Я идиот, мне 30 лет,
У меня в шкафу не один скелет,
У меня есть вопрос на любой ответ,
И это мучительно страшно.

Мои 30 лет уходят в песок,
Я не могу найти свой носок,
У меня начинает болеть висок,
Я молча ем свое брашно.

Вокруг - королевство закрытых зеркал.
От них я устал, и еще раз устал.
И придумал тень черноморских скал,
Шлем витязя на песке.

Этот витязь из всей своей роты остался один,
Бродит по берегу, неприкаян и нелюдим,
Не открывая ни перед кем своего лица.
Три раза бросался на острие меча-кладенца.
Да только все мимо.

Гора становится небом, небо - тяжелой горой.
Там, наверху, прекрасно, но жрать охота порой.
В кого бы ни превращался мой лирический негерой,
Сказка неотворима.

Мне 30 лет и я идиот.
У меня в голове жар-птица поет,
Крыльями бьет и в висок клюет,
И колотится изнутри.

Но я идиот и доволен вполне.
На кухню пойду и пожру при луне,
А ты, читатель, не плачь обо мне
И слезы свои утри.

02.01.2021
#Написано_в_можжевельнике

Это детское зрение - трава на уровне глаз -
Я растерял: прощайте, жучки-таракашки.
Я теперь далеко. И тело - не тело, каркас,
Еще почему-то нуждающийся в рубашке.

Какой взрослый навык - уметь смотреть в зеркала!
Копить под зрачком рвотную зелень болота,
Тренировать по вечерам с другого конца стола
Удушливо-черный, жаркий взгляд Иуды Искариота.

Вот так ахеец, увидевший остов сгоревшего корабля,
Должен эту чужую кровавую землю считать и могилой и родиной.
И прорастает под языком взрослое слово ... Тля.
Смотрите-ка, тля обосновалась на листьях чёрной смородины.

05.2020

Старый учитель русского языка
Сентябрьским утром превращается в чайку.
Окно открывается, и по стеклу рука
Соскальзывает, ни единого отпечатка
Не оставляя. Это уже крыло.
Учитель взлетает выше. Огненные колесницы
Его обгоняют. Небо белым-бело,
Чем-то напоминает ненаписанные страницы
Голубиной и чаячьей книги...
Он всегда сторонился религий,
А тут прилетает к Богу,
Садится Ему на плечо.
Говорит, говорит так много,
Что кажется - ни о чём.
Бог кивает. Прищуривает глаз.
Он всё понял, хотя - поди нас, пойми.
За пятым небом защёлкали стёртые шестерни.
Учитель видит окно в облаках, летит и попадает в класс.
Всё замирает. Как же красивы их лица...
Преодолев тишину, разлитую в солнечном свете,
Класс встаёт. Учитель садится,
Берёт в руки журнал:
- Здравствуйте, дети!

#Написано_в_можжевельнике
09.2020

новое

Я останусь выдохом июля,
Поэтому август меня не вспомнит.
Время есть дом, и оно образует
Космос квартир, коридоров и комнат.
Там, в тишине, в невесомости люди
Гордятся закрутками и пирогами,
Любят глазами, любят руками,
Наверное, больше ничем не любят.
В августе звездам на небе тесно.
Падают некоторые, не вывозят
Этой вечной нехватки места.
Люди потом собирают звезды,
В банки закатывают, ставят в погреб.
Открывают на Новый Год.
Август щедрый, август добрый,
От него не убудет, он не пройдет.

09.24
#Написано_в_можжевельнике

новое

Уходит, ничего не говоря,
Беспомощное солнце сентября,
И я живу, не щурясь и не целясь.
Здесь буйствуют кузнечики в тиши,
Здесь мертвые смеются камыши,
И яблоки несладкие приелись.

Я думаю, гуляя вдоль ручья,
Что жизнь бывает чья-то и ничья,
Я, словно камень или сад, заброшен.
Гляжу на всех из страшной глубины,
Где хор червей, где корни видят сны,
Где свет дневной невыносимой ношей
Не ляжет на лицо подземных рек,
Я - человекосад, я - садочеловек,
Сам для себя невидней и виднее.

И смерть моя безумным январем
Подходит, не скрываясь, день за днем,
И яблоки мне делает вкуснее.

09.24
#Написано_в_можжевельнике

Когда я прохожу мимо своей школы,
Я везде.
Я - уставшее солнце, освещавшее мой класс 20 лет назад,
Я - детская скорбь по лету, смешанная со смутной радостью нового сентября.
Я - синяк под глазом девочки, едущей на велосипеде,
Я - дыра в заборе, которого нет, окружавшем школьный стадион, которого тоже нет.
Я - яблоня, о ствол которой я тогда разбил нос.
Я - морщины на лице училки немецкого, что прошла мимо, не узнав меня.
Я - ее ужасная старость.

Нос еще болит, а двойку по немецкому я не заслужил.
Но то, что я не узнан, правильно.
Я и сам себя не узнаю.

09.24
#Написано_в_можжевельнике

Сейчас нельзя говорить ни о ком, так что молчи и ты.
Чувствуешь, как под твоим языком прорастают цветы?
Ветер срывает с них лепестки,
Обнажая твою пустоту.
Как тебе с бурей такой внутри, холодно ли во рту?

мотылёк победивший притяжение огня
становится светлячком
не жалеет ни о чем ни о ком
для него не существует меня
чувствует что-то горит внутри
суетится летает каждый вечер крича
господи посмотри на меня посмотри
разве я не твоя свеча

10.24
#Написано_в_можжевельнике

У архистратига Михаила - меч, не имеющий рукояти,
Вечно острый, пылающий, раскаленный.
Не удержать его никому,
Кто не готов терпеть боль такую же, как ту, которую причиняет.

11.24
#Написано_в_можжевельнике

* * *

в такую ночь все яблоки немы
под проливным дождём неугасимым
мы невесомы и невыносимы
непроходимы невозможны мы

мы из дубов бессмертных проросли
мы дочерей лесных родные братья
мы верим в ночь и в честные объятья
огромной чёрной женщины - земли

заблудишься - не зажигай огня
огонь горит внутри твоей гордыни
лишь стаи рыб из выжженой пустыни
сквозь перископы смотрят на меня

Андрей Коровин

11 октября 2022

#коровин

Язык подводит, рукописи горят,
Сколько меня проснётся следующим утром?
Сколько меня уходит каждую ночь подряд
В глушь черепную? Там все деревья как будто
Отрастили глаза и смотрят, суки, так смотрят
Как я рассыпаюсь на стыд и чужие тени, на снег и слезы.
Нацарапано чем-то острым
Слово "хуй" на коре единственной белой березы,
Рядом со словом "люблю".
Неужто поэзия - в этом, красоты золотое сечение?
В далеком зимнем лесу мистический бродит верблюд,
Плоть и кровь непонятного назначения,
Нервы и кости, сугробы-горбы, дыхания - на полдня,
Скорбь и радость зашедшего дальше прямого взгляда.
Вы прочтете мои стихи, но помолитесь ли за меня,
За мои семь кругов беспокойного ада?

11.24
#Написано_в_можжевельнике

Ночь, храпящий плацкарт, огни обгоняют огни.
Среди снов и дыханий, шепотков, шевелящихся тел,
Убей свое время, геолокацию обмани.
Глаза проводницы светятся в темноте.
Она задевает меня крылом кожистым по лицу,
Мимо проходит, чай поднося, какую-то темную воду,
Некому, случайно очнувшемуся юнцу.
Поезд гудит, свою чудовищную природу
Обнажая в скрежете ребер, в дыхании сквозняков,
В стожильной пульсации леса, воздуха, проводов и стоп-крана.
Пассажиры гуляют между его позвонков,
Пьют его кипяченую кровь из титана.
И в этой бессонице я, безликий гомер,
Видя, как зумер-персей любит свою андромеду,
Вторгается ритмом своим в эту хитрую музыку сфер,
Понимаю, что больше в Москву я плацкартом не еду.

11.24
#Написано_в_можжевельнике

Я знаю, Рыжий остался там, потому что любил,
Я знаю, стихи добывают из самых глубоких могил,
Куда не спускается без охранников сатана,
Где гравитация на тишину заменена.
Там сидят поэты кружочком вокруг костра,
Пишут, читают и жгут. Так исчезает страх.
Зверье неприкаянное бродит вокруг, рыча.
Вспотевшие ангелы читают из-за плеча.
Что успеют запомнить, потом унесут наверх.
Что донесли, поделят потом на всех.

12.24
#Написано_в_можжевельнике

Вот это мы любим, это нам нравится)

"Эффективная психическая деятельность исчезает в скрытом внутреннем мире; сознательное эго пациента лишается витального чувства и действия, и становится как бы нереальным. Вы можете улавливать проблески интенсивной деятельности, совершающейся во внутреннем мире, через сновидения и фантазии, однако сознательное эго пациента просто сообщает об этих явлениях, как если бы бы оно было нейтральным наблюдателем, лично не вовлеченным в эту внутреннюю драму. Отношение к внешнему миру точно такое же: невовлеченность и отчужденное наблюдение без какого-либо чувства, как если бы газетный репортер описывал событие, которое ему лично неинтересно и вызывает скуку. Такая деятельность может казаться механической. Когда развивается шизоидное состояние, сознательное эго, по-видимому, находится в состоянии бесчувствия между двумя мирами, внутренним и внешним, и не имеет каких-либо реальных взаимоотношений ни с одним из них. Оно диктует эмоциональное бездействие на основании собственной невовлеченности в эффективную деятельность.
<...>
Пример пациентки, описывающей себя как пребывающую в депрессии, когда она в действительности была шизоидом, может быть здесь полезен. Она начала сессию следующими словами: «Я нахожусь в крайней депрессии. Я просто сижу и не могу встать с кресла. Будущее пусто, я не вижу в нем никакой цели. Я чувствую ужасную скукуи хочу больших изменений. Я чувствую безнадежность, покорность, отсутствие выхода, тупик. Хотелось бы мне знать, как я смогу передвигаться и справлюсь с данным состоянием». (Аналитик: «Ваше решение состоит в том, чтобы все заглушить, ничего не чувствовать, отказаться от любых реальных эмоциональных взаимоотношений с людьми и просто механически “делать дела”, быть роботом».) Ее реакция ясно высветила шизоидную черту: «Да, мне все безразлично, я ничего не замечаю. Затем я чувствую тревогу, поняв, что так себя вести опасно. Если я не заставляю себя что-либо делать, то просто сижу, не испытывая ни тревоги, ни какой-либо заинтересованности». (Аналитик: «Таковы ваши реакции и в ходе анализа по отношению ко мне: не поддаваться воздействию, не быть чем-либо взволнованной, не реагировать на меня».) Ее ответ: «Если бы я что-либо испытывала, то ощутила бы крайнее раздражение в ваш адрес. Я ненавижу вас и питаю к вам отвращение за то, что вы заставляете меня переживать подобные чувства. Чем более я втягиваюсь в отношения с вами, тем большей дурой, которой наносят тайный вред, я себя чувствую».
Простой факт присутствия аналитика как другого человека, с которым ей приходилось быть эмоционально искренней, т.е. выражать то, что она действительно чувствовала, вызвал у нее эмоциональный кризис, с которым она могла справиться, лишьуничтожив данные взаимоотношения. Поэтому ее главной защитой от тревоги было решение не вступать в эмоциональный контакт, быть недоступной и держать всех на расстоянии. Однажды она сказала: «Я скорее стану ненавидеть, чем любить вас», однако ее настрой был еще более фатальным. Она не могла ни любить, ни ненавидеть, она вообще не могла ничего чувствовать, и внешне на сессиях часто казалась ленивой, испытывающей скуку, занимающей позицию невмешательства".
(с) Гарри Гантрип - Шизоидные явления, объектные отношения и самость

С изнанки ветер темен и ветвист
Седыми молниями, бьющими в полете
Случайных ангелов и сумасшедших птиц.
Он видит, как вы бреетесь, встаете
в чужие тапки, не открыв глаза.
Залив два кофе в стонущий желудок,
Вы смотрите не в зеркало, а за,
Вглубь стен, в бессмысленность посуды,
Которая о вас не прозвенит,
Хрустальный штоф наполнят на поминках,
И только. Только ветер говорит,
И дует с черно-белых фотоснимков,
Где память морщится и прячется в углы,
В размытую листву чужой сирени,
Где улыбнувшийся малыш - не вы,
Вы как-то повзрослели, посерели.
Вы стали фотографией отца,
Которого не видели вживую,
Живете отрицанием конца
И ожиданием его. Целую
Ваш взмокший лоб, и жду с той стороны,
Где бьются молнии в хрустальный купол,
Малыш смеется, люди влюблены,
Сирень цветет беспомощно и глупо.

01.2025
#Написано_в_можжевельнике

Не знаю, как писать. Кажется, что то пространство, то место, которое разворачивается каждый раз, когда я читаю свой текст, завершено, ограничено, проявлено. И дальнейшее описание и уточнение будет ненужным многословием.
Может, я ошибаюсь в этом своем понимании. Кто-нибудь слышит, видит дорожку из этого лимба? Куда писать дальше?

#сидя_на_муравейнике

И волки спят, и темнота не бьется
Испуганной скотиной под лучом.
Так мир мне в чем-то признается,
А я не понимаю, в чем.

Комменты открыл