-Да не горюй, малец, - тяжелая рука Рисы опустилась на плечо, - все мы когда-нибудь умрем. Посто кто-то освободился уже сейчас и больше не мучается. А за тебя я искренне рад. Устроишься куда в другое место, может, доживешь до тридцати. У Копфеля все уже землю кормят. Хоть черви не голодны.

В светлом уютном городе, расположенном возле раскидистого лиственного леса, все было не так, как у других.

Люди здесь жили особняком, с чужаками не водились и ограждали свое скромное жилище магией - от дурных и любопытных глаз путников.

Тепло общались жители только друг с другом и помогали всегда только своим. Чужакам, проходящим мимо и способным разглядеть сквозь магическую завесу городок, не подавали и стакана воды, ибо считалось подобное дурным тоном.

Не всегда этот город, название которому Цель, был так вражески настроен на целый мир. И людей они раньше любили и всем помогали. Исцеляли больных, чудеса творили невиданные, на ноги немощных поднимали, а было тому логическое объяснение.

Жители Цели обладали магией целительной, коей нет ни у кого более.

Сила та находилась в волосах их, поэтому все Цели были длинноволосые. Магия блестела в корнях и переливалась на кончиках, заставляя путников завороженно наблюдать за такой красотой.

Цели любили красоваться, выходили в свет и предлагали свои услуги. Не за бесплатно, конечно. Лечением и выживали.

А потом пора наступила ненастная. Прознали люди городские о волосах их волшебных и стали набеги делать на деревни и волосы под корень срезать.

Много тогда полегло, а те, кто остались в живых, навсегда создали защиту и стены построили высокие, чтобы никто никогда не смог пробраться в город Циль. С тех пор город этот обходили стороной.



***

Рапунцель почесал лысую макушку и фыркнул. Старец, сидевший в позе лотоса на жесткой скамье, чуть с нее и не рухнул.

-Цокать ты не смей так языком! Эта наша история! Страшно, что творилось в те времена!

Парень шестнадцати лет отроду в те года не жил и историю эту слушал уже раз сотый. Каждый раз Матцель добавлял все новые и новые события, приукрашивал и подавал все так, будто сам являлся свидетелем дел прошлых.

К старцу он приходить не любил, но матушка его-слабая сердцем на добрые дела, каждую неделю посылала его с гостинцами на окраину города.

Рапунцель добирался до лачуги Матцеля на своих двоих и в глубине души проклинал каменистую дорогу, ведущую окольными путями через весь город.

Корзину со съестным он обычно оставлял возле всегда настежь открытой двери и покорно садился слушать историю.

Матцелю перевалило за сто лет и он уже ничего толком и не помнил. Его-то с трудом узнавал, а что сказывал затертую до дыр историю, и подавно не вспомнил бы.

-Пора мне, дед. История твоя замечательна, но и по дому дела делать надобно.

Матцель покачал головой. Длинные белые волосы упали на землю. При желании ими можно было обмотаться, подобно кокону. Или повеситься на худой конец.

-Где твои волосы? Почему я не вижу их? Как твоя магия? Проснулась ли?

Рапунцель потрогал нагревшуюся кожу головы от солнца и махнул на прощание
рукой. Объяснять почему он безволосый не было никакого желания. Тем более на прошлой неделе он уже говорил, а повторяться не было нужды.

Мельник положил руки на стену по обе стороны от окна и прильнул еще ближе, едва не выдавив весом оконную раму.
По левую сторону от входной двери,
что-то зашевелилось и поползло к миске. Кошка? Собака?
Мальчишка подумал, что существо намного больше обычной дворняги. Оно выглядело не как животное. А как… Человек?
Сгорбленная фигура, с торчащими наружу позвонками и синюшной мертвой кожей, отходившей от костей на локтях и ключицах, утробно зарычала и начала жадно лакать молоко их миски. Вторак кинул ей на пол то, что было завернуто в сверток. Мельник мог поклясться, что видел кусок мяса, шлепнувшийся на пол.
Мельник отлип от окна и согнулся пополам. Его долго рвало кислой слюной, после чего он сам того не понимая, полез в карман, вытащив карту дрожащими пальцами. Перевернул картинкой вверх и потерял дар речи.

Лазар понял — дело дрянь.