Друзья, я, как вы знаете, не поклонник певца Шамана, и не раз писал, почему. Но вот этими наездами на него вы сейчас меня сделаете поклонником. Из чистого чувства противоречия.

Говорят, на Шамана наехали за куртку и повязку с флагом РФ на предплечье. У меня куртка тоже норм. Пойду за повязкой.

⚡️Теперь устанавливать зарядные станции для электромобилей будет проще

Вместо участия в торгах на аренду земли, как раньше, достаточно просто обратиться в специальную комиссию и заключить соглашение с Департаментом горимущества.

Посмотреть образец заявления и список необходимых документов для установки зарядной станции можно здесь👈🏻 Все станции войдут в проект «Энергия Москвы»; их в столице уже больше 400, и теперь благодаря этим изменениям они появятся на коммерческих парковках, у ТРЦ, АЗС и в других местах.

ШЭР / Подписаться

Kraut — это не колбаса, это капуста. Но по сути — да, примерно то же.

https://t.me/burrowingowl/10761

Круто. Мне нравится. То есть буквально Земфира спела «хочешь я убью соседей, что мешают спать», и русские такие: «О! Это мысль!». И давай Украину бомбить.

Что ж, спасибо Земфира, спасибо Агата Кристи за наше счастливое детство и имперское сознание (оба автора этих песен сейчас в оппозиции, а один и вовсе иноагент).

Только ради бога, не рассказывайте этим людям про песню One Vision группы Queen. У них же голова от такого сломается.

https://t.me/myvijily/26370

Между тем Рим празднует сегодня, 21 апреля, свой день рождения!
Империя в сердце!

Это было очень жаркое лето. Наша квартира была на последнем этаже, кондиционер работал весь день, и за день с него натекало полное ведро конденсата — не меньше 10 литров. С террасы был виден Ватикан, и один раз мы даже наблюдали, как оттуда взлетает жёлтый папский вертолёт.

Мы проникли в огороженный сад недалеко от вилла Скьяра — покинутый, весь переломанный ветрами, дикий. Нам рассказали, что в саду живёт нимфа. Мы легли на траву, друг на друга, как оплавленные жарой животные, и дремали, пока в бесконечно синем итальянском небе расходились друг с другом самолёты, и шелестели пинии, и время остановилось и умерло — по этим тропинкам тысячелетиями ходили люди и животные, они тысячелетиями лежали тут, как сейчас лежим мы, и какая разница, в какой из точек этой бесконечно растянутой временной цепи мы тут оказались?

Нимфа была рядом — сквозь сон ощущалось ее присутствие, где-то в кустах, среди деревьев, в развалинах — будто шаги, будто легкий ветер от ее волос.

Мы гуляли по вечному городу, мы ездили на мотороллере в Остию, толкались вечером на шумных улицах Трастевере, сидели на берегу мелеющего Тибра, мы изнемогали от солнца, хотя знали, что потом воспоминание об этой жаре будет колоть, как память о потерянном рае.

Кто-то думает, что Рим можно забрать у меня и таких как я, но нет — вот мы, вечно ходим, держась за руки, по твоим улицам, вот лежим в саду, прислушиваясь к шагам нимфы, а вот я возвращаюсь на пьяцца деи Равенати, и вижу что мотороллер украли — черт, бывает же такое! Мы — навсегда в тебе, а ты — навсегда в нас. Северная империя салютует южной, третий Рим — первому. В конце концов, на наших шевронах — твои символы, наши воины все еще ходят твоими боевыми порядками, в сердцах — всё ещё образ того самого великого Государства, а в моих ботинках — песок с камней, по которым ходил еще Аппий Клавдий.

С днем рождения, любимый город! Мы обязательно увидимся снова.

-Вы приехали в Нью-Йорк без копейки денег, а через месяц стали миллионером! Поделитесь опытом!
-Очень просто, молодой человек! Я нашёл на улице 50 центов. Пошёл на рынок и купил там самое грязное яблоко. Помыл его — и продал за доллар. На этот доллар я купил два грязных яблока. Снова помыл их и продал за два доллара. А потом…
-Вы купили четыре яблока, помыли их и продали за четыре доллара?
-Нет, потом умер мой дядя Исак и оставил мне наследство.

Литературные персонажи в наши дни

Прогулки по Донецку с Мишелем Уэльбеком

Нас было двое: я и французский писатель Мишель Уэльбек, и вместе мы шли от Кальмиуса вверх по бульвару Шевченко. Мимо парка культуры ленинского комсомола, мимо нескольких колледжей, идущих один за одним, мимо безлюдной автобусной остановки, ларька с надписью "Воин" и нарисованного на нем солдата в современной, похожей на НАТО-вскую снаряге.

-Идее Шопенгауэра о мире как воле и представлении, — говорил Мишель — противостоит идея о мире как супермаркете. Современный человек проводит жизнь в ходьбе вдоль полок, на которых лежат разные товары. При этом воля его распыляется на сотни микроскопических желаний, а представление меняется каждую секунду.

Мы прошли мимо дворца культуры — здания эпохи позднего сталинского классицизма, от которого остался один фасад. Сквозь дыры окон, как сквозь арки Колизея, на нас смотрело синее вечернее небо.

-Западный человек отказался от идеи Бога, и единственное, что хоть как-то пытается заменить ему религиозный экстаз — это реклама. Она отвергает идею Бытия, предлагая взамен идею непрерывного Становления — человек должен все время желать чего-то нового, чтобы выйти на новый уровень, стать лучше. Но реклама не справляется, и мы болеем, мы впадаем в депрессию, мы ощущаем кризис идентичности, то и дело заглядывая в себя и ужасаясь пустоте внутри нас.

Мы прошли мимо банкомата, вмонтированного в стену дома — он не работал уже 9 лет, черное стекло дисплея было мертвым и покрытым слоем пыли, кнопки окислились.

-Мы живём в мире псевдоинформации, средства обмена которой становятся всё совершеннее. Мы постоянно находимся в этом потоке, хотя нам уже давно нечего сказать друг другу. Но в моменты, когда связь обрывается, когда обрушивается интернет, бастуют железнодорожники или авиадиспетчеры, когда мир переживает эту вынужденную остановку — мы испытываем тайное удовлетворение, как будто нам дали неожиданный отпуск.

Рядом с ним была пыльная витрина магазина свадебных мод, который тоже был заброшен — белые кружева обнимали покосившийся манекен, в углах пауки плели паутину. Вывеска магазина когда-то была сделана в виде позолоченной лепнины, теперь от былого великолепия остались только выпуклые серые буквы. Магазин назывался "Счастье".

-Вы замечаете, как здесь спокойно? — спросил Мишель, остановившись у витрины — как легко и как ясно? И вы понимаете теперь, почему весь западный мир так ненавидит это место, вывалившееся из привычного миропорядка? Почему хочет его уничтожить?
-Но Мишель, люди, которые живут здесь, не хотят этого. Они хотят, чтобы на этих билбордах была реклама, чтобы супермаркеты были как в Москве или хотя бы как в Париже, чтобы в банкомате можно было снять рубли или евро, а в витринах висели итальянские тряпки из новых коллекций. И чтобы вода была. И чтобы не стреляли.
-Конечно,— отвечал писатель — но история этого не хочет. И здесь, в тишине, даже самые простые люди иногда отчётливо слышат ее голос.

Невдалеке с тугим грохотом разорвался снаряд, и я потянул французского писателя за рукав — надо было уходить с улицы.

Как близок мне этот текст по смыслу моего понимания мира. Пассионарность "враг" русского человека, сколько лет нам это пытались навязать, сколько десятилетий нам твердили, что мы не Воины, мы мирный народ, который может только созидать. Трудоустройство, социальный статус, зарплата, соцгарантии, пенсия, дачка-тачка-телевизор, вот, что нам пытались навязать и навязали. Те, кто должен был громить врага, оказались не готовы к этому, они в большинстве своём пошли в армию и другие структуры, чтобы иметь социальный статус, поднять себя по социальной лестнице, а не чтобы мечтать о войне. Война была далеко, мы всем привыкли грозить: не "будите русского медведя", а сами продолжали спать в берлоге своих иллюзий. Медведь - хищник, чтобы выжить и спать он должен охотиться, он должен обеспечить себе безопасность, но кто-то предпочёл сон охоте. Любое проявление себя вне этих "ценностей" встречало непонимание. Даже сейчас я слышу вопрос: зачем? У тебя всё есть! Зачем тебе ломать свой мирок? Зачем тебе ехать воевать, ты же и так ездишь в командировки?
Им не понять. Они спят. И пока к ним в берлогу не залезет охотник, они будут спать. Только есть одно НО: охотник уже здесь, он стоит на краю берлоги и приготовил свою рогатину, он ждёт, он готов убить медведя.

Эти парни не спали, они на месте, они делают то, что им по душе, разрушают старый враждебный мир. Мир, который нам навязали, чтобы усыпить.

https://t.me/Ivorytowers/17281

На месте взрыва в Белгороде нашли ещё одну авиабомбу, эвакуируют более трёх тысяч человек.

Вы понимаете? Нашли! Одну сломали, но вторую все-таки нашли. Надорвали шаблон.

Но если огрубление духа это естественная реакция на происходящее, закалка, то за ней идёт уже огрубление души.

На войне оказываешься резко. Нету по щиколотку, по колено. Вот ты едешь куда-то, идёшь, снова едешь, думаешь о своём. Неподалёку взорвётся мина или начнётся стрелкотня — ты на войне. Резко. Мысли прекращают эксцентричный полёт и концентрируются для решения двух вопросов: личного — как выжить, коллективного — как победить. В широком смысле даже одного — как не проиграть.

Итак, оказавшись, сколько-то образованный и неравнодушный к собственной судьбе человек стремится поскорее понять, где он, где его подразделение, часть, то же самое для противника, и их общую машинерию противостояния. Затем прикидывает основные сценарии. Начинается эксель.

Армейские штабы оперируют пугающими для гражданского уха коэффициентами. Вроде CAPEX на пехотинца, допустим, в двести тысяч рублей. Такие расчёты — опасная оптика, прямо скажем, бесчеловечная, в смысле не-человечная. Жизни переводятся в цифры. Цифры в суммы. Суммы сравниваются.

Такие машинальные калькуляции гнетут, гонят в толстовство. Но известность феномена служит самопредохранителем, и толстовство отметается. Тогда обратная реакция. Ставишь гуманизм на паузу. Не потому что «мешается», напротив, потому что бережёшь, боишься растерять, а вместе с ним себя. Консервируешь, чтобы потом к нему вернуться. А пока эксель.

Денежные эквиваленты рот, полков и дивизий. Дисконт мобилизованного к кадровому. Маржинальность лобовых атак. Отношение потерь к километражу продвижения по фронту. Сам характер деятельности офицера требует от него выступать то решительным социопатом, то внимательным психологом.

Мэтр сравнивал врача и палача. Один решает кому жить, другой кому умереть. В ряду с ними стоит и офицер, принимающий решения в обе стороны, почему риск потерять меру двойной.
Три профессии, суть которых распорядиться жизнью человека. Вероятно ноша легче, если не снятся сны. Мне вот почти никогда, но есть другая слабость.

Одинокая, даже секретная, прогулка по донецкому бульвару Пушкина. Когда-то до войны Донбасс коптил, но сейчас взгляду есть где разгуляться, и я довольно вывожу на небосклоне Орион. Воздух полегчал и разносит весну. Непривычно тихая ночь — артиллерия противника дарит выходной жителям Донецка. И сквозь анестезию экселя пробивается ноющая боль гуманизма.

Красно-белый срач, снова полыхавший тут несколько дней — это самая бесполезная из специальных олимпиад в мире. Буквально, play stupid games, win stupid prizes.

Одна сторона рассказывает о том, что была Великая Российская Империя, одна из ведущих экономик мира, рай на земле, где у всех все было, и это всё очень мешало проклятым немцами и примкнувшим к ним англосаксам — поэтому они отправили своего рептилоида в пломбированном вагоне, и он быстренько устроил в этом раю кровавейшую революцию, отменил всех русских и поставил вместо них таких же рептилоидов.

Вторая сторона отвечает, что была ваша Российская Империя колоссом на глиняных ногах, в которой большинство население нормальную жизнь видело только во сне, науки не было, промышленность была отсталой, политическая система и вовсе первобытной — потому пришёл сначала Ленин, а потом и Сталин — принял с сохой, оставил с ядерной бомбой. А что порубали при этом Бог весть сколько миллионов — ну извините, иначе было никак.

Самое интересное, что обе стороны правы в частностях и неправы по сути. Потому что была Российская Империя самой быстрорастущей экономикой мира и колоссом на глиняных ногах одновременно. Была в Империи промышленность, была наука, хотя элементарные вещи для производства закупались в соседних странах. На легендарный "танк Лебеденко" (1915 год) ставили движки "Майбах" со сбитого немецкого дирижабля, потому что своих не было. Да, Ленину помогала проклятая западная разведка, в этом нет никаких сомнений, но никакая иностранная разведка не смогла бы заставить миллионы людей встать под красные знамена, и не будь этого, так и умер бы Владимир Ильич в Швейцарии, Светланой Тихановской в штанах. И да, Сталин провёл индустриализацию и оставил с бомбой — и в других странах тоже была индустриализация и бомбы были, а террора не было.

Но больше всего в этих спорах меня раздражает то, что русскому народу, к которому я горд себя причислять, обе стороны отказывают в субъектности. Одни говорят, что русский Ванюша жил в раю с фотографий Прокудина-Горского, но тут пришли новиопские большевики, устроили Ванюше ад, и он безропотно на этот ад согласился. Другие отвечают, что русский Ванюша был дураком и свиньей, и кабы не эффективный менеджер Сталин, так бы дураком и свиньей и помер, не увидав индустриализации.

Именно поэтому я всячески стараюсь обходить красно-белые срачи стороной, и вам того же желаю. Русский народ — великий народ с великой и кровавой историей. Эту историю он делал своим руками и сам платил по всем счетам. И да, Российская Империя, СССР и Российская Федерация — это одна и та же страна, которую населяет один и тот же народ. Русский. Вот и всё, что имею сказать.

Всё верно. Ну а про то, что красно-белые срачи надо заканчивать, и я тоже писал много раз. Есть такое слово - пассеизм. Похоже на пассионарность, но по смыслу скорее наоборот. Пассионарий (по Гумилёву) - это тот, кто одержим жаждой деятельности ради своих целей, в ком жажды деятельности больше, чем инстинкта самосохранения. Пассеист - это человек, который любуется прошлым при враждебном отношении к настоящему. В данном случае - живёт в своём маня-мирке 1917 года. Пассеист не хочет никуда идти, ему комфортно быть в своих ретро-утопиях.