Фильм «Руки Орлака» великого Роберта Вине, снятый в 1925 году — ровно сто лет назад, — стал одним из самых известных фильмов немецкого экспрессионизма, задал новую высоту в рассуждениях о совместимости гения и злодейства и подарил красивый кадр — собственно, руки, — для обложки русскоязычного (пер. Анастасии Захаревич) издания автобиографической повести Жана-Жака Шуля «Явление призраков».

Шуль, обладатель Гонкуровской премии за роман «Ингрид Кавен» (названный именем жены Шуля, бывшей жены Фассбиндера, актрисы и певицы), пишет авантюрный ретро-роман и однажды встречает в ресторане выдающегося режиссера-сюрреалиста Рауля Руиса, который предлагает ему сыграть в «Руках Орлака» — то ли ремейке, то ли новой экранизации романа-первоисточника. И это предложение запускает череду воспоминаний и рассуждений о творчестве, отправляя главного героя в лабиринт видений из прошлого, то ли реального, то ли вымышленного.

Написанная в 2010-м, эта книга — дань памяти бурному черно-белому прошлому — так писал Пазолини и Генри Миллер, так мог бы писать Фасбиндер. «Явление призраков» — ностальгическая повесть о навсегда ушедшем времени, воплощенном в лучших образцах культуры, еще не ставшей массовой.

Роман, заявленный в начале, так и не будет написан. И так и не выяснится, действительно ли Руис зовет Шуля сниматься, или это просто шутка. Но призраки, явившиеся по первому зову, остаются — значит, так тому и быть.

Издательство Ibicus press.

В августовском номере журнала «Звезда» – программная статья профессора Елены Тюленевой о творческом методе Бориса Дышленко:

Cтрах у Дышленко очень косвенно привязан к реальности – лишь как к материалу, с которым работает автор. Его страх априорен – то есть дорефлексивен, немотивирован и нелогичен. Повторяющийся из текста в текст, он формирует бесконечное пространство саспенса, который никогда не разрешается. Это неизбывная тревога, не получающая ни выхода, ни объяснения, потому что страх не связан с предощущением катастрофы, не замешан на опыте («Просто так боюсь. Меня они никогда не трогали, но вдруг…» – говорит герой «Демаркационной линии»). Страх сам по себе, у него собственные плотность, фактура. И свой интерес писатель находит в изучении самого тела страха, порой еще недопроявленного, а лишь формирующегося.

Интересна ему и природа триггера, его механизмов, которые можно использовать для бесконечной генерации саспенса. В каком-то смысле страх так же расщепляется на компоненты, обналичивается и предъявляется читателю, как общественные процессы в колесе дней Жернова: во множестве вариаций и заходов. Поэтому и ранний герой Дышленко, прячущийся от соседей коммунальной квартиры, рисующий на полу демаркационную линию, за которой он будет недосягаем для наблюдающего в замочную скважину, скользящий тенью вдоль забора, параноидально чувствующий косые взгляды – отнюдь не «маленький человек»: его социальный статус, как и комплекс социальных проблем, мало занимают автора. И даже как персонаж петербургского текста, который, безусловно, считывается у Дышленко, он важен прежде всего своей двойственностью, невозможностью самоидентификации и уловления собственных границ. Он все время в полупозиции (пригнулся, прислушался, перебежал) и полуоформлен (вполоборота, на кромке, слился со стеной), даже себе кажется потусторонним (не путать с посторонним!).

Вот эта полу(недо)проявленность и становится предметом работы Дышленко. Страх и катализирует ее, и не дает стать событием. Он формирует паттерн застывания, или в логике дышленковского текста – удержания момента. Так возникает особая завороженность страхом, как завороженность потенциальным узнаванием, освоением неизвестного, на границе с которым всегда находится текст, – это всегда еще страх перед непонятным, и он парадоксально притягателен. Именно на мерцании страха-опасности и страха-открытия будут строиться все основные тексты Дышленко, это станет их ключевой интригой.

Полный текст статьи

+++++
«Жернов и общественные процессы» Бориса Дышленко – в интернет-магазине издательства:

https://ibicuspress.com/shop#!/tproduct/767745988-1733340332353

Завтра с 11.00 до 20.00 верные (и почти столь же симпатичные, как у Бессона в «Дракуле») фамильяры Ибикуса будут торговать книгами издательства на «Черном рынке» в ЦТИ «Фабрика». Ко всем книгам будут прилагаться фирменные длинные закладки с мистериозными текстами.

До встречи во дворе!

Переведеновский пер., 18.

+++++
https://ibicuspress.com/

https://moscowbookweek.ru/