Я тут узнала подробности судебных разбирательств между Данилой Козловским и Ольгой Зуевой, поговорив с ней лично.

Оказывается, когда речь зашла про опеку (процесс проходил в Нью-Йорке, так как Ольга живёт там с 2006 года и обратилась в суд по месту жительства ребёнка), Козловский не явился на слушание, не нанял адвоката и не воспользовался возможностью участвовать в процессе дистанционно.

По словам Ольги, своё решение он объяснил слишком высокой стоимостью юридических услуг в США. Однако на предварительном судебном заседании по спору об алиментах, которое прошло 20 октября в Москве, интересы Данилы одновременно защищали два представителя.

Козловский сократил выплаты примерно на 80% и на протяжении переговоров настаивал на том, что финансовое бремя должны поровну разделять оба родителя.

При этом сам факт того, что Ольга ежедневно заботится о ребёнке, что как минимум затрудняет возможность работать столько же часов, сколько работает он, не учитывается:

«Козловский не видит своего ребёнка по полгода и более, но полностью отрицает тот факт, что я — человек, который занимается его здоровьем и воспитанием единолично».

Свою позицию по вопросу единоличной опеки Зуева тоже прокомментировала:

«Единоличная опека была нужна не для того, чтобы ограничивать отца в правах. В Америке такие вещи играют роль при обращении в медицинские и образовательные учреждения. Решение суда было необходимо, чтобы я имела возможность в неотложных случаях самостоятельно принимать важные решения, касающиеся жизни ребёнка.

Помимо этого, представители Козловского в ходе переговоров по алиментам говорили, что рассматривается возможность определения места жительства ребёнка с отцом».

Несмотря на то что у Зуевой есть документы, подтверждающие отсутствие переводов в течение последних нескольких месяцев, Козловский публично заявляет, что он всегда исполнял свои обязательства. В итоге попытки вести конструктивный диалог из-за выбранного формата коммуникации сошли на нет.

Все предлагаемые ими варианты по выплатам либо не закрывали потребности ребёнка, либо были ограничены сроком — от одного года до трёх. Вариант соглашения об установлении алиментов в долевом отношении к заработку, казалось бы, снимающий опасения относительно снижения дохода, им также был отвергнут.

С Данилой в последний раз она лично общалась в ноябре 2025 года, а их последняя встреча с дочерью была восемь месяцев назад. Сейчас общение с ребёнком проходит только по телефону:

«Я никогда не препятствовала общению Козловского с дочерью. В том числе потому, что его приезд означает отдых и для меня. Раньше он звонил ей, приезжал в Нью-Йорк, проводил с ней время в России и Европе столько, сколько хотел, когда ему было удобно. Но с некоторых пор всё изменилось — последний раз они виделись в феврале 2026 года, после этого он больше не приезжал.

Когда я получила единоличную юридическую и физическую опеку над дочерью, я предложила установить регулярный график общения, учитывающий интересы ребёнка. Сейчас они разговаривают раз в неделю. Хотя до этого звонки были менее регулярными, бывали случаи, когда они не общались больше двух недель.

Представители Козловского ставили мне в укор, что дочь за лето „так и не приехала в Россию ни на один день“, хотя предложений привезти её в Россию в этот период не поступало».

Шестилетняя Ода не знает о судебном конфликте между родителями и прекращении прежних регулярных финансовых выплат. Ольга считает важным оградить дочь от взрослых разбирательств, чтобы у неё было спокойное детство.