— Данное решение подтверждает приоритет экономического содержания сделки над ее формальной гражданско-правовой конструкцией. Цессия была квалифицирована как способ обхода санкционных ограничений, а не как самостоятельная хозяйственная операция. Суд указал, что последующее поведение сторон и ссылки на эстоппель не устраняют правовые пороки изначально недобросовестной уступки. Для практики это решение означает, что многоступенчатая цессия и формальная возмездность не устраняют риск признания злоупотребления правом, что последовательно подтверждено Верховным Судом РФ.

— Передав дело на рассмотрение коллегии, Верховный Суд РФ имел возможность определить некие стандарты добросовестного поведения для сделок с иностранным элементом, особенно потенциально «подсанкционных». К сожалению, вместо этого ВС РФ ограничился общими ссылками на нормы о злоупотреблении правом и не дал оценку ни аргументам сторон, ни доводам судов апелляционной и кассационной инстанций. Неясно, например, каким образом уступка требования одной «недружественной» компании другой компании из «недружественной» юрисдикции приводит к обходу требований Указа Президента РФ от 5 марта 2022 г. № 95 (эти требования применяются и к цеденту, и к цессионарию, уступка ничего не изменила). В целом, уровень правовой аргументации определения ВС РФ не позволяет сформулировать какую-либо правовую позицию на его основании или определить правовые ориентиры для других аналогичных дел.

— Ключевой вывод ВС — уступка требований, притворно оформленная для обхода санкционных запретов на выплаты в «недружественные» страны, признается недействительной как злоупотребление правом. Суды будут тщательно проверять реальные цели уступки, особенно при участии иностранных лиц. При этом Указ № 95 и Постановление № 295 становятся прямым основанием для отказа в иске, если сделка направлена на их обход. Это серьёзный риск для кредиторов, пытающихся цедировать требования с целью получить платеж от российского должника. Решение усиливает судебную защиту против схем, нацеленных на преодоление валютных и санкционных ограничений.

— Верховный Суд РФ сделал следующий вывод по центральному правовому вопросу: условия договора о проверке добросовестности привлекаемых поставщиком контрагентов не нарушают Закон № 223-ФЗ, если не создают необоснованных преимуществ отдельным участникам закупки и направлены на минимизацию налоговых рисков заказчика. Ранее Арбитражный суд Московского округа увидел в этих положениях договора противоречие антимонопольному законодательству, усмотрев возложение чрезмерного бремени обязанностей на поставщика. Кассационная инстанция спорно восприняла ссылку на критерии налоговой осмотрительности как попытку юридического лица дублировать функции налогового контроля. Верховный Суд же установил верность подхода судов первой и апелляционной инстанций о том, что заказчик обладает законным правом формировать собственную систему закупок, включая требования к добросовестности контрагентов, если такие требования служат целям эффективного расходования средств. Это решение важно для практики, поскольку расширяет возможности заказчиков по установлению в закупочной документации дополнительных гарантий исполнения договора и способствует защите от недобросовестных контрагентов. Оно также подчеркивает приоритет цели эффективного использования средств над формальными ограничениями, предоставляя заказчикам гибкость в формировании условий договора в рамках принципа должной осмотрительности.