Они — одноклассники на пороге взрослой жизни.
Дима давно влюблён в Лену — и наконец получает взаимность.
Но одно недоразумение превращает любовь в ненависть.
Раненый предательством, он клянётся: она не будет счастлива.
Лена уезжает в другой город, мечтая начать заново, но прошлое не отпускает.
И вдруг в её жизни появляется Вит...
Сможет ли она снова поверить - и кому отдаст своё сердце?

Две секунды до поцелуя, который я хотел сорвать с манящих полуоткрытых губ, и… девушка высвободилась, применив хитрый боевой прием.
—Вечеринка окончена.Уходите. — не дожидаясь ответа, развернулась и скрылась в дверях дома.

Ева посчитала, что терять ей абсолютно нечего. Душа не показалась ей такой уж большой потерей, клятва служить созданию Ада в тот момент ничуть не испугала. Находясь на грани отчаяния, почти потеряв разум от боли и сердечных страданий, Ева подписала договор с демоном.

Тара не оправившись после смерти родителей, неожиданно теряет еще и сестру. Травмирующие события заставляют девушку забыть о том, что в Органоке существуют суровые правила: все сироты должны отправиться в государственный пансионат, про который ходит нелестная молва. Девушка, боясь потерять себя там, решает сбежать из города. Но внезапно сталкивается с красивым священником, который предлагает ей помощь... Поселиться в его пансионе, где она, по его словам, сможет дождаться совершеннолетия и спокойно уйти. Окто Марис весьма убедителен и кажется совсем безобидным, если бы не одно, но... 

В своей прежней человеческой жизни Ева не успела стать матерью, а сейчас это и вовсе было невозможно. Она всегда любила детей, но теперь старалась избегать общения с ними. Они напоминали ей о том,чего она лишилась, и о том, кто она теперь. Это было очень болезненно, поэтому Ева старалась не позволять себе этих чувств, чтобы не делать еще больнее.

Аргон проводил парнишку
задумчивым взглядом, затем чиркнул зажигалкой. Никотиновый дым попал в легкие, раздражая их и вызывая мгновенное удушье, провоцируя спазмирующий кашель. Но Морис только рад был кашлять и с радостью бы выблевал легкие, если бы мог. Именно в такие моменты он чувствовал себя живым.
К еде Аргон так и не притронулся.