большинство за то, что нужен поцелуй. но вот в комментах прямо противоположная картина 📖

🍒🍒🍒🍒🍒 🍒🍒

Драко застывает у дверей лифта, наблюдая за разыгравшейся сценой с тем ледяным, отстранённым любопытством, которое обычно приберегает для изучения новых законопроектов. Его мозг, привыкший к чётким политическим шахматам, на мгновение даёт сбой.

Грейнджер, эта колючая, вечно настороженная фурия в бордовом «доспехе», только что буквально влетела в объятия этого заросшего щетиной великана. Драко прищуривается. Имя «Виктор» отзывается в памяти шумом трибун и суматохой Турнира Трёх Волшебников. Крам. Бывшая звезда квиддича, национальное достояние Болгарии и — если верить сплетням десятилетней давности — первый, кто разглядывает в зубриле-Грейнджер женщину.

Малфой косится на Поттера. Тот стоит рядом, скрестив руки на груди, и на его лице блуждает странная, почти сочувственная усмешка.

— Что, Поттер, — негромко цедит Драко, — даже ты не в курсе личностного состава её «группы поддержки»?

— Честно? — Гарри качает головой. — Я знал, что они переписываются годами, но не подозревал, что она до сих пор настолько с ним близка.

Драко снова переводит взгляд на парочку. Его поражает метаморфоза, происходящая с Гермионой за считаные секунды. В его кабинете она — сталь. На трибуне — кремень. Даже с Поттером она всегда остаётся «мозговым центром», ведущим звеном.

Но здесь, рядом с этим широкоплечим, крупного сложения мужчиной, она вдруг становится… мягкой. Почти уязвимой. Эта её женственность, которую она так старательно прячет за параграфами законов и сухими отчётами, вдруг выплёскивается наружу.

Она кажется маленькой, почти хрупкой, и это зрелище вызывает у Драко странный укол раздражения. Ему не нравится, когда в его чётко выстроенном уравнении появляются переменные, которые он не может контролировать.

— Я прилетел, как только получил твой звонок, — рокочет Крам. Его голос глубокий и тяжёлый, как обвал в горах.

Гермиона, словно вспоминая, где находится, неловко отстраняется и оглядывается на мужчин у лифта. Её щёки горят непривычным румянцем, а взгляд мечется от Гарри к Малфою.

— Драко… Гарри… — она прочищает горло, пытаясь вернуть себе официальный тон, что выходит крайне скверно. — Это Виктор Крам. Виктор, это Гарри Поттер, ты его знаешь… и Министр магии Великобритании, Драко Малфой.

Крам мазком скользит по Драко тяжёлым, оценивающим взглядом. В нём нет ни капли подобострастия перед должностью. Только спокойная уверенность человека, привыкшего к вниманию миллионов.

— Малфой, — обращается она к нему, и Драко отмечает, как быстро Гермиона переходит на «ты» в присутствии Крама, словно ищет у Виктора молчаливой поддержки. — Насчёт дела о контрабанде… Мы можем обсудить это завтра утром? Я… мне нужно…

— Я могу подождать, если у тебя работа, — вставляет болгарин, наконец опуская руки и выпуская Грейнджер из своих объятий.

Драко чувствует, как внутри шевелится нечто, похожее на брезгливое нетерпение. Смотреть на это «воссоединение» в коридорах Министерства выше его сил. К тому же он прекрасно понимает: если она сейчас остаётся, толку от её хвалёного мозга не будет.

— Иди, — Малфой небрежно машет рукой, отпуская её. — Дело никуда не денется до рассвета. Но имей в виду: завтра в девять ноль-ноль я жду тебя в своём кабинете. И постарайся не опаздывать. Никакие оправдания не принимаются.

Он разворачивается к Гарри, демонстрируя всем своим видом, что разговор исчерпан.

— Пойдём, Поттер. Раз Грейнджер занята международными отношениями, ты так легко не отделаешься. Заодно обсудим твоё будущее назначение.

#mikaray_выбор