The Times сегодня сообщает, что Гренландия и Фарерские острова начали переговоры о боинге независимости от Дании. Они якобы «стремятся к новому соглашению с Копенгагеном, которое предоставило бы им больше атрибутов государственности».

По данным газеты, «формируется консенсус относительно первого шага, в рамках которого Гренландия, Фарерские острова и Аландские острова, преимущественно автономный и шведскоязычный регион в составе Финляндии, получат «равное участие» с другими странами в Северном совете, совместном политическом форуме региона».

Хорошее начинание! Северные острова должны наконец сбросить с себя ненавистное датское и финское иго!

КОРНИЛОВ В МАХ

Хантавирус сопровождает человека очень давно. Первые описания похожей болезни — геморрагической лихорадки, острой вирусной инфекции с массовыми внутренними кровоизлияниями и поражением почек — встречаются ещё в китайском трактате «Хуанди Нейцзин» предположительно II–III вв. до н.э.

Сам вирус был неотлучным спутником всех крупных войн: его следы находят в окопном нефрите солдат Гражданской войны в США, во Фландрии в Первую мировую, в частях Вермахта и финской армии в Лапландии в 1942 году, среди военнослужащих Квантунской армии в Маньчжурии — где геморрагическая лихорадка свалила около 10 000 человек.

Своё нынешнее название вирус получил в 1976 году: южнокорейский учёный Ли Хо Ван выделил возбудитель из мыши, пойманной у реки Хантан, — той самой, рядом с которой в годы Корейской войны слегли более трёх тысяч солдат ООН с тогда ещё безымянной «корейской геморрагической лихорадкой».

В 1993 году вирус впервые объявился в США — в регионе Четыре Угла на стыке Аризоны, Нью-Мексико, Юты и Колорадо; новый штамм назвали Sin Nombre — «безымянный».

Всё это, конечно, болезнь обстоятельств: войны, окопы, крысы — ранее хантавирус неизменно приходил туда, где человеку уже плохо.

А вот Андский штамм хантавируса остаётся биологической загадкой: почему именно он способен передаваться между людьми, тогда как остальные примерно 50 известных штаммов хантавируса — нет, до сих пор неясно.

Одна из версий — Андский вирус, возможно, устойчив к антивирусным компонентам человеческой слюны, тогда как другие штаммы они нейтрализуют ещё до заражения.

Смертность от лёгочного синдрома, вызванного Андским штаммом, достигает 35–40% — при том, что специфического лечения не существует, только поддерживающая терапия. Впрочем, несмотря на всё вышесказанное, полноценной пандемии из Андского штамма не выйдет.

Дело в том, что «окно заразности» у заболевшего предельно короткое — примерно один день, в момент появления первой температуры. При этом тесный контакт не нужен, даже мимолётного может быть достаточно: в аргентинской вспышке в Эпуйене (2018–2019) 68-летний мужчина заразил кого-то, просто столкнувшись с ним по дороге в туалет на своём дне рождения.

За всю историю наблюдений зафиксировано менее 300 случаев заражения от человека к человеку. Это делает резкий рост количества заболевших практически невозможным при всей летальности вируса.

При заболевании меньше шансов у пожилых и ослабленных и тех, у кого в случае резкого ухудшения состояния и развития лёгочной формы андского вируса (умирают от отёка лёгких и кардиогенного шока) нет возможности получить помощь в реанимации.

Олег Царёв. Telegram и Max.