Дьявольский искаженный смех становился все громче и громче, отдающий прямо в груди Джека, на подобии того как бы в него втыкали раз за разом острые вилы. Гигантские лапы продолжали шумно стучать в стены, цепляться за пол и оставлять глубокие, кривые царапины. Тяжёлое дыхание дотягивалось до спины Джека, вызывая целый табун мурашек и первобытный ужас. А звуки колоколов стали ещё более агрессивными и смешанными, из за чего перед глазами все закружилось и задребезжало

Неожиданно пол стал скользким и приподнялся, превращаясь в покатую горку. Монстр, чей лик все ещё прикрывался тьмой, неустанно гнался вперед. Его изуродованные лапы вытянулись, цепляясь за потолок. Когти издавали скрипучий отвратительный звук, а слюни вместе с черной вязкой жидкостью опускались на Джека тяжёлым весом.

Несколько белых глаз-точек смотрело на него, с пристальным вниманием. Хищно рыча, он дальше продолжил быстрое приближение, снося вместе с собой висящие на стенах картины в щепки

И внезапно перед Джеком возникла стена. Из за силы удара об неё с покатой горки зазвенело в ушах, а сердце само по себе забилось с быстрой скоростью, как будто кто то намеренно включил в нем особую кнопочку. Монстр с сияющими глазами-точками медленно, играя со своей жертвой, опустился на пол, не сводя хищного взгляда с Джека. Ужасающий звук прекратился, лишь слышалось тяжёлое дыхание и хрип. Мерзкий, противный

Из тьмы на свет, что резко включился над головой Джека, показалась лапа. Зелёная с перепонками. Потом вторая - белая перчатка и жёлтый рукав. Затем тьма расступилась и перед ним, прерываемые помехами, черной магмой и разноцветными глазами, оказались головы его... Бывших друзей. Узкая голова Кауфмо с широкой зубастой улыбкой. Риббит без глазниц и вытекающей из пасти черной вязкой субстанции. Воздух внезапно стал напряжённым и сдавленным, послышался хлипкий звук и запахло гнилым, сладким чем то

Искаженным голосом сказал Кауфмо. Ладонь в белой перчатке схватила Джека за плечи, намертво прижимая к стене. Головы приблизились

И лапа придвинулась ближе к головам. Риббит схватила пастью за голову Джека, а Кауфмо вонзил острые зубы в ноги. Они начали его резко растягивать, чтобы порвать пополам... Зазвучал искаженный звук помех, колоколов, детского смеха, музыки и коридор затрясся адским танцем.

А по середине между голов друзей, оказалась знакомая голова - Шут внимательно наблюдала, как разрывается кожа и как сильно страдает Джек. И на лице появилась широкая ухмылка

Красно-синие зрачки блистели искренним весельем, наблюдая за его беспомощными попытками вырваться. Острые клыки Кауфмо вонзились в кости Джека глубже, из за чего усиленная в несколько раз боль пронзила аватар, раздался хруст костей. А зубья Риббита прогрызли череп насквозь. Что то лопнуло и весь кошмарный мир окрасился в бордово-красный цвет, но при этом не меняя вид самой богини

Она медленно вылезла из тела монстра. От неё вытянулись липкие текстуры с мерзким звуком расходящейся плоти, затем плавно зависла в воздухе. Смотрит в глаза, все ещё ухмыляясь. Она касается острым пальцем его живот и головы словно по приказу начали разрывать Джека пополам - от того места где была метка начал рваться комбинезон и проглядываться ткань и органы

Шут повернула голову вбок. Длинные концы колпака звякнули в такт движения, слегка приподнялись. В её голосе звучало разочарование

Шут приблизилась. От неё веет гнилью, холодом, копотью, а от её присутствия все пространство сжималось. Дребезжало, словно стекло после удара. Красно-синие зрачки внимательно изучали Джека, с особым удовольствием наблюдая за тем как он истекает кровью

Из проглядывающейся дыры в теле вывалились органы и показался позвоночник с тазом

Низким голосом спросила Шут, почти утыкаясь к его лбу. Она тяжело дышит, наблюдая за его страданиями. В то время как острые пальцы крепко сжали его тонкую шею и надавили - из его рта немного вышло крови, словно из какой то игрушки

Шут презрительно усмехается, её красно-синие зрачки блистят странным весельем. Бубенцы звякают при движении колпака

Ледяные, полные ненависти и презрения глаза, смотрели ему прямо в души. Красно синие зрачки сузились до точек, а острые пальцы сжимают его шею ещё сильнее. Она смаковала каждый хруст костей несчастного кролика, каждую дрожащую мимику убогой текстуры, которую можно было мять и ломать как тебе угодно. И внутри зажигалось приятным ощущением превосходства, собственной власти и от того так чужая беспомощность так смешила. Так веселила и дурманила

Две головы с силой потянулись в разные стороны, разрывая Джека пополам. Оглушительный хруст костей, органы вывалились на пол, окрашивая черно-белые плитки кровью. Некрасивой, слишком реалистичной лужей. Затем монстр медленно покрылся черной материей, растворяясь в потоке кода. Она наблюдала. Наблюдала за его агонией, но не позволяла потерять сознание

Она хотела, чтобы он ощущал все в деталях

Тихонько произнесла она, резко подняла его за шею на вытянутой руке. Из его растерзанного живота вывалился пустой желудок и нервы, ткань и кости свисали из него наподобие проводов. Острые пальцы сдавлилвали его шею, не давая возможности отвернуться

Шут гаденько улыбается, показывая клыки

Она хватает его за уши, больно впиваясь острыми пальцами. И одним рывком сдирает их, вместе с кусками текстуры, оголяя его желтое нутро. Шут хмыкает, когда на неё брызгается кровь и она с равнодушием глядит на оторванные уши в ладони

Ласковым тон её голоса транслировался прямо в мозг Джека. Опустила голову вбок, из за чего бубенчики звякнули

И Шут рассмеялась. Яростно, истерично, но с большим удовольствием. Фанатичным безумием

Шут с искренним удовольствием наблюдала как зрачки несчастной души двигаются в панике. Она ощущала всем пиксельным телом каждую мысль, каждый болезненный чужой импульс, который разливалась странная волна тепла, сладости. Острые пальцы крепче сдавили тонкую шею Джека, до последнего хруста, отправляя насильно в бессознательное состояние. Однако она не обделила его одним только нокаутом

Богиня с особым презрением откинула половинку Джека на пол. Хлюпание, на поверхности расплылось большое пятно крови, а органы с противным звуком распластались, словно они были отдельными живыми организмами. Носатые ботинки опустились совсем рядом с головой кролика, издав тихий звякающий звук

Оторванные уши покоились в её ладони. Она тут же сжала крепче и отправила прямо внутрь тела Алекса, чтобы они болезненно выросли из его груди

Затем коснулась груди Джека и усилила болезненные ощущения в кошмарно огромных значениях. Чтобы и в бессознательном и при пробуждении боль была адской. И с долгой регенерацией

Назидательно пропела она, мило улыбаясь. Затем плавно взмыла вверх. Длинные концы колпака приподнялись, а в голове вспыхивали образы один за другим, как кадры кинопленки.

Шахматная фигура. Один из самых живучих грешников в Аду. Овечка и Алекс, мирно сидящие рядом и вся запись диалога за долю секунду проскочила в её сломанном сознании.

Красно-синие зрачки сузились, а на лице появилась недобрая ухмылка. Острые пальцы сжались в кулаки

И Шут исчезла. Гул, напряжение помещения тут же попали, но ненадолго. Ведь там где она, всегда сужается воздух и само время, мрак.

Стены комнаты наполнялись плотным гулом, что разносился по всему помещению. Ощущение тяжести наростало в атмосфере, будто кто-то медленно сжал саму ткань мироздания, растягивая и делая её более податливой. Более неестественной.

Шут ещё не появлялась, однако Коронер мог ощутить её присутствие каждой клеточкой примитивного тела. Нечто холодное и острое прокатилось вдоль него, надавливая, скрепляя на месте, а шум усиливался, будто нечто большое и грубое бежало прямо на него. Стены дрогнули и разбились с громким звоном.

Зажегся свет. Яркий квадрат света пронзил глаза Коронера снизу. Затем такой же квадрат появился справа, слева, сверху и со всех возможных сторон, создавая яркий кокон света, ослепляющий и заставляющий глаза сами собой закрыться

Однако... Нечто мешало закрыть глаза. Точнее кое-кто не хотел чтобы он смел отвернуться от обжигающего света, что с каждой секундой становился все ярче и ярче.

Тут из углов к нему на быстрой скорости приблизились четыре металлических стержня. Они проникли ему глубоко под дерево, начиная растягивать и разбивать на кусочки. Раздавался треск, ужасающая боль, увеличенная в невозможных значениях, задержалась внутри, буквально впитываясь в его текстуру

Голос прозвучал отовсюду. Обманчиво ласковый, ледяной.

Один из огромных квадратов света задребезжал, волны поплыли по поверхности стекла, и из него вышла она сама. Рожки шапочки были как всегда приподняты, концы звякнули, когда Шут плавно взмыла вверх, зависая напротив него. Красно-синие зрачки сузились, но на лице сохранялась легкая улыбка. Словно она общалась не с одним из своих жертв, а с не воспитанным ребенком

Она выжидала, едва издавая глубокие вздохи. Страсть, голод по новым мучениям и ненависть затмевало все. Конечно Коронер был особенным фруктом, сложным, но от этого было только интереснее