Кашин написал о грядущей на нас после коронавируса "религии вины" так, как будто это какая-то новость и откровение. Но вина в качестве квазирелигии — не будет. Она уже есть, причем не одно десятилетие.

Вина как драйвер рулит западным обществом примерно со второй половины прошлого века, как естественный "отскок" после первой, когда человек в безбожном мире внезапно ощутил себя королем и мерой вещей. "Вина за Холокост" , "вина за колониальное прошлое", "вина за 100 тысяч репрессированных", "вина белого перед черным" — это все было и уже надоело.

И если после коронавируса новой виной, как предсказывает Кашин, будет вина выживших перед мертвыми — это будет поледним вздохом уродливой квазирелигии. Во время любого кризиса происходит прежде всего отбрасывание изживших себя фантомов. Коллективная вина — это фантом, который сгорит в топке COVID-19 вместе с, хахахаха, единой Европой. А вот новая религия у нас будет обязательно. Но только на совсем, совсем другой основе.

В дополнение к посту коллеги советую книжку Паскаля Брюкнера "Тирания покаяния".

А ещё можно посмотреть фильм "Горькая луна", снятый по роману того же автора.

https://t.me/Ivorytowers/7037

И книга, по которой снята "Луна", тоже неплохая. Там, если что, в разы больше жести, чем в фильме. И — финал там совсем, совсем другой.

​​Нам осталось немного — пытаюсь объяснить я. Мы потеряли все — говорю я. Нас почти нет. Но в черном хаосе у нас есть касания, первобытная азбука лесных зверей, и пока мы живем, и мы будем медленно, по капле, как воду в пустыне, отдавать их друг другу. Наша кожа и наши пальцы расскажут нам о том, кто мы и откуда. Как оказались здесь, что чувствовали, что оставили там, в навсегда погибшем мире. А когда кончится воздух, когда мы будем готовы — мы наконец обнимем друг друга, и в этом объятии — исчезнем. Все это я пытаюсь объяснить ей, трогая ее виски, ее затылок, с которого диким, буйным водопадом падают тяжелые волосы. И от этих касаний внутри что-то будто мучительно прорастает, ветвится, заполняет меня целиком — бурный росток, пробивающий путь наверх, раздирающий, заставляющий выпрямиться. Из последних сил я поднимаюсь на ноги, оскальзываясь, бьюсь головой обо что-то, теряю равновесие, хватаюсь — и рука моя узнает то, за что я схватился. Я нагибаюсь к ней, касаниями опять пытаюсь объяснить, а когда у меня не получается — снова беру ее руку, рву ее вверх, кладу на холодный металл — и вместе, единым усилием, мы поворачиваем тяжелую ручку.

Взрыв. Вокруг словно разлетаются и лопаются черные сферы, нас обжигает холодом, и когда мы понимаем, что в бункер льется вода — мы уже вертимся в ней, барахтаемся, захлебываясь, и я отталкиваюсь, отталкиваюсь ногами, и верчусь в холодном потоке, как новорожденный, которого выталкивает прочь из первозданной тьмы. Перед глазами вдруг начинает светлеть — а потом руки разжимаются, и я теряю ее.

Воздух снова оглушает меня, свет — ослепляет. Я снова вижу. Низкое небо над поверхностью воды наглухо затянуто тучами, и из них безостановочно, беззвучно сыплются серые хлопья, похожие на то, что остается от сожженной бумаги. Берег темнеет примерно в полукилометре— на нем, похожие на капища древних богов, громоздятся огромные, горами насыпанные камни, которые когда-то были домами. Там нет ни одного огня, но сам воздух вокруг излучает изумрудное сияние, и гул в ушах вдруг становится низким, торжественным аккордом. Я держусь на воде, пытаясь осознать грозное, гибельное величие того, что вижу — а в следующую секунду на поверхность выныривает она. У нее огромные, сверкающие глаза. То, что я принял за шрамы на руках, оказывается татуировками — я вижу их, потому что она поднимает над водой мускулистые руки, словно пытаясь обнять горизонт. У нее мощные плечи, и огненно красные волосы, которые она отбрасывает назад. Она смеется, когда видит меня, и я смеюсь в ответ. Она открывает рот, но звука по-прежнему нет— мы оба все-таки оглохли. Берег чернеет, светится, падающие с неба хлопья постепенно засыпают его, одевая камни в белое. Я подплываю к ней и снова беру за руку. Я не знаю, кто она, я даже не знаю, говорит ли она на моем языке. Но у нас нет выхода — нам нужно учиться понимать друг друга. Рассказывать что-то друг другу. Не отпускать друг друга — потому что мы остались здесь одни. Все это я снова пытаюсь передать ей касаниями, а потом тяну ее кисть в сторону берега — и она понимает меня.

Питер Моррис, "Тоталитарный Роман"

Мы с Ольгой написали это не так давно, но можно казать, уже из совершенно другого времени. Согласитесь, теперь, во времена чумы — совсем иначе читается? И я уверен, в этой книге есть многое, что кажется фантазией, но станет доступным и наглядным уже очень скоро.

С некоторым удовольствием смотрю, как бесов корёжит от назначения доктора Слуцкого в МГУ. Прекрасно.

Про Слуцкого есть два факта, один хороший, другой плохой. Хороший — в том, что он один из самых эффективных депутатов ГД. Это Бутина, это возвращение в ПАСЕ, это работа по признаию Крыма — you name it. И назначение в МГУ совершенно оправданно. Кто, если не он?

Второй факт, плохой: он якобы как-то домогался каких-то журналисток. Ключевое слово "якобы". Проблема же в том, что первый факт — это факт. Второй — это никем не доказанное обвинение, выдвинутое годы спустя после того, как произошло "событие". Или, если говорить шершавым языком Вайнштейна, попытка продать нечто, что уже однажды было продано, еще раз. Но в данном случае не вышло, презумпция невиновности, знаете ли, такая презумпция.

Слуцкому — удачи на новом месте.

Только поправлю - Слуцкий остаётся на своём месте - главой самого важного комитета Госдумы.

А назначение - дополнительная функция, которую он взял на себя в это непростое время.

https://t.me/Ivorytowers/7042

"То есть Россия - единственное из так называемых цивилизованных государств, которое пытается еще и что-то выгадать на всемирном бедствии."

Пишет Сергей Пархоменко. Объясняя, что цивилизованные страны страдают от пандемии и ограничительных мер потому, что они цивилизованные. Привычные к сладкому воздуху свободы. А наша страна не особо страдает, потому что нашим дикарям свобода и так не нужна.

Так и представляется: стоит, опустив очи долу, Америка, и ничего-ничегошеньки не пытаетя выгадать в этой ситуации. Даже выкупить у немцев эксклюзивное право на лекарство от "короны" не пыталась. Само как-то так получилось. Рядом стоит Великобритания. КОторая тоже ничего не выгадывает, и радостно всем помогает: королевские ВВС везут помощь по всему миру: и в Италию, и в Испанию, и даже в Россию. Видите их? Нет? А они есть!

И только Россия пытается выгадать: на ценах на нефть, на лекарствах, на буквально всем. И даже на помощи в Италию: это же "зеленые человечки", маскировка!

И хочется погладить по головке Пархоменку, такого бедного, наивного кудрявого мальчика. Но потом вспоминаешь, что Пархоменко давно уже не мальчик, а жирный, потный, картавый бородатый пидорас, который питается собственным дерьмом. И гладить уже не хочется.

Ещё напоминаю, что сегодня в программе Познер покажут наконец снятое почти два года назад интервью с Лимоновым.

Надеюсь, получится лучше, чем это вышло у Дудя (а лучше сделать несложно).

https://t.me/vladimirpozner/1429

К сожалению, Познер, как и Дудь — очень неумный собеседник. Но может быть, Лимонов его пощадит.

Соглашусь, но у него хотя бы есть претензия. И вопросы уровня "а был ли минет" или ремарки в духе "да кто вы такой рядом с Бродским" звучать не будут.

Тем более, у Познера с Лимоновым было нечто наподобие личного конфликта. Дудю же было откровенно похуй.

https://t.me/Ivorytowers/7046

Талант Познера в том, что он, будучи человеком очень неумным и ограниченным, умеет создавать образ умного и глубокого собеседника.

За счет благообразной внешности, очков, возраста и биографии. И собеседников, конечно, которых он подбирает либо глупее себя, либо, если умнее — то таких же циничных говорунов, которые ловят его волну и скользят с ним по поверхности вещей, ни на секунду не погружаясь в суть.

Но умный человек, не играющий по его правилам, моментально показывает, что Познер — это такой Юрий Дудь, только на "ягуаре" и с часами. Это не только Лимонову — это даже Доренко в свое время удалось явить удивленной публике.

Вообще, пример Познера лишний раз убеждает: неважно, ЧТО говорит человек, важно то, КАК. Галковский в этом смысле очень похож на первоканального ветерана: несет зубодробительную чушь, от которой смешно ему самому, но делает это с такой спокойной, уверенной и чуть снисходительной интонацией, что ему хочется верить. Да-да, Дмитрий Евгеньевич умеет передавать интонацию на письме, и за это, в первую очередь, считается писателем.

Познер же не говорит вообще ничего кроме банальностей, но в упаковке его костюма и благообразной лысины банальность немедленно как бы обретает качество мудрости, которую нестыдно и процитировать.

А где же тебе еще быть, дорогой?

(простите, не сдержался)

Сейчас такие проекты независимых (т.е. ориентированных на качественную литературу) книжных, как «Циолковский», «Фаланстер» или маленькая, но хорошая «Добролавка» и многие другие с одной стороны лишены поддержки покупателей, а с другой – государства.
Это значит, что после завершения карантина некоторые из них могут не открыться. Это, конечно, неправильно. Независимый книжный – это больше, чем обычный магазин. Он формирует вокруг себя сообщества читателей и выстраивает особую культуру чтения.
Поэтому, я поддерживаю проект «Новой газеты» по спасению книжных магазинов: https://www.youtube.com/watch?v=f8uY5FXOSuI&feature=youtu.be&fbclid=IwAR1TDNkJKLDqQ4Iub6RZ-GHNryj8YJ2YgVvgAzjTBEXHVDkVwaOZnD6k_p4

Чтобы поддержать магазины вы можете:
1. Купить их подарочные сертификаты «на будущее»
2. Сделать в них интернет-заказ (это лучше всего). «Фаланстер», «Циолковский», «Добролавка», например.
3. Или если уж совсем в крысу, то подписать петицию о поддержке книжных во время карантина: https://bit.ly/2UN5Rev

Не забудьте и «Все Свободны» в Питере. Это лучший независимый книжный магазин в городе, и если они закроются — это будет очень печально.

https://t.me/vsesvobodny/1668

История со всех сторон прекрасная. В больнице перепутали бабушек, одну похоронили под чужим именем, а другую, живую, доставили внучке. Здравствуй, Красная шапочка.

Ладно, с врачами понятно. У них сейчас незавидная доля, они упахиваются там, и могли вполне перепутать. Но родственники, которые получили тело не той, другой бабушки, и похоронили ее как свою — это как? Давно не виделись, старушка изменилась, ну и ладно? Или может, они просто ждали, пока квартира освободится, а бабуле, что той что этой, все равно скоро на кладбище? Сюр, достойный быть запечатленным в кино.

https://t.me/ostapaponeslo/3647

Если честно, то интервью Познера с Лимоновым смотреть было безумно скучно. Он толком не знал, что спрашивать, и уныло обходил острые углы. Лимонов по-хорошему полыхал, но развернуться лысый дед ему не давал никак.

Не понимаю, отчего к нему такой пиетет. Он даже Дугина по имени забыл.

Добавлю: Познер не помнил как зовут Дугина, которого сам же приглашал к себе на передачу. С которым час разговаривал про атлантизм и либерализм.

То есть он в принципе не понимает, что такое НБП, кто ее создавал и какова была ее роль в культуре. Ну и что он мог спросить? Спасибо, и правда, что про негра не спросил. Впрочем, скорее всего, Познер про негра просто не читал.

-Что вы делаете сегодня вечером, девушка?
-Смотрю интервью Лимонова
-Надо же, и я! Смерть?
-Да, смерть!

https://t.me/chaoss_flame/5282

То, что у нас сейчас естественно отомрут многие занятия и профессии, вы уже и без меня слышали. Ну а что тяжело придется артистам, музыкантам и спортсменам всех родов, тоже очевидно. Вы можете представить себе Филиппа Киркорова и группу Ленинград без гастрольного чеса по стране? Актеров без съемочных площадок, театр в пустых залах? Спортсменов — ладно если в пустых стадионах, а то ведь, возможно, и в похожих на барокамеры боксах, где они будут показывать свои высокие достижения.

Нет, конечно, спорт останется. Без спорта мы все грозим превратиться в подключенных к компьютеру амеб. Но спорт без стадионов, спорт без фанатов, спорт без вот этого всего публичного флера уже потеряет весь секс. Кому хочется быть подопытным кроликом в барокамере?

Бизнесмены помогают бизнесу. А спортсмены помогают спортсменам. Федерация бокса создала оперативный штаб помощи коллегам. Помогать вообще всем атлетам, ветеранам спорта, их семьям. «Сегодня настал момент, когда всему спортивному сообществу как никогда необходимо объединиться, сплотиться и протянуть руку помощи всем своим коллегам, всем спортсменам, которые оказались в условиях самоизоляции» — Умер Кремлев.

Это отличный пример. Было бы здорово, если бы все профессионалы помогали своим: гильдия владельцев книжных, гильдия таксистов, гильдия артистов, театральных и киношных… Думаю, это еще случится. Надеюсь.

https://t.me/minpunch/1032