say when

#ДжейВик

Очередной вечер потерян среди инвесторов, очередной бокал опустошён в честь будущих лиц Прогресса, очередная фальшивая улыбка брошена в кого-то достаточно богатого и благосклонного. Джейс почти жалеет, что пришёл, точно жалеет, что притащил Виктора — уж ему-то до тошноты не хочется тут находиться. И Джейс, ища родные глаза, родные родинки на щеках и шее, оглядывается — и находит.

Людей так много в зале — но для Джейса теперь уже нет никого. Никого, кроме одного. Тонкая талия, тонкие пальцы сжимают строгое горлышко бутылки. В глазах — крошки янтаря, искры игристого, блеск, смех и трепет.

Он движется прямо навстречу Джейсу, опирается на трость — и словно плывёт, рассекая волны из нелепых разговоров и пышных платьев. Пальцы чуть скользят по влажному стеклу бутылки, ухмылка кривая, угловатая, как трещина в янтаре, как влажная дорожка на оконном стекле. Острая, как осколок, как рваная рана. Она режет Джейсу сердце — и Джейс подставляется ещё, просит больше.

— Тебе сегодня достаточно? — кивает Виктор на пустой бокал, и Джейс только тут понимает, что последний глоток он сделал ещё до. До взгляда, до звона в ушах, до янтарных глаз, полоснувших по сердцу, до острой улыбки, вспоровшей воздух и лёгкие. До того, как тонкие пальцы обняли горлышко бутылки.

Джейс мотает головой, пытаясь вытряхнуть шум, смахнуть пелену с глаз — но едва у него получается, он тут же жалеет об этом. Потому что так Виктор даже острее. Ближе. От него пахнет виноградом и мёдом, янтарём и кленовым сиропом, острыми укусами в плечо и протяжными стонами. Он смотрит не в глаза — глубже, в самые грязные мысли, в самый благоговеющий трепет, в сердце, которое пытается стучать в ритм с пузырьками шампанского, что просятся наружу из бутылки.

— Долить? — предлагает Виктор, и Джейс, слабея и дрожа, только кивает. Тонкое горлышко сверкает, как остриё ножа, как лезвие, как кинжал на алтаре, и Джейс согласен принести себя в жертву. Отдать себя, потерять, забыть, оставить здесь, у его ног.

Виктор подаётся ближе, почти вплотную. Высоко поднимает бутылку, наклоняет так, чтобы янтарные капли бросились в бокал, чтобы разбились о стекло в пальцах Джейса. Смотрит только в глаза, одним взглядом запрещая отвлекаться. Тянется носом, обжигает дыханием, снова угловато улыбается.
— Скажи, когда, — Джейс чувствует, как жжёный янтарь алкоголя бежит по его пальцам, как пузырьки осколками вспарывают ему пальцы, как погибают на полу и ботинках.

Ему плевать.

Он только хочет, чтобы бутылка оказалась бездонной. Он только хочет, чтобы шампанское не кончалось никогда.