Изнанка выставки в «Нулевой»
https://drugoigorod.ru/steklobloki-elevatora-kraga-or-save/

О выставке «Тёмный модерн»ничего особенного нельзя сказать, кроме того, что Музей модерна продолжает в ней свою особенную манеру «приватных» экспозиций. Приватных не только потому, что они рассчитаны на индивидуальное посещение, выставки для фланёров, но ещё потому что радикально авторизированы, субъективны, что манифестируется (ее автор Никита Кузнецов повсюду разместил «постскриптумы» (почему не в конце? почему не «нота бене», если уж так нравится все дублировать на латыни?), в которых прямо признаётся, что «нельзя объять необъятное», и как он потерялся в массиве информации.
В итоге - выставка, созданная из потока информации: цитаты, репродукции, размышления куратора, стопки книг, среди которых восседает смотритель.
Одному из собеседников я сказал, что такая выставка вполне могла быть на Стамбульской биеннале. Современные художники часто работают с музеям, архивами, документами. И «Тёмный модерн» именно такая выставка, музейных предметов в ней почти нет, как музейная выставка - она абстрактна, могла пройти на любой площадке и выглядела бы даже лучше, ей страшно вредит подвальная планировка Музея модерна без начала и конца, череда аппендиксов (ну или автор не смог ее логически освоить, как это было в прошлых проектах).
Зато есть стеллаж Кирилла Гурова, и это самое чистое и ясное высказывание на выставке, но, уверен, вызывающее вопросы у публики, пришедшей узнать о модерне.
После двух залов абстракции и рассуждений «мы знаем, что мы ничего не знаем» и «как я решил рассказать о том, чего не знаю, и у меня, кажется, получается», цельный (но маленький) зал о смерти. Здесь также репродукции соседствуют с (замечательными) произведениями современных художников. И о чудо! - попалась одна фотография «Партии мёртвых», а их показывают и на Стамбульской биеннале.
Улыбнуло.
Эта наша новая музейная волна - далеко не образцовая, очень лабораторная, и своей лабораторией занимает порой довольно большие площади, но очевидно, эта лаборатория сейчас нужнее образцово-показательных выставок, и даст важные и хорошие плоды.

Работы на Стамбульской биеннале можно было условно поделить на две части: звуки и архивы, которые были почти полными антиподами. Хотя масштабные звуковые инсталляции были тоже своеобразными «архивами» звуков (записи эхолотов, голоса рыб и т.п. в The Çinili Hamam, которые в разных залах использовали Ренато Леотта и Талои Хавини), звуки, производимые взаимодействием воды и повседневных предметов в инсталляции Тарека Атуи в Küçük Mustafa Paşa Hammam, гул самолетов, поездов и техно в тоннеле Yaklaşım Tüneli Taksim), они привлекали гораздо широкий круг гостей, и воздействовали совсем не так, как вереницы столов и витрин с книгами и журналами в Pera Museum, или как вавилоны из экранов в «Архиве непослушания» Марко Скотини в Греческой школе для девочек. Некоторые такие архивные инсталляции, как нарочно, производили впечатление невозможности полного знакомства с ними. Они содержали сотни фотографий и документов, десятки часовых видео, и скорее, должны были поразить нас объемами скрытой от нас информации о борьбе за независимость в различных уголках планеты, чем «просветить» и «завербовать». «Партия мертвых», похищение правозащитницы в Бангладеше, интервью с жителями племен Амазонки, история женского движения в Непале и Турции, разрушенный Белый дом в Афганистане, беспорядки на площади Таксим – всё смешалось и превратилось в руины, на которые мы, подобно беньяминовскому ангелу истории, смотрим с грустью, увлекаемые дальше маршрутом биеннале.
Когда знакомишься с темой биеннале, а, точнее, с текстом кураторов, которые отказались от ёмкого заголовка в пользу развернутого высказывания, то создается впечатление, что они последователи тёмной онтологии и нам предложат нечто максимально неартикулированное и перформативное. Они пишут: «Вместо того, чтобы быть большим деревом, усыпанным сладкими, спелыми плодами, эта биеннале стремится учиться у птичьего полета, у некогда многоводных морей, у медленной химии обновления и питания земли. Не может быть большого и организованного собрания в одно время и в одном месте; вместо этого это может быть рассеивание, невидимое брожение. Его нити будут стягиваться, но они будут множиться и расходиться, с разной скоростью, пересекаясь то тут, то там, но без шумной кульминации, без окончательного узла. Пусть эта биеннале будет компостной. Она может начаться до того, как должна начаться, и продолжаться после того, как закончится».
Но когда на площадках биеннале сталкиваешься с тоннами текстов и фотографий, понимаешь, что речь идет о бесконечности и «химии» архивов, которые всплывают и погружаются на дно, гниют и обновляются. (Хочу вспомнить проект Mosbedo для Манифесты в Палермо, где видеопроекция огромной куклы вглядывалась в интерьер огромного старого, затхлого полицейского архива времен охоты на коммунистов).
Биеннале с левацкой повесткой, открывшаяся через полгода после начала Российско-украинской войны, кажется подозрительно игнорирует события, разворачивающиеся под боком у Турции. Но и тут видится интересный эффект: нам как бы говорят, что европейские войны осточертели, нам нужны невидимые войны и скрытые конфликты стран третьего мира, нам нужна альтернативная история, которая будет построена вокруг Тихого океана. Понятие Запада практически аннулировано на биеннале, отменено, этнические белые европейцы составляют ничтожную часть ее художников, они просто всем надоели.

Сегодня на выставку Игоря Самолёта пришли студенты с преподавателем. Одна студентка спросила, что означают неоновые фигуры: обнявшаяся пара и чёртик. Преподаватель предположила, что чёртик - это дьявол, который всё это устроил (мировое зло) и сам уже не рад.
Я возразил, что в нашей эпохе уже нет Воландов. Зло производят толпы. Сатана красный, а чёртик по-пикассовски синий, это цвет одиночества. Он один, и он внизу. А влюблённая пара - парит, как ей положено. А полиэтилен на ней напоминает простыню, в которую они завернулись.
И потом я подумал, что ее интерпретация связана с тем, что она считала нужным домыслить образ: он грустит, потому сотворил короновирус (условно говоря). А я строю свою интерпретацию, исходя из сравнения наличествующего: он синий, один, сидит внизу и рядом банка энергетика. А влюбленная пара возвышается над обломками и полиэтилен как шлейф очерчивает маршрут их взлёта. А вокруг коллективизм и бездушные боты читают тексты.
Хорошее произведение, как хорошее вино или драгоценный камень, его не надо домысливать, в нем все уже дано.
Выставка «Вытесненные воспоминания» именно такая.

Мне сказали, что в Нулевой комнате сперму показывают.
Значит, нам туда дорога,
значит, нам туда дорога

К вопросу о том, изолированы ли друг от друга современное искусство и Союз художников или между ними есть мембрана:
Пригласили и попросили позвать всех на круглый стол в эту субботу в 15:00 в салоне Союза на Молодогвардейской, 209. Тема: Современные пространства и декоративно-прикладное искусство. Спикеры не обозначены, проблемы не озвучены, модератор неизвестен. Зовут художников, дизайнеров и архитекторов. Думайте сами, решайте сами, ходить или не ходить.

Подоспело описание завтрашней встречи в Союзе:
Зал союза художников 17 декабря в 15.00 Круглый стол. "Современные пространства и Декоративно- прикладное искусство" Возможно ли? Нужно ли это ДПИ кому- то кроме художников и малого числа частных клиентов, ценителей. Есть ли место в современных домах, общественных пространствах и городах не только цифровым технологиям и полимерам, а таким вечным и древним материалам ,как стекло, металл, глина и текстиль в их художественном проявлении. И если в советское время государство занималось эстетическим наполнением всего и вся, в непонятные постсоветские "рынок" (бизнес-ничего личного), то сейчас кто? Художники,искусствоведы архитекторы, дизайнеры, общество, чиновники, олигархи? Как это происходит и как должно быть в идеале ?
Встречаемся в зале союза художников 17 декабря в 15.00 на выставке "Сквозь времена" Круглый стол. Приглашаются все кому интересны эти вопросы. Молодогвардейская 209.

Пора разобрать Премию Головкина, вручение которой прошло в эту пятницу. Дабы избежать нервной суеты, согласно Положению Премии, ее победители были определены и оповещены задолго до церемонии и даже денежный приз должны были получить накануне. Одним словом, все уже знали победителей заранее, никакой интриги, а значит, лишних людей и эмоций на церемонии не было.
Впрочем, без казусов не обошлось: во время объявления шорт-листа, умудрились перепутать имена нескольких художников. Также как и в прошлом году в дипломе не называют арт-групп или хотя бы их участников, а только имя заявителя, что звучит убого для тех, кто понимает, что такое коллективное авторство.
Забавно наблюдать, как пытаются размежевать и одновременно исчерпать «традиционное» и «современное» искусство. В традиционное записаны: живопись, графика, скульптура. В «современное» - живопись и скульптура, но не графика, а еще термин «концептуальное искусство», который организаторы применяют, например, к произведениям, сделанным с помощью нейросети. Кстати, в «современном искусстве» нет фотографии. Вероятно, у фотографов полно своих конкурсов, поэтому их здесь вспоминают только под шапкой «фотоинсталляции».
Читая «шорт-лист» можно вообще ничего не понять. Он публикуется исключительно для извещения номинантов. У одних авторов расписано всё, включая размер работ, у других коротко «Рябченко Максим Викторович. Водопой», или «Кожевников Никита Сергеевич. Гастробар Рюмочка» и «Таранов Сергей Федорович. Город под крышей» в номинации «Дизайн». Знающие люди понимают, остальные нервно курят. «Илья Михеев. Инсталляции» в кураторских проектах не понимают даже знающие.
Также как и в прошлом году, организаторы настолько невинны, что не знают, что такое «конфликт интересов». Эксперты Премии (они мало изменились с прошлого года) оценивают собственных подчиненных и выставки, которые прошли на площадках друг друга.
Что уж там, в ходе «выставкома», отбирающего работы на выставку «Между светом и тьмой», эксперты отбирали в том числе свои собственные работы.
Также как и в прошлом году, организаторы Премии не заботятся о том, чтобы зрители узнали, в чем суть номинированных произведений/проектов. Попробуем взять эту работу на себя.

Традиционное искусство.
1. Дарья Бондаренко за картину «А что останется… Усадьба Орловых-Давыдовых».
Картину можно посмотреть по ссылке https://art-most.com/product/a-chto-ostanetsya-usadba-orlovyh-davydovyh/
2. Артем Тихонов «Вечер после дождя».
Картину можно посмотреть по ссылке https://vk.com/wall133822194_4128
Пикантный момент: художник с 2015 года живет в Петербурге, картина про Петербург, не понимаю, что она делает в самарской премии.
3. Наталья Шепилова. «Ангелы-хранители пришли».
Найти картину не удалось.

Современное искусство
1. Аут-группа Муха. «Дискотека».
Подробности тут https://muhout.com/disco
2. арт-группа SPDPLF. «Неправда, что пустыня принуждает к созерцанию зловещих сумерек».
Подробности тут https://gallery-victoria.ru/spdplf
3. Юлия Латышева. Полиптих «Между светом и тьмой»
Можно оценить на фото https://vk.com/id536874357?z=photo536874357_457239521%2Fwall536874357_391
или увидеть лично до 8 января в «Новом пространстве».

Дизайн
1. Дмитрий Файницкий. Рюкзак GEOJI ATLAS 20.
Оценить тут https://geoji.ru/
2. Сергей Таранов. «Город под крышей»
Мы не смогли найти этот проект и даже понять, что он из себя представляет. Нашли только одноименный проект студента ВШЭ Оскара Месягутова. Надеемся это не одно и то же. https://portfolio.hse.ru/Project/52767
3. Екатерина Соколова. Дизайн-проект салона красоты.
Этот проект также нельзя найти.

Кураторский проект
1. Светлана Шатунова. «Грани ХХ века»
Подробности тут https://artmus.ru/exhibitions/id-863.html
Благодаря стараниям Александра Хинштейна выставка сейчас идет в ММСИ. Видео оттуда тут https://www.youtube.com/watch?v=4Jg6rgCyurU
Пикантный момент: Светлана Шатунова побеждает второй год подряд. В этом году ее жюрила ее директор, но возможно у меня паранойя. Выставка под названием «Грани ХХ века. Оттепель» проходила в Художественном музее в 2017 году. https://artmus.ru/exhibitions/id-176.html
2. Никита Кузнецов. «Темный модерн».
Про него можно почитать у меня https://t.me/I_never/242
3. Елена Тёпленькая. «Пермские боги». Выставка больше поражает архитектурой, чем «кураторством», а ее авторы даже успели получить за нее другую премию. https://drugoigorod.ru/samara-project-received-the-archiwood-award/

Итоги искусства в Самаре за 2022.
Два новых культурных места, бесперебойно снабжавших нас контентом почти год: Нулевая комната и Ми.
Первая, благодаря Дарье Каракуловой, легитимировала в Самаре и асмр-практики, и лекции, на которых можно «ходить, общаться друг с другом или медитировать». Мы не всегда понимали идет ли сейчас там выставка как выставка или рекламная интеграция мастерской по производству ламп из стеклоблоков или выставка-конструктор без художников к Ночи музеев, но знаем точно, Нулевая смазала карту будней Самары.
Пространство Ми - квартирная галерея, в которой мало кто бывал, зато разговоров в тусовке только про нее. Ни один проект не похож на предыдущий, атмосфера - как будто проходишь обряд посвящения. Злачнейшая и концептуальнейшая галерея, в которую можно прийти в два часа ночи. Эдакое бессознательное самарского совриска.
Год тяжелый и художники соревнуются между собой в воспроизведении этой тяжести: Мухи идут две недели пешком, Кирилл Гуров лепит из земли черепа, Кристина Сырчикова издает книгу о своей бабушке, умирающей от рака, Василиса Туманова показывает свою квартиру, расписанную отцом-мусульманином, с изображением Шамиля на стене, анонимная группа «Алтын орда» рассказывает о трудностях мигрантской жизни.
Ряд интереснейших художников покинули Россию. Среди них интереснейший Антон Вейс, предводитель Клуба аналоговой фотографии Филипп Елистратов, душа «Нумыжей» Кирилл Флегинский.
Умер художник Иван Гудзловенко, которого мы только-только начали для себя открывать.
Хотел бы отметить ряд неочевидных произведений с групповых выставок, неполучивших никаких премий:
- великолепная инсталляция «А хотели ведь на шашлыки сгонять» Дмитрия Крылова (Диман, ты можешь, продолжай!)
- «Нерожденный» Родиона Горьковатого, который от абстрактной плесени перешел к концептуализированной автобиографической телесности (баландиновщина?!).
- графика Жанны Рассадиной (Жанна, ты должна рисовать - у тебя изящная рука!)

Недавно заходили Максим Заикин и Айлина Низамова, которые хотят развивать паблик о культуре в ВК.
По опыту знаю, что региональные паблики о культуре долго не живут: аудитория узкая, тем мало, качественный контент труден, заработка никакого. Массовую аудиторию культура интересует спорадически.
Подпишутся все друзья и герои репортажей, автор надоест всем репостами, на этом развитие паблика и закончится.
Как же культурным обозрениям выйти на аудиторию?
Задумался, как прозорлив был Долонько, когда заводил газету «Культура» (обсуждение контента мы оставим в стороне). Его стратегию я назвал «ловушка». Он выбрал нарочито архаичную форму - газета - потому что в интернете сайт о самарской культуре набирал бы 10 просмотров. Целевой аудитории там просто нет. В киоске ее никто не спросит. Ну не привык самарский человек «искать» культуру. Она должна, как сыр в мышеловке, лежать в музеях и театрах, то есть там, где человек, нарядившись, уже обозначил себя как культурного. Он в особом настроении и готов воспринимать газету как продолжение выставки/спектакля/концерта. Плюс очарование штучности. Вот «Культуру» и расхватали.
А в интернете… Там всегда веет желанием поговорить, а как заведут чат, все молчат. Экспертам и так все понятно, обыватели не знают, что сказать.
Простой человек предпочитает информацию, а не интерпретацию. Отзывы мы и в комментариях можем почитать. Поэтому большую роль играет экспертность. К сожалению, экспертов в области современного искусства (культуры вообще) в Самаре мало (их всегда меньше, чем творцов, ибо, сами понимаете, «каждый человек художник»), как и положено региону. На газету наскребли, а на паблик, не знаю…
Расскажите, где вы читаете о культуре и как на это вышли?

Вчера посмотрел фильм «Меню». Сатира на современное искусство. Концепции, фигура гения и его биография, «арт-хантеры» и высоколобая критика. И вдруг простушка а-ля Андреа Сакс из «Дьявол носит Прада», чей обязательный атрибут большие глаза, говорит: все это слишком интеллектуально, вы забыли, что ваша главная задача - накормить меня, а я осталась голодной. И гений концептуализма готовит ей то блюдо, с которого начинал: то есть натюрморт.
Мораль фильма проста, как «Гражданин Кейн»: назад к истокам, простоте и непосредственности массовой культуры. И еще одна мысль, посложнее: то искусство хорошо, которое можно забрать с собой (апология потребительства).
Боюсь только, что всё это снято для людей, которые до сих пор считают «Чёрный квадрат» последним писком современного искусства.

Товарищи-художники, не прикрепляйте ваши работы к стене саморезами, используйте тонкие гвоздики

В Victoria Undergriond открылась выставка Кирилла Гурова «Ча-ща». Сам художник в своих соцсетях назвал ее одной из своих лучших, в которую «вложено много сил и времени». В последнем не сомневаемся. А вот «лучшая» ли это выставка Гурова поспорим.
Вообще я обращаю внимание, что выставки премиантов галереи «Виктория» обычно выходят слабее, чем проекты, которые были премированы. «Не продается вдохновение». Когда художник рвет жилы и делает выставку по потребности своей души, получается искренне, полно и звучно. Когда выставка стоит в графике и является не подвигом, а наградой, все как-то скомкано, шаблонно и невнятно, как язык Леса.
Работы Гурова делятся на две категории: настоящие и муляжные. Лучшие его выставки включают работы с землей и найденными артефактами, в них - сложно организованный диалог между живописью и фотографией, присутствием и следом. Простоватыми сувенирами можно назвать его работы из пластилина, покрашенного акрилом, и проволоки, обмотанной бумагой, вместо настоящих веток.
Единственное, что я выношу с выставки «Ча-ща», что художник навострился рисовать необычные орнаменты: на картонках из АртЛандии, на бумажках для заметок, и из проволоки.
«Философское» послание о непонятном языке природы, настолько общее и очевидное, что куратору и художнику остается только повторять его разными словами, раскатывая на полотнах экспликации. Оба говорят о «недоступном» человеку языке, «неизвестном и одновременно универсальном». А вот мой текст аудиогида для выставки Кадынцева в «Скуратове», написанный еще в конце прошлого года: «Мы ощущаем, что за цветом заката или моря что-то кроется, их цвет волнует нас, нам хочется смотреть на этот цвет еще и еще, потому что нам кажется, еще немного, и мы что-то поймем. К сожалению или к счастью, как природные, так и живописные цвета не поддаются буквальной расшифровке».
Я совсем не говорю, что тут возможны какие-то заимствования, и что тема Леса в Андреграунде уже звучала. Суть в том, что вопрос о языке - это не вопрос о языке именно Природы, это фундаментальный вопрос постмодерна в принципе.
Буквально вчера попалась газета «Самарское обозрение», где приводился фрагмент судебного заседания над коммунистом Абдалкиным. Эксперт в этом фрагменте объясняет, почему человек с лапшой на ушах не является человеком «с лапшой на ушах»: «В данном случае не существует вербализации между тем, что изображено на экране и и текстом. Словарная статья не может быть использована для определения того, что видит человек на экране».
Понимаете? Мы друг друга не понимаем, а нас хотят удивить непониманием Леса и наивно убеждают, что вот наш язык будущего, и даже показывают первого человека, который на нем разговаривает, ну или хотя бы пишет «абырвалг» на полном серьезе. Куратор называет этот язык «постчеловеческим». Но ведь он - «прачеловеческий». Как легко у нас из бабушек внучек делают. К кураторскому тексту вообще много вопросов.
Единственным лучом света в темном царстве для меня являются фотографии: превосходного качества, в ретростиле, напоминающие работы патриарха самарской пейзажной фотографии Владимира Привалова, но с включением футуроэлементов цифрового мира. Диджитальные коряги, иероглифы искусственного интеллекта - вот, что нам придется скоро разглядывать и расшифровать. Сложность соседств и сплетений, разомкнутые эстетики, фальсифицированные улики - это «умные» художественные стратегии. Гораздо умнее лесной «зауми».
Жаль, этих фотографий только четыре.

Стало известно об уходе Людмилы Михайловны Савченко с поста директора Самарского Литературного музея, в котором она проработала 13 лет.
Много было шума и копий вокруг нее. Она пришла сразу директором, коллектива не знала, к Максиму Горькому была равнодушна, «Хождения по мукам» не читала, была ходячим «менеджером от культуры» в юбке. Было на что взъесться. Письма против нее легко собирали сотни подписей самых известных людей Самары, никогда Людмилу Михайловну не видевших, и не знавших другого Литмузея, кроме лимаровского. Активность нового директора, радикальность в реализации намеченных планов заставляли думать, что у нее муж-миллионер (эту версию выдал в интервью бывший директор музея) или подмазки в Москве, и до сих пор есть люди, рассказывающие о мафии Савченков в Самаре. Сама Людмила Михайловна признавалась, что ее секрет - в горячей казацкой крови.
Она училась в Донецке. По образованию историк, первая работа - в Донецком художественном музее. С 1982 года - зав. отделом Тольяттинского художественного музея. В лихие 90-е придумала и организовала Детский музей в далеком сибирском городе Ноябрьске. В 1995 вернулась в Тольятти, чтобы стать директором Краеведческого музея, на базе которого с 1997 года организовала ежегодный Музейный пикник, музейный праздник, объединявший многие музеи Поволжья. Почти все 2000-е Людмила Михайловна работала «менеджером», консультировала и выступала экспертом культурных проектов по всей России. В 2010 году она пришла в Литмузей, и началось: у музея появился сайт и соцсети, появился фирменный стиль и логотип, несколько программ для детей, сценарии праздников, регулярные мероприятия и даже выставки в саду, ночные кинопоказы, костюмированные экскурсии, самые длинные и посещаемые программы на Ночи музеев. Старая музейная гвардия жаловалась, что под посетителями может прогнуться пол в мемориальном доме. Самыми большими свершениями за эти 13 лет стали полная реновация выставки для детей по сказке Буратино, организация Литературной биеннале и фестиваля драматургии «Левановка», открытие в 2015 году площадки Горький-центра, и Музея Рязанова в 2018 (да-да, вы знали, что Музей во время открытия был лишь филиалом Литмузея?). Это из более-менее долгосрочных проектов. А ярких событий я даже сосчитать не берусь.
Согласно известной шутке в Голливуде книги читают, только чтобы их экранизировать. Так и в Литмузее при новом директоре, никто не читал и не работал в фондах без того, чтобы не сделать выставку, поставить сценку, подать на грант, устроить «английское чаепитие» для детей. Я хотел сказать «почти никто». Кружиться, аки пчела, нравилось не всем. В музейных кулуарах много обсуждали текучку и своенравный характер директора. В текучке нет ничего хорошего, но если задуматься о текучке Литмузея, ей невольно восхищаешься: Людмила Михайловна «прогнала» через старинную усадьбу лучший цвет молодой самарской интеллигенции: здесь работал и ее сын, Михаил Савченко, будущий директор Третьяковки в Самаре, и Андрей Рымарь, в дальнейшем основатель собственного музейного бюро, и Алеся Атрощенко, преподаватель в московской Школе литературных практик, Илья Саморуков, куратор, ныне сотрудник Музея модерна и Музея рока, Глеб Чечевин, затем возглавивший Музей Рязанова, а теперь счастливо руководящий Музеем Природы и Человека в Ханты-Мансийске, его преемница в Музее Рязанова - Мария Ионова, Фрол Весёлый, известный самарский художник, Наталья Сенаторова, ныне ведущий сотрудник Библиотеки им. Некрасова в Москве, Алена Юртаева, которая уже много лет ведет в Петербурге свою школу экономики для детей, драматург Сергей Давыдов, Никита Кузнецов и Галина Зыбанова, ставшие номинантами госпремии современного искусства «Инновация», теперь работающие в Музее Алабина и его филиалах, многие другие замечательные педагоги и художники. Для меня самого Литмузей был «школой жизни». Скажу так: если бы не было Литмузея с директором Савченко, не было бы и галереи «Виктория» с куратором Баландиным.
Так что текучка в Литмузее сослужила большую службу всей Самаре, да и России.
Как будет служить Самаре новый директор и новый музей, поживем-увидим.

Мне всегда нравилось менять направления деятельности. За 10 лет работы в галерее «Виктория» я даже заскучал. И вот - шанс начать жизнь сначала.
https://t.me/gallery_victoria/1293