"Моя жизнь изменилась во многих смыслах. Незнакомцы радостно здоровались со мной. Известные мужчины, в которых я влюблялась еще в детстве, флиртовали со мной. Красивые женщины общались со мной так, словно я была одной из них. Я появлялась на обложках, ходила на роскошные вечеринки, на которых раньше даже не мечтала оказаться. Забудьте про еду навынос и вещи из сетевых магазинов — теперь мне присылали бесчисленные коробки с дизайнерской одеждой. Я могла в любое время зайти в модный ресторан в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе и получить там столик. И у меня было столько денег, сколько я прежде не могла и вообразить: я внесла залог за лофт всего в паре кварталов от места, где снимала жилье, — и там было гигантское окно, море света и бассейн на крыше. У меня даже появилась возможность помогать деньгами родителям.

И все же я чувствовала себя так, словно вошла в пике и потеряла контроль над своей жизнью. Я не выбирала ее и не могла понять, каким образом в ней оказалась и что будет со мной дальше."

"Моя сексуальность несомненно принесла мне успех во многих смыслах. ...С другой же стороны, статус так называемого секс-символа ограничивает и превращает меня в предмет фетиша. Я зарабатываю на своем теле в пределах цисгендерного гетеросексуального капиталистического мира, живущего по правилам патриархата, в котором уровень красоты и сексапильности определяется исключительно через мужской взгляд. Все мое влияние и статус достались мне исключительно потому, что я привлекаю мужчин. Мое положение приблизило меня к богатым и облеченным властью людям и наделило определенной независимостью, но к истинной эмансипации так и не привело."

"Сделав между делом снимок и загрузив его для 28 миллионов человек, получаешь серьезную порция кайфа. Приятно сознавать, что люди по всему миру могут обсудить то, что я опубликовала. Это сравнимо с экстазом: организовать взрыв эмоций у людей, когда захочу."