либо заинтересованности». (Аналитик: «Таковы ваши реакции и в ходе анализа по отношению ко мне: не поддаваться воздействию, не быть чем-либо взволнованной, не реагировать на меня».) Ее ответ: «Если бы я что-либо испытывала, то ощутила бы крайнее раздражение в ваш адрес. Я ненавижу вас и питаю к вам отвращение за то, что вы заставляете меня переживать подобные чувства. Чем более я втягиваюсь в отношения с вами, тем большей дурой, которой наносят тайный вред, я себя чувствую».
Простой факт присутствия аналитика как другого человека, с которым ей приходилось быть эмоционально искренней, т.е. выражать то, что она действительно чувствовала, вызвал у нее эмоциональный кризис, с которым она могла справиться, лишьуничтожив данные взаимоотношения. Поэтому ее главной защитой от тревоги было решение не вступать в эмоциональный контакт, быть недоступной и держать всех на расстоянии. Однажды она сказала: «Я скорее стану ненавидеть, чем любить вас», однако ее настрой был еще более фатальным. Она не могла ни любить, ни ненавидеть, она вообще не могла ничего чувствовать, и внешне на сессиях часто казалась ленивой, испытывающей скуку, занимающей позицию невмешательства".
(с) Гарри Гантрип - Шизоидные явления, объектные отношения и самость

С изнанки ветер темен и ветвист
Седыми молниями, бьющими в полете
Случайных ангелов и сумасшедших птиц.
Он видит, как вы бреетесь, встаете
в чужие тапки, не открыв глаза.
Залив два кофе в стонущий желудок,
Вы смотрите не в зеркало, а за,
Вглубь стен, в бессмысленность посуды,
Которая о вас не прозвенит,
Хрустальный штоф наполнят на поминках,
И только. Только ветер говорит,
И дует с черно-белых фотоснимков,
Где память морщится и прячется в углы,
В размытую листву чужой сирени,
Где улыбнувшийся малыш - не вы,
Вы как-то повзрослели, посерели.
Вы стали фотографией отца,
Которого не видели вживую,
Живете отрицанием конца
И ожиданием его. Целую
Ваш взмокший лоб, и жду с той стороны,
Где бьются молнии в хрустальный купол,
Малыш смеется, люди влюблены,
Сирень цветет беспомощно и глупо.

01.2025
#Написано_в_можжевельнике

Не знаю, как писать. Кажется, что то пространство, то место, которое разворачивается каждый раз, когда я читаю свой текст, завершено, ограничено, проявлено. И дальнейшее описание и уточнение будет ненужным многословием.
Может, я ошибаюсь в этом своем понимании. Кто-нибудь слышит, видит дорожку из этого лимба? Куда писать дальше?

#сидя_на_муравейнике

И волки спят, и темнота не бьется
Испуганной скотиной под лучом.
Так мир мне в чем-то признается,
А я не понимаю, в чем.

Комменты открыл

Не надо твоей многокрылой свободы,
Сказок в тающем сне.
Слово это явление природы,
Тёмное пламя во мне.

Я б играл в преферанс, разводил канареек,
Но как-то не довелось,
Слова сквозь меня говорят, и звереют,
И видят меня насквозь.

Я сиреневый лай полуночных собак
В тесноте узкогрудых дворов
Собирал по шерстинкам в свой потный кулак,
Со мной были ветер и Бог.

И я вынес себя самого поутру
В эту стылую скважину дня.
Стихами моими пусть пол подотрут,
Лишь бы только любили меня.

04.25
#Написано_в_можжевельнике

Я был великолепней валунов.
Я был невиноватее вина.
Молчание мохнатых мотыльков
И никакого неба глубина
Мне даром доставались, как и всем.
Мы воровали воздух, как могли
В поволжьисто-зеленой полосе.
Дышали, шли, дышали-шли, дышалишли.

И звери-василиски-васильки
Выскакивали вдоль и поперек
И темное глядело из реки,
И оберег бы никакой не уберёг.

Но не было такого ничего
Во всяком случае, снаружи головы.
Ведь всё в произволении Его.
И мы, и вы.

04.25
#Написано_в_можжевельнике

Погибшая вишня светится в темноте
Светлячки ее стараются облетать,
Вроде те же искорки, да не те,
А к чему это, букашечкам не понять.

Догорает вишня в пламени голубом,
Видится ей ботанический райский сад.
Там подруга-яблоня, в пятьдесят втором
Ее сломала парочка октябрят.

До бездонной осени болит жнивье,
Вроде те же лица вокруг, да не те.
Все живое прячется в суете.
Вот и как нам, Господи, без нее?

06.25

#Написано_в_можжевельнике

Закаты, рассветы на фото неразличимы.
Упираясь в небо, в синие кирпичи,
Мы трогаем пальцами швы цементные, ищем щербины и трещины,
Словно внесли ипотечный платеж, словно стены эти обещаны.
Словно риэлтор Петр нам позвенел ключами.
Кто мы - выдох свечи, или сама свеча?
И, чтоб вы понимали, "мы" - это ты да я,
От края до края, но где они, эти края?

07.25
#Написано_в_можжевельнике

Облака наклоняются надо мной,
Я лежу.
Птица парит внутри света,
Внутри солнечных ребер,
Парит так легко,
Как смыкается время
За спиной мальчика,
Бегущего по песку.
О, как свободны они,
Бегающие, летящие, держащиеся за руки, целующиеся,
Толкающиеся из животов матерей,
Застывшие маревом полуденным, илом в воде стынущие!
Каково им это - не видеть в каждом закате смерть дня, в каждом рассвете - смерть ночи?

07.25
#Написано_в_можжевельнике

Александр Кабанов

Стал забывать себя, и музыку, и смех —
мне нужен только плащ, чтоб выходить из комы
под бесконечный дождь, где я придумал всех:
читатели мои, да будем мы знакомы.

Вот этот город — ваш, и этот погреб — ваш,
я эти крыши крыл последними словами;
пусть будет вкусным бог, завёрнутый в лаваш,
и разделённый поровну меж вами.

Пусть говорят вода и воздух о своём,
используя язык ночного листопада:
плодитесь по любви, крещёные дождём,
но вы и сами знаете, как надо.

И пусть кровоточит акации кора,
наружу вырабатывая камедь, —
чтоб загустеть смогла осенняя пора
и стала материнской ваша память.

Читатели мои — последняя родня,
дождём полусухим наполните посуду,
и самый первый тост пусть будет за меня,
и я запомню вас, когда себя забуду.

2025

#Мастер_в_можжевельнике

надо бы возобновить эту тему, а то много накопилось всякого интересного

Мы сделаны из солнца и дождя,
Из темноты, из воска, из какой-то дури,
И хочется представить, да нельзя,
Тот мир, где нас бы не задули.
Мы свечи, мы стоим на сквозняке,
И зажжены Его благою волей.
И вертится углем на языке:
Я к вам пишу, чего же боле?

08.25
#Написано_в_можжевельнике

Ночью в августе кажется жутким
Свет, звенящий внутри головы,
Крик припавшей к земле незабудки
И дыхание мертвой травы.
Вываливается из тумана
Месяц с ножиком, старая тварь,
Опрокидывает полстакана,
Достает и слюнявит словарь.
Как же это на человечьем?
/Идет звездопад проливной/
Из всей моей сумрачной речи
Слышно то, что не сказано мной.
Говорит, еле двигая деснами,
/Как людские слова черствы/
Вот космос, заросший звездами,
А в нем - одинокие вы.

09.25
#Написано_в_можжевельнике

Любое стихотворение надо понимать в той степени неадекватности, в которой оно написано.
#долго_думал

Алексей Цветков

элегия о раковине

мы собирали раковины на
жемчужном побережье океана
из них мое внимание одна
изяществом сугубым приковала

я знал что в ней существовал червяк
он по линнею был моллюском то есть
но сдох и лучше так как он чем так
как мы закончить жизненную повесть

я грустно осмотрел свои штаны
и выразился на чистейшем русском
сообразив что судьбы не равны
и в ящик веселей сыграть моллюском

поскольку в светлом будущем никто
в своем уме палеонтолог даже
не примется в песке искать пальто
не станет собирать штанов на пляже

пусть червяка не вспомнит ни один
но кто несокрушимую как атом
обдует и положит на камин
подержанную челюсть с имплантатом

ты скажешь селяви но лучше б ты
молчала в тряпочку наступит утро
ни геометрии ни перламутра
от нашей не останется тщеты

#Мастер_в_можжевельнике

Дыши, не дыши, не дыши и опять дыши,
Посмотри на холодную Волгу, на хрупкие камыши,
На свинцовое небо, деревьев латунь и медь,
Тебе бы так чернеть, блестеть, тебе бы так пламенеть.

Замереть на холме как столб, как мыслящий карандаш,
Видеть, как рынок-вокзал внутри оборачивается в пейзаж,
Но стой и корми собой надвигающийся абсурд,
Пчелы и муравьи тебя высосут, унесут.

Будешь летать над лесом пустым пауком, листом,
Будет писать об этом Публий Овидий Назон.
Может быть, выдадут крылья, может, скажут, лети.
Только нет таких крыльев, что могут тебя нести.

Не будет твоей судьба воробьев и ворон,
Но, говорят, после смерти поэт превращается в дрон.
И когда полетишь по адресу, металлическая душа,
Ворованный воздух втягивай, не забывай дышать.

09.25
#Написано_в_можжевельнике

Бред какой-то. Но, реально, во сне писалось.

Что дают мне сны, когда я начинаю лучше спать?
Я гляжу, как в книгах Кафки оживают чудеса,
Как в лефортовских застенках, досмотрев видеоряд,
Вечный жид, кряхтя, выходит на последний променад.
В ульях засыпают осы, жизнь так и не поглядев,
Превращаясь в романтичных, но кусачих юных дев.
В перекличках, переливах, неблизка и неясна
Небоскребом, пирамидой зиждется громада сна.

10.25

#Написано_в_можжевельнике