— А мне показалось, что тебя заинтересовало что-то на сцене, — говорит он, всё ещё глядя на её губы, и его собственные трогает ухмылка, делающая его лицо ещё красивее. Дракклов засранец, знает же, что именно её привлекло на сцене, и всё равно издевается!

— Переживала, что твоё раздутое эго вот-вот лопнет, поэтому не могла свести с тебя глаз, мистер Малфой, — в ехидной манере, слишком похожей на малфоевскую, отвечает Гермиона и раздражённо закатывает глаза, ненавидя то, каким внимательным оказывается Драко, когда дело касается её реакций.

— Что ж, что-то действительно могло бы лопнуть, — бормочет он себе под нос и опускает свободную руку на свой ремень, цепляясь за него большим пальцем.

Этот совершенно недвусмысленный жест заставляет Гермиону шумно вдохнуть и поспешно отвести взгляд, тряхнув волосами, и приводит к самой настоящей катастрофе — её волосы запутываются в бегунке молнии её платья, расположенной на спине. Она дёргает волосами снова, пытаясь высвободить их самостоятельно, но запутывает лишь сильнее, и с уст срывается недовольное шипение.

— Позволь побыть джентльменом, — говорит Драко и, отложив пиджак на ближайший стул, встаёт за спину Гермионе, чтобы помочь.

В этот момент время словно замедляется для них обоих, а все чувства разом обостряются. Руки Драко, нежно перебирая кудрявые волосы, высвобождают их из ловушки застёжки и перекидывают локоны через тонкое женское плечо, и этот жест заставляет Гермиону повернуть голову вбок. Она чувствует тепло его пальцев, почти невесомо скользящих по её спине вниз, и неосознанно отклоняется назад, будто боясь потерять этот контакт.

— Ты сегодня просто потрясающе выглядишь, — говорит Драко с лёгкой хрипотцой в голосе и подаётся вперёд, словно встречая её движение. Его рука опускается ниже, легко касаясь красной шёлковой ткани, и замирает на пояснице в опасной близости к ягодицам. — И при всей моей нелюбви к любым оттенкам красного, платье смотрится восхитительно.

— Спасибо за помощь, — шепчет Гермиона в ответ, едва разлепляя губы, и ясно понимает, что пора отстраниться, ведь с каждым мгновением ситуация становится всё сложнее.

Она даёт себе ещё несколько мгновений, потому что хочет насладиться этой близостью, а затем всё же, извинившись, отходит к столику с напитками. В горле слишком пересыхает, и ей необходимо побыть на расстоянии, чтобы хотя бы попытаться унять дрожь во всём теле.