Уличная магия

Ветер - хитрая штука,
Память воздушных масс.
Не запомнит нас,
Даже развеяв нас.
Черешня падает в лужу
Сатурном на плодоножке,
Я знаю, что все понарошку,
Понарошка идет по дорожке,
Сворачивает в подъезд.
Оп, исчез.

#Написано_в_можжевельнике
06.22

Стакан из Атлантиды наполовину пруст
Любой заболоцкий наполовину куст.
Люди и вещи проистекают в нас,
Палимпсест вселенский, божественный копипаст.

И Ленин, и Троцкий остались рядом с тобой,
Сидят клещами под кожей, крутят твоей головой.
Глядя в зеркало, веришь в теорию струн,
И Гитлер с тобою верит, и Геббельс, и Мао Цзэдун.

Рубиновый аист летит на стылый закат
В рубиновом аисте дремлют три сотни солдат.
Тянется время слева направо, итог -
Ежедневник кончается, вечер, тяжёлый глоток
Лёгкого уксуса на белом морском берегу,
Встречу белого урсуса - ничего сказать не смогу.
Будем бродить по берегу - он курит, а я молчу.
Люди скажут - свалил в Америку, а я - уехал к врачу,

Где яблок вкус так зелен и антонов,
Где лебеда все ищет, как пробиться
в асфальтовое сердце городов.
Где в пять утра над Волгой чайки
Так хрипло лают, что заранее светло.

04.2022
#Написано_в_можжевельнике

Тишина, упавшая на город,
Слишком много нам с тобой должна:
И халвы, и пряников печальных,
И стоять недвижно между слов,
Растворяться плавненько под утро,
Умирая, голосить в рассвет.

#Написано_в_можжевельнике
08.22

Пыль и полынь, мертвый язык дороги
Поддержит идущего, странствующего простит.
Бродячая кошка, завидев тебя, поет,
Хвост задрав, бросается в ноги,
Будто все девять жизней ее
Ты держишь в своей горсти.

Где-то там, во дворах, на теплотрассах,
Слушают Летова, как лет надцать назад тому
Школота выбиралась из своих тридевятых классов,
Воскрешала и взращивала древнюю летнюю тьму.

Теперь ты сам как Летов,
Живешь в стране бесполезных советов,
Орешь в чьем-то школотячьем сердце.
И смеешь, впервые смеешь называть
Все, что было - детством.

На самом деле время неподвижно,
Скорее всего, вообще нет времени.
А ты движешься, бежишь кошкой, то дальше, то ближе,
Ластишься, крутишь хвостом,
и уходишь потом, типа надоели мне...

07.22
#Написано_в_можжевельнике

Черные королевы ютятся в сгоревших домах,
Белые королевы пируют на снежных холмах,
И те и другие по весне обращаются птицами.
Их короли сеют ветер, ломают талые льды,
Смотрят на дикую воду, морщат высокие лбы,
Забыв отраженья в реке, уходят, безлицые.

Долго идут на запад, долго идут на восток.
Тяжелый кровавый запах тянется между строк.
Были следы человечьи, станут звериными.
Вроде бы все нормально, все идет своим чередом,
Но по дороге к храму, оглядываясь на свой дом,
Я знаю, я что-то забыл, но не помню, что именно.

Слева высокая церковь, справа консервный завод.
Вроде пасхальное шествие, но никто не поет.
Я думаю так, иду вдоль деревьев, в глаз попадает ветка.
Слева шагает некто с лампадой или свечой,
При команде "равняйсь", смотря сквозь мое плечо,
Он будет искать отчаянно
Грудь четвёртого человека.

Воздух гребя когтями, от боли совсем одурев,
Короли, вернувшись, наощупь ищут своих королев.
Ради какой любви играть в эти страшные прятки?
В никакой стране, во времени никаком,
Погрузневшие миллениалы разговляются шашлыком,
И херачит седой рокенрол из помятой девятки.

29.04.22
#Написано_в_можжевельнике

1.
Эта печаль проста, предельно проста:
Себя не учил наизусть, а читал с листа.
Теперь в моем доме зима, снежные простыни,
Все дети ушли, уснули, остались взрослые.
Ни крыши, ни стен, под ногами грязное месиво.
Мерзнут, ежатся, делают вид, что весело,
Потом тихонько, избрав благовидный предлог,
Выскальзывают за порог.
Вокруг не море, не пляж, не майами-ницца,
А лес индевелый, кормилец, детоубийца.
Чудеса свои скорбные он подарит тому,
Кто умеет падать снежинкой, вкручиваться во тьму.
Чтобы согреться, не хватит костра и меха,
Мне диктует меня мое охрипшее эхо:
Помнишь, как бабушка фотки называла чуднО - "фотоснимки",
А ты, лежа в маминой спальне, на протертом ковре,
Считал парящие в воздухе солнечные пылинки,
Не удивляясь солнцу, живущему в декабре?..
Слова замерзают, как в сказке, вылетев из груди.
Так легче запомнить. Выучишь - приходи.

01.2022
#Написано_в_можжевельнике

2.
Когда ты - землеройка, как представить масштаб
Трактора, осенью изменяющего ландшафт?
Клен тянет руки, с шумом падая навзничь,
Листьями прикрывая избитую землю на ночь.
Так же, ковшом, моя память меняет меня:
Как случайную землеройку, пробуждая и хороня.

Говорят, у мышей есть примета: если съел асфодель,
У тебя остается путь, но ты забываешь цель.

Мы считаем ад подземным, ведь свойство земли - верность.
Они - суслики-кроты-полевки - считают адом поверхность,
Где яд и клетки, горячий асфальт летом, зимой - соленая корка,
Круглогодично - колеса, копыта коней.
А рай - это дом, темнота родительской норки
Меж мокрых и вкусных благословенных корней.
Здесь, на поверхности, смерть - часть жизни, коль остываешь, остынь,
А там, под землей, частью жизни пищит, безволосая, другая жизнь.
Очень похожа на бессмертие этакая жизнь-вновь.
Вот нехитрая эсхатология грызунов.

Трактор затих. Мы сидим с землеройкой, два глотка тишины.
Усталое междуречье, мысли текут, как сны,
Что память измерить просто: смертями, детьми, трудом,
Что сейчас отряхнемся, пойдем строить каждый свой дом,
На днях прилетал, чирикал один из крылатых ребят:
Они там тоже строят что-то, вертоград, говорят.

01.2022
#Написано_в_можжевельнике

3.
Блины - в белене, лебеди - в лебеде,
Дядька - в Киеве, я - неизвестно где.
Вроде, знакомо все: город, улица, дом,
Но я живу как сосед - сам себе не знаком.
Убегая из сказки про дурака и смерть,
Где все похожи на автора, если долго смотреть,
Я стал, такой, в шамбале весь, где лотосы
Ясноглазые, и заря,
Но явился мне крейсер Аврора, лопасти
Черные, чугунные якоря.
И опять овощами прелыми тянет с зимнего рынка,
За гаражами в ручье бьется об лед золотая рыбка,
Летом пребудет с тобой золотарник, полынь, лебеда,
Зимой - вьюга, сугробы, волхва-дворника ассирийская борода.
Затем вы, поэты, сукины дети, не знали своих отцов,
Чтоб любая хрущевка вам, дверь раззявив, теплой пастью дышала в лицо.
Некто бормочет это сквозь сон, всхлипывает слюной,
На бок другой поворачивается, мой дом, наверное, мой.

01.2022
#Написано_в_можжевельнике

Я - спящий автобус где-нибудь под Саратовом,
Я - мокрый суглинок под лопатой старого дачника,
Такой же неподвижный, безнадёжно устойчивый,
Что только весенний воздух способен меня разрушить.
И я буду слушать, как прорастает время
Сквозь фотографии родичей на стене,
Буду весь сконцентрирован где-то в районе коленей,
Побаливающих к зиме.
Я буду читать с листа и писать каракули,
Не буду есть, что нельзя, буду лишь то, что можно,
Потом, во сне, коченея от ужаса, звать собаку и,
Просыпаясь, ловить на себе ее взгляд тревожный,
Уткнувшись в ковер, лежать в постели, болен неизлечимо,
Слушать Цоя, в школу на той неделе, мама сказала - грипп,
Горчичники и уколы терпеть, становясь потихоньку мужчиной,
На ковре - треугольники облаков, многогранники рыб.
В итоге, я сяду за стол, где вороны и венеры,
В лазоревой дымке - усталые лица предков,
Чувствуя холод в затылке, схвачу осторожно, но крепко
За хвост пролетающего лангольера.

новое
#Написано_в_можжевельнике

Если твой прохладен живот, значит, ты спишь на спине,
Тогда потолок - это стена. Тени ползут по стене.
Они превращаются в магазин, корову, магнитофон,
Вереницу рабов с бурдюками вина, последним идет Платон.
За ним - колесница, которую тянут крысы, козел и кот.
Козел отвечает за газ, кот - за тормоз, крысы - за поворот.
Возница правит к замку тирана, челядь бросает цветы.
Животу становится холодней от мысли: тиран - это ты.
В этой части сон становится сном, но речь идет не о сне:
В горло предатель метит копьем, скользя в разлитом вине,
Ты просыпаешься, грудь твоя вскрыта, криком изломан рот,
Некто высокий в маске шакала перо на весы кладет.
Ты чувствуешь, как от тебя отделяют бессмертную душу твою
Чтоб ты усвоил, щенок, мой мальчик: не ложись на краю.

31.12.2021
#Написано_в_можжевельнике

В темной области моего сердца,
Где радость прячется за виной,
Есть коридор, в конце коридора - дверца.
Она скрипит, разговаривая со мной.

За ней - ничего, стена сердечного камня.
В скрипе этом слышится запах яблок,
Выдох опускающегося пирога, который пекла мне
Бабушка. Быт склоняется набок,
Становится предо мной на колено,
Огромный, как дух, мелкий, как день зарплаты,
Мне почти тридцать пять. Если хочется плакать, надо ругаться матом.
Кажется, это горе:
Что-то между плитой газовой
И ранним туманным утром,
Между старым трюмо и опустевшей кроватью,
Между любящих рук - нагревшийся воздух.

#Написано_в_можжевельнике
03.2023

Я пришел к тебе в дом, я собрал всех, кто может смотреть.
Показал простыню предрассветного римского неба,
Пружины и шестерни звездного свода,
Картонных богов эллинизма, фарфоровых слоников,
Пластиковых быков, гипсовую черепаху,
Мягкую плюшевую рыбу с подергивающимся хвостом.
Все отвернулись, и только ты мне сказала,
Что это похоже на смерть.
И тем остановила смерть.

04.2023
#Написано_в_можжевельнике

Смотри, Бог призывает палые листья,
Камни завораживает, уговаривает водой.
История - пистолет, а время - всего лишь выстрел,
Прозвучавший рядом с твоей головой, с моей головой.

Ты говоришь, это время темно и серо,
Темно и серо, огонь и сера, поэты слепнут.
Мальчик пишет наощупь, пишет Гомера, он видит Гомера,
И взгляд его становится светлым.

Ты говоришь, те - не эти, а эти - не те.
Я отвечаю: ангелов делают в темноте,
В такой темноте будут зубы болеть
и не сможешь найти их рукой,
К тебе подойдет сатана и спросит, щурясь:
кто ты такой?
Прикинь, он не знает, кто ты такой,
А ты тоже не в курсе.

Ты, вообще, знаешь ли что-то, кроме
Говорящей крови, молчащей крови?
Все смешалось, люди и кони.
Наивный такой, на старой иконе
Искал себя и нашел себя
Не в Георгии, но в драконе.

Зверь, вышел из бездны, стоит на камне, под камнем болит.
Дай мне, Господи, светлых Твоих молитв,
Ясных, как летнее небо,
Как голубая трава Твоих незаметных полей.
Одолей дракона, Георгий, побыстрей одолей.
Может, тогда я встречу Гомера.
Сядем, поговорим...

#Написано_в_можжевельнике
02.23

Ты в городе, дрожит под кожей
Бессонный голос площадей.
Закрыв глаза, увидеть сможешь
Тяжелое присутствие людей.
Пробелом крестика в области груди
Они толкают воздух впереди.
Есть люди, прорастающие вниз,
Чья совесть тяжелее подбородка.
Смотри в провалы глаз, овалы лиц,
У самых губ держа свое "простите"
Задень плечом гуляющую пару.
Меж их сплетенных рук мерцают нити
Любви и страха, злости и вины.
Так, перегревшись, старая проводка,
Пунктиром жженым лезет из стены.

#Написано_в_можжевельнике
07.2023

В который раз убеждаюсь, что в это лукавое время один из самых эффективных способов поиска ответа - это разрушение вопроса.
#сидя_на_муравейнике

1. Имеет ли писатель вообще возможность хотеть писать? Творческий замысел это прям такое самостоятельное понятие?
Очень важно при обсуждении не поймать синдром завуча, как будто бы достаточно артикулировать роли, навесить обязанности, распилить на всех ответственность, чтобы все в полной мере проявили себя как высокоорганизованные личности с устойчивой самодетерминацией. Так и здесь, нет оснований рассуждать о том, что творческий замысел так сильно зависит от желания автора лишь потому, что автор - это автор.
Вообще в отношениях языка и автора очень много беспомощности и следующего из этой беспомощности насилия. Марина Кулакова мне говорила, что стихи должны быть убедительными. Окей, так они потому и должны, потому что без этого они будут беспомощными, позорными, нелепыми, неубедительными в полной мере. Поэтому разговоры о поэзии гораздо более убедительны, чем сама поэзия. Поэтому "и труд нелеп и бестолкова праздность и с плеч долой все та же голова, когда приходит бешеная ясность, насилуя притихшие слова". Сколько в этом акте насилия беспомощности, слышите?

2. В обычном разговоре всегда ли получается сказать то, что хочется? Всегда ли речь безотказна? Всегда ли понимаешь то, что хочешь, отделяешь одно желание от другого? Даже, если читатель заходит в магазин или в интернет с желанием "эх, а вот почитать бы что-то такое, контркультурненькое", то подобные желание продиктовано больше не желанием читателя, а его осведомленностью о контркультуре, и существовании такого понятия. Это как почитать Хайдеггера, а потом говорить, что ты экзистенциалист. Потому что почитать Хайдеггера проще, чем потусить в Освенциме, как Франкл, например.
Основной мой тезис в том, что отношения автора, текста и читателя полны беспомощности и это естественно, учитывая четвертого собеседника в этой триаде - язык.

Ночь. Дерево во дворе, свет в подъезде.
Сентябрь почти отъехал.
Пока яблоки падают, на них проступают лица
Бывших друзей, врагов, кредиторов, соседей.
От бетонной стены отражается робкое эхо.
И какого хера, яблонька, тебе не спится?

Что ты в землю долбишь, старая, глухо и долго,
Будто тебе отвечают камни и родники?
- Да, отвечают, родимый. Я спрашивала у Волги,
Как живет твоя мама на том берегу реки.

- Зачем ты показываешь мне эти мерзкие рожи?
Только плоды свои все потратишь напрасно.
- Это сказка, мой милый, съешь кусочек, мой ясный -
Вспомнишь хорошее всё, то, что вспомнить можно.

- Что ты делаешь в этом колодце, брежневском колизее?
Почему не сдохла под этим душным асфальтом?
Или это просто, такое, типа, везенье -
Ожидать, пока срубят, в этом дворе проклятом?
- Черепа детей под корнями нянчу, яблочная брусчатка.
Посмотри, в их глазницах сладких заснули осы.
Что поделать, вам, длинноногим, быстрокрылым, нужна клетчатка.
Ну что, мой дружочек, есть ли еще вопросы?

09.2023
#Написано_в_можжевельнике

Знаешь, как мы появились?
Кто-то в цветочном космосе вырастил камни.
Долго гранитную глыбу гладил ирис
Измочаленными лепестками.
Потом все вспыхнуло и исчезло,
Стало бессонным, мрачным, невидимым, черно-белым,
На каменные твои колени глупая кошка залезла,
Грела их, грела беспомощным мягким телом.
И вот ты говоришь на языке вещей, ставишь зонтик в угол, градусник под мышку, когда простужен.
Твой ребёнок смахивает на Мессию,
Кормит голубей хлебом, ходит по воде, топает по лужам.
Люди оглядываются вам вслед,
Вы гуляете в парке,
Еще пара шагов, пара луж, пара строчек,
Солнце сегодня кажется слишком ярким
Ты проглотишь камень в горле,
И позовешь хрипло, неловко:
- Иди сюда, мальчик мой, мой цветочек.

11.2023
#Написано_в_можжевельнике