Давно не ничего не постил, поскольку в последнее время так много пишу по работе, что от другой писанины просто воротит. В соцсетях Даши Волковой много о том, как тяжело так плотно писать, да еще одновременно на разные темы. Но решил, что раз я уехал из Самары до конца месяца, сменил обстановку, так сказать, значит, буду находить возможность делать хотя бы заметки о том, что происходит в самарском искусстве. Как Гоголь писал о России из Италии, так и я буду вам слать свои записки со стороны.
Первая новость, от которой кружится голова: от фильма о Проране, который был снят этим летом в рамках презентации культурного центра «Явь», заказчик попытался отказаться. Обо всем этом рассказал в своих постах создатель фильма Даниил Сайко. Отвратительная ситуация. Знаю от разных участников проекта, как уже на этапе работы над презентацией фонда, куда свозили всех блогеров, журналистов и инфлюенсеров, началась чехарда с сокращением уже обещанного бюджета и постоянным изменением тех. задания. Закончилось тем, что колонки для мероприятия бесплатно и анонимно предоставила галерея «Виктория». Я вообще за всяческий энтузиазм (у нас в культуре вообще, как правило, амбиции организаторов идут впереди бюджета), но о таких вещах нужно предупреждать на берегу.
Удивительным образом совпало, что в период разборок учредителя фонда и Даниила в сети стали появляться идентичные липовые статьи о режиссере-грантоеде Сайко (один раз в жизни человек грант получил) с очень интересными философскими рассуждениями об отсутствии критериев эффективности в культурной деятельности. Говорят, на фоне этого несоответствия поведения учредителя статусу культурного фонда, уволилась его директор.
По многолетнему опыту знаю, что тот, кто в культуре выносит сор из избы, рискует прослыть склочным, а тот, кто не выносит, может сделать головокружительную карьеру. Но тут даже затрудняюсь, кто больше теряет в репутации. Впрочем, последние новости такие, что кажется, «Явь» предлагает Даниилу разойтись полюбовно. Пусть это станет явью!

Это я выдаю все секреты Галереи, пока пьян, на открытии blazar месяц назад.

Интервью на @blazarart с куратором галереи Виктория @gallery_victoria_samara Сергеем Баландиным @sergey_balalayka

Как кураторы ходят на ярмарки и что замечают на них? И что ждать от галереи Виктория в Самаре? Смотрите ответы в интервью

Всем привет! Из суеты, которая все-таки не дала мне за две недели сделать ни одного серьезного поста, врываюсь, чтобы сообщить, что моя коллега по галерее, Анастасия Альбокринова тоже завела свой телеграм-канал @kabinetinet, в котором она делится мыслями и опытом колллекционирования, а также - что особенно важно - зовет на тематические встречи и мастер-классы в свою новую мастерскую на ул. Галактионовская 169.
Это место потихоньку становится местом силы, поскольку там же свою мастерскую и свои движухи завели еще Дарья Волкова @do4volka и Кирилл Гуров.
В общем, я нас всех поздравляю новым каналом и с новой точкой на карте Самары.

Про Фрола Веселого
Для тех, кто в танке: Фрол Веселый ушел на войну, подписав контракт, в конце 2024-го и пропал безвести 4 января. Десять месяцев о нем нет новостей. Позавчера в канале Софьи Багдасаровой на 47 тысяч подписчиков появился пост: https://t.me/shakko_kitsune/16507, начинающийся со слов «Нам пишут из Самары...» Основываясь на этом посте Яна Травкина, искусствовед из Самары, сейчас работающая в Эрмитаже, опубликовала сторис о смерти Веселого. Я, подумав, что они близко знакомы и информация получена от семьи, также сделал пост о его смерти. Однако вчера вечером от сестры художника пришло опровержение. Судьба Веселого так и не выяснена. Софья Багдасарова ответила на запрос, что о смерти и анализах ДНК ей написали «друзья художника» (круг довольно узкий). Сестра художника комментируя новость, сказала: «Его уже 3 раз хоронят». А его и не хоронят, и не возвращают.
Очень грустная история о том, как нервы у близких на пределе, и как хочется вот этого булгаковского вечного покоя, точки над i.
Мы запомним комментарии сочувствия и сожаления о ситуации с Фролом, и удалим предыдущий пост в ожидании других новостей. И пожелаем семье, чтобы их терпение было вознаграждено.
А пока самым надежным источником о Веселом остается его страница в ВК.

Сегодня последний день выставки Оксаны Стоговой «Интерпретации истории искусств» в ЗИМ Галерее.
Честно сказать, я побаивался выставки Оксаны Стоговой и ее стремления к концептуалистской каталогизации всего и вся. Больше десяти лет назад она делала серию «Цветолингвистика», где полосками раскладывала упоминания цветов в известных литературных произведениях. Хоть эта серия и была выставочным хитом Оксаны, мне эта серия не нравилась никогда. В ней было что-то статистическое, слишком механическое, сродни работе ЭВМ. Оксана всегда с энтузиазмом рассказывала о ней, отмечая, что произведение раскрывается с другой стороны, что цвет и сюжет каким-то образом связаны. Но я, как литературовед, не мог не думать во время ее рассказов, что писатели, кроме описания реальности, занимаются тем, что выбирают слова по звучанию. И звуковая сторона цвета в «Лингвистике» была полностью нивелирована. Для знающего сюжет книг работы могли бы быть забавным комментарием, для нечитавшего - не говорили ничего. Это был штудийный подход, очень уместный в преподавании, - и мы знаем, как плодотворна Оксана как преподаватель, - но при долгих упражнениях он утомляет. Оксана ушла от «Цветолингвистики», так и не исчерпав сокровищницу мировой литературы.
От вариаций на темы шедевров живописи я ждал чего-то подобного - что они вызовут усталость. Всегдашний принцип Оксаны, когда она переводит реальные предметы в абстракцию, был мне хорошо знаком, и оценивать тут можно только то, насколько удачно или неудачно, произошло превращение. Обсуждать их, уйдя с выставки (как обсуждать закат ночью) не представляется возможным.
Тем не менее, даже не видя выставки, была ясна ее миссия: показать, что живопись - это прежде всего цвет, и именно на языке цвета и цветовых пропорций держится любая картина. Цвет - это послание. Мне вспоминалось место из «О духовном в искусстве» Кандинского, где он рассуждал, что реалистические фигуры в картинах нужны только, чтобы оправдать местоположение цвета на холсте. И мудрость заключается в том, что это цветоположение не нуждается в оправдании, а является самоцелью: «Ромбовидная композиция строится, например, из нескольких человеческих фигур. Мы проверяем ее своим чувством и задаем себе вопрос: безусловно ли необходимы для композиции человеческие фигуры?»… В композиции, где телесное более или менее излишне, можно также более или менее пренебречь этим телесным и заменить его чисто абстрактным или полностью переведенными в абстрактное телесными формами».
Но некоторые работы меня поразили. Например, «Джоконда» переведенная в полоски. Цвета оказались настолько землисто-жухлыми, что стала ясна страшная правда о шедевре - он написан экскрементальными цветами. На ум шли слова Бердяева о Пикассо: «Зимний космический ветер сорвал покров за покровом, опали все цветы, все листья, содрана кожа вещей, спали все одеяния, вся плоть, явленная в образах нетленной красоты, распалась… От космического ветра должны осыпаться старые листья и цветы. Ветхия одежды бытия гниют и спадают. Это - болезнь возраста бытия».
Но это же заставляло думать, почему сама «Джоконда» не создает такого впечатления. Вероятно, все же леонардовские тона нежнее, сложнее, глубже; возможно, цвет сшитый в человеческий образ - одухотвореннее, и этот духовный компонент выдул «космический ветер» Оксаны Стоговой.

Но в большинстве работ на выставке, цвета не «полосились», а принимали вполне живые, текучие формы, напоминая о живописи Сержа Полякова (1900-1969). В них было движение, чувствовалась упругость. И не хотелось верить, что сила полотен заимствована у других. Любопытство тянуло к подписям, а душа хотела их забыть и думать, что эти розовые, изумрудные, благородно коричневые, лимонные, пурпурные, сиреневые цвета - первозданные. Что художница сама их придумала, достала из себя. И не напрасно. Оксана признавалась (могу немного перевирать), что в темной мастерской у себя дома работы были сдержаннее и суше, а в просторной, с панорамным окном мастерской ЗИМ Галереи они стали ярче и засветились. В общем, чем более живописно подходит Стогова к своим работам, тем вольнее они дышат. Она прекрасна в своих «штутгартских крышах». Везде, где появляется простор и глубина, где нет столбцов и решеток.

Очень тяжело понимать, что твои впечатления от выставки не совпадают с восторгом организаторов. Когда пришел в Третьяковку на «Детство. Мечты», сразу стали нашептывать какая прекрасная получилась выставка и как деликатно (более деликатно, чем всегда) в ней размещено современное искусство. Зайдя в зал, понял, что современное искусство выполняет на выставке роль «научно-вспомогательного фонда» и легко сходит за «оригинальное дизайнерское решение». Искусство как таковое, его история, настолько нивелированы, что в залах, при большом количестве текста, нет ни одного упоминания художника, ни одной биографии. Мы слышали, что выставка будет необычная, инновационная. Но чтобы настолько...
Зайдя, я сначала обрадовался уровню, который задает «1918 год в Петрограде» Петрова-Водкина, но уткнувшись в текст «Еще в дореволюционной России семья, в первую очередь городская, из хозяйственной ячейки общества...», попятился назад. Понял, что что-то пропустил. Вернулся к главой экспликации: «Все лучшее детям» - один из принципов, который лег в основу эпохи советских экспериментов, направленных на строительство нового быта». Я опешил. Выставка оказывается не просто про детство, а про строительство нового быта в СССР в отношении детей. И нигде в подстрочнике названия нет на это ни намека. Важно, что выставка не про феномен детства, детского восприятия, детских чувств, отношений с родителями, социализации, первой любви. Кураторы даже понятие детства никак не определяют, хотя бы возрастную группу, а широко мажут: детство 20-х, послевоенное детство, детство в хрущевке, ребенок за партой, ребенок отправляет в «Пионерскую правду» свой ребус, ребенок играет и пускает самолетики.
То же с «мечтой». «Стать летчиком» - фигурирует в финале выставки. Сразу после магазина игрушек. А в экспликации приведены такие примеры мечтаний: «получить в подарок игрушку на Новый год, убежать с друзьями играть во двор, сходить в парк с родителями». Хочется продолжить этот ряд: попить чаю, посмотреть телевизор. Я понимаю, что написать «сбежать из дома и жить в лесу» (а ведь это один из самых распространенных сюжетов в детской литературе, в т.ч. советской) или «никогда не ходить в школу» (на этот сюжет еще больше книг и фильмов) - написать в музее нельзя, но можно же было сказать «стать крохотным или великаном» или «научиться читать мысли» или что-то еще более похожее на мечту. Выставку надо переименовать в «Детство. Желания».
«На выставке представлены результаты культурно-антропологического изучения проблемы советского детства». Какой проблемы? Судя по текстам на выставке, в основном жилищной. Тексты первого раздела так глубоко погружают нас в квартирный вопрос, что становится уже не смешно. Автор так увлеченно рассказывает, сколько дней уходит на строительство панельного дома с отделкой и без отделки, сколько метров там был санузел, что, кажется, именно с этой водой выплеснули ребенка. Далее следует замечательный вывод: «Новый тип жилья сделал возможным существование семьи в том виде, в каком мы ее знаем сегодня». А в каком виде мы ее знаем? Тексты - очень слабые. Смесь банальностей и цифр. Особенно порадовала фраза о пионерах: «Для подачи сигналов использовались горн и барабан». Каких сигналов? Кому? Какую реальность описывают авторы?
Но в то же время, что любопытно: даже когда текст затрагивает характерные и, как правило, болезненные моменты истории, например, коммунальное жилье и детские приюты, экспозиция на это никак не реагирует. Беспризорников, Республики ШКИД 1920-х нет, коммунального жилья - нет, военного детства, сынов полков - нет, матерей-одиночек - нет, товарищеских судов, исключений из пионерии, лавины субкультур в 1980-х - нет, дефицита детских товаров - нет. Наоборот, рог изобилия. Импровизированный магазин завален игрушками, а выбор новогоднего костюма для ребенка «ограничен только фантазией родителей».

«Проблемы советского детства» в экспозицию не проникли. А картины служат лишь иллюстрациями: вот как выглядела школьная форма, вот как выглядела сельская библиотека, вот как выглядел ребенок, если получал двойку, а вот, посмотрите, как он играл в футбол. И текст и экспонаты работают на создание впечатления, что у советских детей, действительно было все самое лучшее (очередь за Coca Cola в Сокольниках осталась за скобками), было просто всё, если не больше, даже газета, у которой дети «искали заступничества». И через всю выставку веет: «Какую страну про%бали!» Только кураторы все моложе меня. Ни одного пионера, ни одного искусствоведа. Одни историки.

На последок анекдот: сел в автобус у Третьяковки, сзади меня мама с маленьким сынишкой разговаривают: - Понравилась тебе выставка? - Очень понравилась. - Что тебе особенно понравилось? - Игры. - Денди? - Да! - А Горка понравилась? - Да! Мне все понравилось! - А картины понравились? - Нет. (Посмотрев на маму) То есть да. - Какая тебе особенно запомнилась? - Где голые мальчики.
P.S. Голых девочек на выставке не показывали.

Для тех, кто следил за Неделями современного театра Галерее «Виктория» и Самарт привезла в Самару еще один необычайный спектакль. Классическая тема - воспоминания одного писателя о другом - и экспериментальный подход. Я видел этот спектакль в Питере и теперь зову вас!
Показ сегодня! Успевайте!

https://teletype.in/@guskovice/fpyqz0Nurab

Ничего не пишу сам, но с удовольствием раздаю комментарии

В SPACE13 открылась выставка «Как я прогулял это» Александра Филимонова, художника, который нравится, кажется, всем на свете за кропотливую технику и чувство юмора. Новая выставка полна незабываемых мозаик с изображением повседневных объектов, которые в подаче автора вырастают до символов эпохи: телефон на зарядке и удлинитель, шапка-петушок, алоэ, жигули под снегом, сумка челнока, резиновая перчатка, показывающая средний палец, оливье в ресторанной подаче и т.д. Тут же старые графические работы, посвященные Кошелеву, Волгарю и вообще «человейникам» на периферии городов.
Безусловно, многие получат удовольствие от встречи со старым-добрым Александром Филимоновым, но выставка может и удивить, и показать его с новой стороны. Благодаря одному только названию у экспозиции открывается автобиографическое измерение, а воспоминания-размышления, сопровождающие почти каждое произведение на выставке, и которые можно почитать пройдя по qr-коду, откроют художника еще и как писателя со своим слогом и кругом тем, и детали его биографии.
Этим текстам, также как работам, свойственен полушутливый-полуфилософский прищур человека, смотрящего на мир с улыбкой. Но очевидно, что у этой улыбки есть второе дно, даже мистика, не дающие нам отнести его работы к «смешным».
Я понял, что раскрыть тайну этой улыбки можно, если сопоставить работы Филимонова и Фрола Веселого. Несмотря на внешние различия их обоих объединяет сатирический взгляд на приметы времени, которые они наблюдают. Филимонов жалуется на порции салата или на паутину проводов, Веселый рисует дистрофичных девушек, доставщиков еды, узоры обоев на фоне заводов и танков - какую страну просрали! Филимонов говорит о бытовых обсессиях по поводу трехлитровых банок, одуванчиков и расширения жилплощади, Веселый живописует «скотный двор», мир жвачных, покрытый аляпистыми цветочками. У Филимонова редко можно встретить живое человеческое лицо («Я выбираю торт» - редкий случай, и тот ограничивается носом и глазом), Веселый писал портреты только на заказ, и в его больших картинах лица практически не встречаются (разве только с выпученными глазами ребенка или кошки). Осознанные личности, индивидуумы их не интересуют. Зато у Веселого часто встречаются кулаки. Кулаки эти обозначают вектор движения от мира потреблядства в царство свободы. Изнеженная современность его не устраивает, и кулак указывает нам на существование другого миропорядка, который достигается жестокими средствами, может, и никогда не будет достигнут, но никто не может запретить иметь фигу в кармане. Фига Веселого как обещание прекрасного завтра. Темы войны, революции, смерти как таковых в его работах нет, но есть оружие и очень много оружия, как бы вопрошающего с холстов, адресованных тонконогим хипстерам, «чем займемся сегодня вечером?»
А вот у Александра Филимонова смерть есть и совершенно прямолинейно, в виде черепов, в виде зияющей вагиноподобной щели посреди кухни («Нора»), разбитой чашки, черной косметической маски, мрачной тени («Полдома»), даже в виде кучки шелухи. Он изображает мусор, он создает работы из мусора (обрывков оберточной бумаги, осколков плитки), он поет преходящность. В рассказах описывает, что нашел на помойке, как чуть не погиб под сугробом или не задохнулся в цистерне с цементом, как в детстве хоронил мух в горшке с алоэ. И имея в виду конец всего, он смотрит на копошение окружающей жизни: один покрасил дверь, другой наклеил на нее объявление, третий - сорвал его, и остался крест на двери.
Филимонов, как и Фрол Веселый, видит другое измерение, другую, подлинную жизнь, по сравнению с которой все эти тазики, баночки, мушки - все призраки, тени на дне пещеры.

(Продолжение)
В одном из текстов поднимается затаенный до того голос философа: «Удивительно другое, когда мы просто дурачимся и кривляемся, через нас в мир приходит нечто большее чем то, что мы способны осознать. Время прошло, и я понял, скрытый смысл произведенного мной изображения («Красная капля») - оказалось, это волшебный момент разделения материи и духа, в структурированном пространстве эфира радужное тело освобождается от уз материи и реет в вечности».
Да, в «Красной капле» ценой крови «тело» отделилось от «материи», а в других произведениях нет, поэтому там и остались смешные тлен и шелуха. И люди здесь не люди, а «шапочки», воздушные «шарики, которые надули, и не перевязав, выпустили из рук», и вот они летают, как угорелые, не находя себе покоя, пока не сдуются. Резиновые тряпочки, куски рубироида, бумажные медузы, жаждущие внимания, не заслуживающие большего, чем быть похороненными в цветочном горшке. (Рекомендую прочитать текст к работе «Жизнь»).
Да, произведения Филимонова кажутся забавными, пока мы не углубимся в его философию жизни, где «мыслить» и «существовать» - по разные стороны баррикад, где конечная цель жизни - «вознесение в эфире», и только пипидастром апокалипсиса можно смести пыль цивилизации. (Вспоминаю чудесную работу Филимонова, которой не было на выставке, «Прозревая грядущее»).

Пора подвести итоги Премии К.П. Головкина. Замечательно, что премия растет, совершенствуется (например, наконец, жюри перестали принимать заявки от самих себя), отдает должное художникам, хотя инфраструктурно остается еще много недоделок.
Например, если верить сайту премии, с него можно позвонить в Северную Осетию. (Он вообще страшно запущен)
В августе в Тольятти проходила выставка «По зову сердца», которая была анонсирована как «первый этап конкурса» Головкина, хотя не было даже сбора заявок и положения Премии. Один из ее организаторов назвал целью выставки «стимуляцию» художников. В целом это была большая фора тольяттинцам, поскольку название выставки стало темой всех художественных и кураторской номинаций премии, и местные авторы как бы заранее ее отрепетировали. Ну бог с ними.
По-прежнему непрозрачна система оценок, члены жюри отправляют свои оценки организаторам, и сами не знают, кто в итоге выиграл.
Оглашение победителей и их награждение почему-то разведены по датам, лишая всякой интриги церемонию 17 декабря в 16 (ёксель-моксель) часов.
Очень хорошо, что организаторы премии делают выставку номинантов («Виктория», например, не делает), но, как кажется, премия, которая вручается в том числе за выставочные проекты, сама могла бы задавать стандарты. А тут: путанная экспозция, где смешалось «традиционное» и «современное», части одного проекта оказались по разные стороны баррикад, работы, не участвующие в конкурсе висят вместе со всеми, а большинство картин лишены какого-либо специального освещения, кто-то остался даже без этикетки.
От организационных вопросиков перейдем к номинантам и участникам выставки.
В экспозиции заметен крен в военно-патриотическую тему. Просто перечислю названия: «Кто с мечом придет», «Неизвестный солдат», «Украинский чернозем» и многие другие. Повеселило отсутствие запятой в этикетке «Я уже как ты дед».
Этому разгулу милитаризма противостоит (не поверите) один дизайнерский проект Юртовой и Мягкова «Победители». Рюмки в виде безголовых куриц с орденами. Совершенно во вкусе Бориса Орлова.
Традиционная живопись, также взяла себе под крыло темы семьи, деревни и старой Самары. Техники в основном в духе «сурового стиля» 1960-1970-х внезапно разбавлюются абстракцией Екатерины Пригарней и поп-артом Антона Цапенко «Душонка (Высший сорт)».
Из «современного искусства» показались еще сыроватыми, но перспективными Варвара Макарова с фотоинсталляцией «Исчезающие» (непонятно, зачем нужен шатер), и фотоассамбляжи Олеси Кузенной.
Работа, победившая в современном искусстве, зин Лилии Файзулловой (кстати, выпускницы Школы проектной фотографии Кристины Сырчиковой) показалась маловата и простовата для 1 места. Какой-то кризис с заявками. Вы представляете, я почти никого не знаю из лонг-листа. Это в современном-то искусстве! Отстал от поезда, едущего в Тольятти.
А вот Кирилл Гуров молодец! Создал концептуальный альбом и видео к нему.
Он же взял второй приз за выставочный проект. Вот среди кураторов я всех знаю. Но забавно, что два из трех победителей сделали выставку про детство во время войны (такой маленький тематический пятачок - не разойтись). Очень заслуженная победа Рудольфа Голубева с выставкой «Тыл», такой вдумчивой и кинематографической с шикарным аудиогидом и катарсисом в финале. Но второе место я бы все же дал Леониду Копылову, ведь «Будущее в прошлом» - высказывание оказавшееся совсем нетривиальным, как можно было ждать. И вместо Жюля Верна, нам дали чудесную историю Зубчаниновки и самарских анархистов + к месту задействовали молодых художников.
В общем, хоть устройством премии и ее презентацией я не очень доволен, но выбор жюри все-таки радует.

Тем временем у известного краеведа Александра Иванова (он же Авинов) свои критерии оценки номинантов. Он видит между исторической баней Чаковского, что напротив «Виктории», и Леонидом Копыловом порочащую связь! Ну или просто ищет предлог, чтобы похвастаться своими познаниями в истории.

Недавно друг попросил подарить ему на день рождения произведение искусства, потому что он хочет начать коллекцию. Я ему ответил, что это дороговато. Тогда он попросил подарить ему список художников, которых нужно покупать, он сам купит.
Коллекционирование реально становится «новым черным». Анастасия Альбокринова рассказывает о своей коллекции в Кабинете, я - в Собака.ру