Этот мир разделен чертой. С одной стороны правит Светлый Господин, с другой живут простые смертные. Если они окажутся на половине Светлого Господина, то превратятся в нечисть.

Однажды к жене Светлого Господина приходит смертный, который не помнит кто он и откуда, но называет себя Стражем. Сначала она пытается прогнать его обратно за черту, пока не понимает, что они оба связаны проклятьем, снять которые можно, избавив мир от Светлого Господина.

Погоди, ты… Ты действительного этого хочешь? Или просто боишься завтра? Я не лучший вариант для…
-Для чего? - спросила Мавна в недоумении.
И действительно для чего?
Смородник провел пальцами вверх, касаясь груди, медленно обведя ореолу соска подушечкой. Мавна на касания реагировала бурно, и это подстегивало желание продолжать. Одним рывком сорвав с нее ночную рубаху, он прижал ее к себе, утыкаясь носом в волосы и вдыхая их медовый аромат. Девушка умопомрачительно пахла. Ею хотелось дышать.
Снова поцелуй. Жадный и глубокий. Смородник застонал, сдаваясь. Мавна с легкостью избавила его от одежды, покрывая шею и грудь поцелуями, а потом толкнула на кровать, оставшись сверху.
Смородник застыл, расширив глаза. Она была действительно красива и сексуальна настолько, что хотелось лежать так вечность. Девушка сжала его бедра и вновь потянулась за поцелуем. Теперь без робости и страха.
Мавна чувствовала с каким упоением он сжимает ее ягодицы, как гладит по спине и естественно ощущала его желание. Твердое и достаточно большое. Дыхание перехватило. Наверняка завтра останутся синяки на коже. Но это будет завтра, а сегодня…
-Ух, - только и выдал Смородник, когда понял, что находится внутри влажного разгоряченного тела.

Начну с того, что данная книга ошеломляет своей необычностью. Я в таком жанре еще ничего не читала. Было довольно интересно.

Этот тип самый романтизированный. Такие писатели могут начать без какого-либо плана. Они могут по наитию добавлять структурные элементы странными или необычными способами, могут уравновешивать то, что они не следуют структуре сцены или сюжета, с помощью интуиции. Они способны прийти к креативному и необычному течению истории и не всегда понимают, что они делают. От такого подхода у писателей более методологического склада расплавились бы мозги в попытках понять, как интуиты заставляют это работать, потому что сперва кажется, что такое работать вообще не должно. И это очень интересный элемент работы садоводов-интуитов. Этот тип самый редкий, но думаю, что большинство писателей хотят принадлежать к нему, потому что идея того, что ты можешь просто сесть за документ, начать писать, и всё так прекрасно и по-художественному, очень притягательна, но этот тип очень редок. Думаю, это практически как дар. Очень необычно. Потенциальные проблемы этого типа могут быть следующие. В основном это долгое время за редактурой. Комбинация того, что ты следуешь за своей интуицией, которая чаще всего приводит к тому, что проблемы решаются немного дольше, ведь тебе надо покопаться в себе подольше, подольше подумать, – это, соединённое с тем, что ты просто летишь по первому черновику, может вылиться в очень долгий процесс перехода от начала работы над романом к завершению черновика.

-Магия отнимает много сил. Пойдем к Калиннику.
-Опять пиво горькое это? Тебе не кажется, что ты слишком много пьешь?
Чародею казалось. Да еще как. То, что он теперь пристрастился к хмелю, уже замечали все. Даже сам Калинник иногда поглядывал на него недобро с немым предупреждением. Папоротник не хотел скатываться в постоянные пьяные агонии, но ничего пока что сделать не мог. Происшествие в лесу преследовало, выбивало из колеи, и приносило болезненное раздражение.
-Ну, ты чай попьешь. А я пару рюмашек опрокину. Опохмелиться надо, а то голова не варит.
Илара очень настораживало поведение чародея, но докопаться до истины он никак не мог. На прямые вопросы получал лишь тяжелые вздохи, многозначительные взгляды, а иногда и вовсе тишину.
И как ту из него правду выколачивать? Не кулаками же. Вон у него мышцы какие… Еще немного и на солнце светиться начнут. Стремительно краснея. Илар вдруг понял, что дольше чем положено рассматривает Папоротника. Даже не любуется, а завидует. Тут от природы такое роскошество, а у него накачаться с трудом получается. Сколько не работай руками, а они не такие рельефные все равно. Папоротник перехватил взгляд и вскинул брови. Ветер растормошил его рыжие длинные пряди, которые упали на лицо, закрывая обзор.
-Ты меня извини конечно, но я по девочкам буду. Ты там себя надеждами не тешь.
Илар, не ожидая подобной жесткой шутки, заливисто засмеялся в голос.