В Москве прямо россыпь выставок с самарцами:
В Stella Art Foundation открылась выставка «Их неудержимо клонило в сон» подробнее
В небольшой галерее masla lisse в здании Мосэнергостроя на этой же неделе открылась персоналка Алексея Журавлева «Rampant Growth».
В этом же здании в такой же самоорганизованной галерее К320 работает выставка «Горная порода» с участием Кирилла Ермолина-Луговского и Максима Якунина.
Спешите видеть)

Как молодой самарский художник рассказывает о себе

Ситуация, которая отчасти поясняет в каком моральном тупике как критик я нахожусь.
Представьте, что вы пришли на спектакль-мелодраму, а один из главных актеров - в целом довольно харизматичный - шепелявит. Не выговаривает "с", "з" и "ц". Как на зло один из его монологов посвящен засолке огурцов. Плюс в поле вашего зрения все время попадает огнетушитель на стене у сцены, и вас раздражает оттенок занавеса настолько, что вы на грани попросить у администратора шоры. С какими мыслями вы уйдете?
А). (В гневе) Актер - взрослый человек, а речь - его главный инструмент, мог бы сходить к логопеду и исправить произношение. Почему я должен принимать его таким, какой он есть, то есть абсолютно сырым. Где работа, где перевоплощение? Вон, в фильме "Карнавал" героиня все время с орехами во рту ходит, чтобы в театральный поступить(!), а он его закончил(!) шепелявым. Как так-то? Что дальше, хромоногие танцоры?
Б). (В сомнениях) Вероятно, он сам и режиссер осознанно включают шепелявость в эту роль. Это просто шепелявый персонаж, такой беззащитный, неуклюжий. Наверное, я должен понять, как шепелявость обогащает его образ и усложняет мое восприятие спектакля.
В). (Сочувственно) Это инклюзивный спектакль. Я не должен зацикливаться на инаковости актера, мне нужно игнорировать его недостатки, потому что это и не недостатки вовсе, а вариация нормы. Ну шепелявит и шепелявит, это же не мешает мне понять суть происходящего. Пора уже отучаться от штампов вроде "очкарик или чернокожий или колясочник не могут играть Ромео". Все могут играть Ромео. Как говорил Бойс, каждый человек - Ромео. И если уж Сара Бернар всерьез играла Гамлета, то любой человек, независимо от артикуляции может рассуждать о засолке огурцов.
Г). (По-английски) Это не мой театр, я никак с ним не соприкасаюсь, и не то, чтобы он ничего во мне не вызывает, но я бы не хотел испытывать в себе желания говорить об этом. Сделаю вид, что меня там не было. Как я делаю вид, что нет пьяной женщины на остановке, на которой я жду транспорт.
Какой вариант выбрали бы вы? Или напишите свой в комментариях.

Друзья, я все понимаю, у нас с «Новым пространством» разные аудитории, разные жанры. Но, Фрол Веселый меня поймет, ведь я филолог.
Через три дня стартует «беспрецедентное» мероприятие: «Всероссийский биеннале». У меня уже мозоль на пальцах, писать, что биеннале женского рода. Ладно, со средним, это хотя бы понять можно. Но откуда версия с мужским? В контру с феминитивами? Все-таки два мужика эту «биеннале» курируют, я не знаю. Не верите мне, сверьтесь с сайтом Культура.рф.
Итак, мужской всероссийский биеннале без темы, с анонсом за три дня до события и 43 художниками, из которых 35 самарцы.
Не могу остановиться, держите меня семеро. Дальше веселее!
Эта биеннале - «ультранового искусства». Что это значит? Посмотрел список участников. Среди них мой любимчик из Питера Максим Има, и галерея Арт Абстрактова «Окраина» в полном составе. Я очень люблю этих замечательных парней и девчонок, и Платон, как говорится, мне друг, но положа руку на сердце ничего «ультранового» я не жду даже от Максима Имы. Слоган биеннале «Никогда такого не было, и вот опять».
Принял твердое решение, учась у великих, галерею «Викторию» после ремонта открыть выставкой «Шедевры от гениев всех времен и народов, собранные со всей Самарской области».
Большую часть своих мыслей о происходящем я уже описал в посте от 24.12.2021, и главное мое переживание за художников. Все эти чужие игры, в которые они вынуждены играть - это очень грустно.

Кто соскучился по лекциям, привет!
В субботу 17 августа в 17:00 моя лекция «Коллекционеры в России сегодня: от частных собраний до музеев» в Самарской Третьяковке. И про Михель она, и про галерею «Виктория» расскажу, и про Абрамовича, и про кардиолога Михаила Алшибая, и про многих других. Подробности тут

Сам не раз задумывался, почему не хочу писать о выставках. Даже хожу на них с трудом. То ли «все надоело», то ли «выставки уж не те». Но на самом деле, стал замечать, как люди, еще вчера кокетничающие с тобой, начинают говорить «вы», или жаловаться, что ничего о них не написал. Короче, надоело работать собой.
Я ведь не настоящий арт-критик. Мне всегда нравилось увлекаться то тем, то сем. Сейчас мне интереснее обсуждать трагедии Корнеля и песню «Под музыку Вивальди», чем выставку кого бы то ни было.
Подождите, потом вернусь.
А пока, 1 сентября в 18:30 моя лекция «Современное искусство Африки» (эк, куда меня занесло) на ВолгаФесте. Всех жду!
А 31 августа в 19:00 и 1 сентября в 20:00 будет самарская премьера наших с Никитой Славичем форум-спектаклей «Очаг. Вечер» и «Очаг. Ночь», основанных на историях, случившихся Заволгой (по одному каждый день, соответственно). Современного театра в Самаре вообще нет, что уж говорить про «левый» (привет, Михеевым!) театр Латинской Америки, откуда пошел «форум-театр». Отзывы от зрителей на Архстоянии, для которого эти спектакли изначально готовились, варьировались от восхищения и респекта до истерики и слов «такое нельзя показывать, ведь вы будто говорите, что есть правильные и неправильные варианты поведения». Знаю людей, которые ходили на спектакль по нескольку раз, ибо они всегда по-разному заканчиваются. А одна мудрая женщина сказала: «мораль спектакля такова, что только если героиню играет мужчина, она может победить другого мужчину; женщина здесь будет бессильна». В общем маст си, выяснять гендерную расстановку сил Заволгой.
Все подробности здесь

Всем привет! Самарским искусством взята новая высота. Бортовой журнал авиакомпании S7 посвятил выставке «Их неудержимо клонило в сон» и самарским художникам в сентябрьском номере, на минуточку, 7 разворотов (ну ладно, там еще реклама). В текстах есть неточности, но бог с ними, главное - мы в облаках! )))

Анастасия Хаустова, арт-критик, которая знакома самарцам, например, по фестивалю Букноль в Нулевой комнате, написала обзор на выставку "Их неудержимо клонило в сон" в Stella Art Foundation.

#смотритесами

Анастасия Хаустова о групповой выставке «Их неудержимо клонило в сон» в Stella Art Foundation. Часть 1:

В Stella Art Foundation идет групповая выставка «Их неудержимо клонило в сон» — кураторский проект Сергея Баландина и Алексея Корси, знакомящий с художественной сценой Самары и объединяющий как новых молодых художников, так и авторов, давно известных в Москве.

Планировка помещения с трудом задает экспозиции определенный нарратив: как и сновидение, к которому обращаются кураторы, выставку можно воспринимать сомнамбулически, шатаясь от одного произведения к другому, находя тех или иных художников в разных закутках, прыгая от темы к теме и от образа к образу. Можно пройтись от котомок странников арт-группы «Муха», совершивших пеший поход из Самары в Казань, до огромных живописных фур и грузовиков Виолеты Гришиной, наверняка стоящих в дневной пробке; от пространных, нервных «фигуративных абстракций» Дмитрия Кадынцева и Дарьи Емельяновой до сюрреалистических деревянных объектов Александра Филимонова, апофеозом которых стал «Сфинкс» в виде сельского туалета.

Первая часть кураторского текста здорово живописует сеттинг зрительского опыта: представьте, что вы несетесь на поезде или машине из Самары в Москву около пятнадцати часов. Стук колес или мерное покачивание автомобильного салона баюкают, проносящиеся за окном ночные виды сменяются в калейдоскопическом безумстве. Лично мне картины Яны Арбузовой — призрачное, сумеречное инобытие, пронизанное цветом из иных миров — представляются идеальной иллюстрацией такого путешествия. То же можно сказать и о флизелинах Олега Симбата с условными, где-то наивными, но тонкими по колористике пейзажами: я и сама такие видела в окнах многочисленных поездок.

Но буквализм ассоциаций принимает многогранный оборот в работах Кирилла Гурова, в которых мысль о пути, особенно о пути по России, неотделима от мысли о земле, возможно родной земле, Поволжье — территории чернозема. Его «натюрморты» — черно-белые причудливые узоры, напоминающие названия блэк-металлических групп — составлены из ростков вероятнее всего картошки, что также делает эти снимки богатыми на метафоры. А вот «Симулятор текущего момента» Андрея Сяйлева выводит разговор о «пути», почти что «дао», даже на психосоциальный уровень. Формально это манекен, крутящий колеса велотренажера и сложившийся под «грузом» жизненного опыта: этакий миллениал из арт-тусовки, завертевшийся в круговороте потребления. В его «багаже» айфон, номер «Художественного журнала», носки всех модных брендов и тут же — «Уход в лес» Юнгера как символ желаемых и невозможных чаяний. Колеса крутятся из последних сил: на экране жизненной энергии у манекена ноль, но он снова вылетает из самарского Курумоча в поисках смысла бытия.

#смотритесами

Анастасия Хаустова о групповой выставке «Их неудержимо клонило в сон» в Stella Art Foundation. Часть 2:

Кураторский текст во второй своей части довольно резко и не очень ловко примеряет на себя философский тон и подчеркивает, что, как писал Ги Дебор, покуда «урбанисты будущего не создали пространства для передвижения людей по “подлинной жизни”, мы вынуждены передвигаться по пространству спектакля» (рассуждения об этом пространстве как о мортоновском гиперобъекте я опущу, лично мне они кажутся лишними). Особенно это чувствуется в контексте пути до выставки: Stella Art Foundation находится на втором этаже башни «Меркурий» Москвы-Сити, и прежде чем посмотреть на романтизированные роуд-муви образы, нужно пройти через толпы дорого одетых людей, выходящих из намытых автомобилей прямиком на фотосессии напротив стеклянных башен-симулякров. В этом смысле серия фотографий «Шелковый путь» Дмитрия Птицына, посвященная туру хардкор-панк-группы «Поспишь потом» из Нижнего Новгорода, воспринимается как добротная пощечина местному общественному вкусу: веселые панки едят, пьют, играют музыку, а главное болтают, ржут и живут на полную катушку. По крайней мере, я с удовольствием просмотрела весь слайд-проектор дважды.

Но у всего есть обратная сторона, и инсталляция со свидетельствами автомобильной аварии «Подорожник» Алексея Журавлева это подтверждает. На его графической работе «Петля» голубку, стремящуюся ввысь, хватают и пережимают щупальца плюща, занимающие гораздо, гораздо большее пространство, чем птица и даже небо — символ желанной свободы. Тем не менее, никакой путь не окончен, покуда ты жив, как в песне группы Billy`s Band «Отоспимся в гробах», поэтому подъем, поезд прибывает на следующую станцию, вперед-вперед, проходим, не толпимся! Если айфон не заряжается — надо просто сменить батарею. Или выкинуть его, к чертовой матери.

С выставкой "Жженое дерево" Антона Антонова в Нулевой комнате у меня прямо отношения получились.
Прочитав анонс про "манифест усталости от перегруженной концептуальности", я первым делом подумал, что и так все выставки в Нулевой были об этом, и вот еще раз, но теперь это сразу выведено в первый абзац, как будто уже наконец ставят жирную точку в то место, где до этого просто тыкали. Думалось даже, "что же теперь Нулевая будет показывать дальше, если тему бессмысленности собираются исчерпать".
Думал еще, что "как же может быть бессмысленность, если тут же появляется "наслаждение пепелищем". Разве такая комбинация может быть символом бессмыслия? Разве это не меланхоличнейшее (читай "рефлексивнейшее") сочетание? Эдак мы от "принуждения к интерпретации" (проект Ильи Саморукова 2008 года) еще не скоро избавимся.
Потом зашел в гости к Олегу Рыбакину, открывшему свою квартирную галерею-студию на Самарской, недалеко от Нулевой, и он объясняя свою политику сказал, что выступает за станковое искусство, против всякой концептуальности, когда художник на двух страницах поясняет о чем его работа. Я у него спросил, когда он в последний раз видел комментарии на двух страницах от художника. Он признался, что приукрасил, что не видел и одной страницы. "Комментарии, - заметил я ему, - пишут, потому что зрители просят. Вспоминаю, как одна зрительница чуть не за грудки меня брала, требовала экскурсии. Экскурсию не провел - получил гневный отзыв о том, что зрителя не уважают.
Когда не понимают ничего, спрашивают, в чем идея, что хотел сказать художник. Вот многие и воспринимают комментирование как этикетку - мол, должна быть. А ведь текст не расшифровка, не дубликат, а как бы продолжение работы, свидетельство ее открытости для вербального сознания. Впрочем у всех разные пределы вербальности. Если кто-то пишет, что работа о "гармонии в мире", то мы и видим, что из абстрактных слов ему знакомы только "гармония" и "мир", сложнее понятий нет.
Мы обсуждали художников, которым "не хватает раскрутки". Я сказал, что меня не раз просили помочь с продвижением художника, но продвижение зависит от того, как долго длится рассказ о художнике. Если мне нечего о нем сказать, как же мне его продвигать?
Потом читал интервью Владимира Логутова, где встретил такие слова: "Сегодня на выставках зритель пассивен, ему зачастую необходимы комментарии к произведениям. Ему предоставляется пресс-релиз или еще какой-то текст о концепции той или иной выставки или произведения. То есть зритель воспринимает искусство только через призму толкования искусствоведа. Он отказывается работать непосредственно с изобразительным фактом.
Молодой художник, выступающий в роли зрителя, начинает думать, что необходимо создать интересную идею, а потом ее проиллюстрировать. Это проблема многих молодых художников: они начинают работать в первую очередь интеллектуально. Я считаю, что произведение искусства воздействует своими средствами, и текст здесь не при чем. И зрителя, и художника необходимо оторвать от того, чтобы видеть в произведении искусства ретранслятор смыслов между художником и зрителем. Смысл рождается у зрителя во время созерцания произведения, которое и создает определенную ситуацию".
Это было написано в 2009 году.
Увлеченность критикой концептуальности - форма квазиконцептуальности. "Моя идея - это отсутствие идеи", а в том, что идея необходима никто не сомневается, потому что отсутствие идеи подразумевает дело, на которое молодой художник не способен.

Пока я шел на эту заинтриговавшую меня в конец выставку, то думал о том, насколько она несовременна. (Здесь я в голове заменил "концепции" на "смыслы"). Можно ли выставку экстраполировать на нашу жизнь? Где же мы видим усталость от смыслов? Скорее смыслов прямо не хватает. Можно было бы сказать, что смыслы дискредитированы, что их нам предъявляется очень много, что в целом гуманистический идеал страдает под информационным натиском. Мы воюем за то, за сё, а в итоге оказывается концы не сходятся, и мы живем в эпоху разглагольствующего абсурда (постмодерна). Призыв к тишине и созерцанию был бы уместен, но это никак не "усталость" от смыслов, это усталость от лжи.
И вот я прихожу на выставку, и за минималистичной развеской стильных работ обнаруживаются пластиковые таблички с текстами. В текстах упоминается арт-группа "Муха" и Библия, зрители названы годовалыми младенцами, а галерея "создает вазу из праха". Я был обманут в лучших ожиданиях. Думая, что иду на выставку "созерцания пепла", я оказался на выставке "с двойным дном", лирическими афоризмами и максимами.
Выяснилось, что текст анонса писала сммщица, и никто не знает, знакома ли ей была выставка, и согласовывал ли текст художник. Но итог: концептуальная выставка с текстами, включающими институциональную критику, отсылки к локальной арт-тусовке, высокопарные фразы о красоте и любви. В общем, было не до "пыли на пепелище". "Перемещение в наслаждение" тоже не получилось. Хоть обугленная ветвь в центре зала и вызывала уважение.
По возвращении с выставки захотелось передать Антону Антонову библейские слова: Истинно говорю вам: если пшеничное зерно, упавшее в землю, не умрет, то так и останется лишь одним зерном, а если умрет, принесет богатый урожай.
Если ты понимаешь, о чем я.

Всем привет! Соскучились? Если вы узнаете о моих проектах только отсюда, то могли совершенно пропустить новость о выставке «Новый символизм», которую вместе с Евгением Кузьмичевым мы открыли в Музее модерна аж месяц назад. Но не волнуйтесь 19 октября в 16:00 будет моя экскурсия, так что можно наверстать сразу всё.
Билет на экскурсию тут.
Также нужно отдельно приобрести билет на саму выставку.

Самообъяснительная
Было бы странно, если бы я, критикуя других, не был готов к критике по отношению к себе. Начитавшись отзывов о выставке «Новый символизм» (которую делал в Музее Модерна вместе с Евгением Кузьмичевым), решил даже не защититься (многое считаю справедливыми, но ссылаться на нехватку времени и трудности коммуникации банально), а разобраться в специфике своей работы, которая, как выясняется, имеет побочные эффекты.
Основной упрек выставке заключается в том, что подборка работ на ней слабо мотивирована, случайна, подбиралась по принципу, тут цветочек, а тут дом (тем более обидно, что работы Гурова, Деревякиной и Журавлева создавались специально, не говоря уже о звуковом сопровождении Егора Курчугина, которое никто из критиков не упомянул. Возможно, мы его плохо выставили😂)
Но меня всегда интересовало то, как критик желая сказать одно, говорит другое. Например, говоря: «Эти же работы могли быть на выставке про символизм и кино, музыку и вообще всё, что угодно. Или вообще не про символизм...», - неужели критик хочет, чтобы произведение искусства подходило только к одной выставке, и не могло гармонично войти в другую?
Другой критик тоже озабочен «условиями отбора», жалуясь на «разнородные и не клеящиеся друг с другом работы».
После чтения таких комментариев меня во время экскурсии постоянно подмывало спросить у зрителей, не считают ли они работы на выставке лишними или неоправданными, но сдерживал себя.
Зал Леса, действительно, перегружен. Мы в него даже не все повесили. Что значит, жадность фраера сгубила.
А еще я думал: «А на какой выставке присутствие той или иной работы продуманно и оправданно?» Ну так, чтобы нельзя было поменять местами или даже заменить. Наверное, я когда-то видел такие выставки, но не помню их совершенно. Даже на гениальных (с моей точки зрения) выставках Мартена или Мизиано, или выставках «Зубы твои станут мягкими" и «Пока нас не разбили..." в Нулевой можно запросто заменить одних художников другими, полностью сменив контент выставки, при строгом сохранении ее замысла. То же и с выставкой Поленова, например. Почему эти работы художника были выставлены, а не другие? Какие дали, какие показались посимпатичнее, те и висят. А дали бы другие - была бы та же выставка Поленова, но с другими работами.
То есть вопрос вообще не про работы. Так про что же? - мучался я. И тут один из критиков проговорился: «Ни о самих произведениях, ни об их авторах не сказано почти ничего». «Современные работы тонут [в текстах о символизме], заменяя отсутствующих символистов». Ну, конечно! Зрителю нужны тексты! (вот те на двух страницах, про которые я недавно писал). Зоркий критик сразу почувствовал, что чего-то не хватает: текста о художниках и работах. Но не знал, как это сказать, и сказал: работы случайные, между собой не связаны, выставка рассыпается. Стоит добавить аннотаций о художниках и сразу все вопросы отпадут, сразу найдутся связи и смыслы. Просто их кто-то должен проговорить, и уж точно это не критик.
Признаюсь, я был так увлечен своей интерпретацией символизма, и мне казалось, что искусство, которое видит зритель, говорит само за себя, а мне остается лишь создать пространство для прогулки (музыка тут же) и написать тексты именно о «невидимой» эпохе модерна. На одно смотришь, другое представляешь, сравниваешь, сплошной интерактив😂
То есть это не ошибка, а прием, который, как оказалось, не сработал.
Зато про художников и работы я рассказываю на экскурсиях. И совершенно при этом не рассказываю про символистов. По размышлении я пришел к выводу, что дело в моем аудиальном мышлении. Вероятно, увлеченный рассказыванием, я создал выставку, героем которой становлюсь я сам рассказывающий. Вспоминаю, как на первой моей выставке в Литмузее этикетки у экспонатов появились только на третий день. И даже с ними выставка не была понятна без экскурсовода. Мои коллеги по галерее вообще отказываются водить экскурсии по моим выставкам, уверяя, что только я знаю, что на них показывают. Это ужас какой-то!
Кстати, следующая экскурсия в Музее Модерна 24 ноября в 15:00. Запишите в свои ежедневники. Приглашаю!

Неожиданная, ночная встреча.
Лет 10 назад все самарские СМИ дружно просили меня прокомментировать появляющиеся в городе скульптуры.
Например, такой разговор был с Жанной Скоковой в 2015 году:

Может, Самаре не хватает чего-то эпатажного, например, скульптур?
Скандальная скульптура… Знаете, меня поражает робость современных городских скульптур, которые сейчас ставят. Мы знаем, что в городе появились Деточкин, Сухов, Бурлаки на Волге, Золотая рыбка, Девушка с ракеткой и Буратино. Я удивляюсь трусливости выбора этих скульптур. Основной тренд, который я вижу, это реалистическая скульптура , максимально приближенная к людям, потому что почти все они без постамента. Все эти скульптуры нужны, чтобы обнять их и сфотографироваться. То есть потреблять их. Самое ужасное, что люди фотографируются на фоне бурлаков, которые использовались до революции как яремный скот. Однако насколько смелыми и креативными были скульптуры советского времени. Например, скульптура в сквере Высоцкого в честь музыканта – это контуры и абстрактные формы. А абстрактные скульптуры на набережной у Ладьи?! А совершенно удивительная абстрактная композиция в честь Валерия Грушина у здания Аэрокосмического университета на Молодогвардейской, сейчас, кстати, частично демонтирована!? Памятники 70-90-х годов стилизованы, минималистичны. Насколько это смело и со вкусом! Это элементы, которые несут не информационные, а чувственные послания.
Наши сегодняшние памятники посвящены не людям и событиям, а чебурашкам. Это очень странно. С другой стороны, все мы сейчас существуем в постмодернистском пространстве и памятники у нас виртуальные. Мы увековечиваем все, благодаря чему Самара попала в телевизор. Администрация города на другие и не согласится, потому что электорат будет спрашивать: «А что это вы на народные деньги ставите какие-то треугольники?» На самом деле все боятся блогеров!(Смеется) ЖЖ умер как СМИ и дискуссионная площадка, но все по-прежнему боятся блогеров. Я их не боюсь.
Основными потребителями наших памятников скоро будут туристы.
Я так понимаю, что все немецкие туристы в восторге от Сухова, итальянцы зачитываются Буратино, и главное - все туристы понимают связь между Деточкиным и Самарой. Как раз международный язык абстрактной скульптуры, которая воздействует формой, цветом и размерами, будет понятен туристам.
Заметили, что у наших скульптур натерты некоторые места?
Как я уже говорил, большинство людей с трудом воспринимают объекты искусства эстетически, а ищет в них какой-то выгоды для себя, вот и трут их на удачу. Так люди потребляют памятники. Отсюда появление эрогенных зон и свадебных замков у скульптур. Особенно смешно, когда огромные замки висят на ажурном зонтике девушки с ракеткой.

А вчера ночью, выйдя с дурацкого фильма «Еретик», обалдел, встретив арт-объект Лидии Ильчук, созданный в рамках лаборатории «Выход в город» ММСИ при поддержке ВолгаФеста и самарской Третьяковки.
Можете вслед за Хрущевым считать меня педерастом, но мне такое нравится, и я считаю, такого должно быть больше.

Всем привет! Завтра в 05.12 в ЗИМ Галерее в 19:00 во-первых, презентую Дневник наблюдений за искусством, на написание которого меня вдохновила Мария Иванова. Книжка-эксперимент, бумажная лаборатория)
Буду рассказывать о ней и раздавать бесплатно!
Во-вторых, в рамках выставки вышивок Саши Браулова тут же лекционирую про рукоделие в современном искусстве.
Подробности тут https://t.me/zimgallery/951

Неделю назад изучал каталог “Генеральной репетиции” (2020) и зачитался текстом некоей исследовательской группы, которая доказывала, что Уильям Берроуз - человек, который взломал Систему, путешествовал во времени и доказал существование равных параллельных миров. Что Единый Бог присвоил себе нашу вселенную и нет дает проникнуть в нее другим богам, а тех, кто пытается донести до человечества мысль о (со-)существовании других богов (в духе индуизма или античной мифологии), Система спешит определить или в сумасшедшие или в фантастов. Но подлинно демократичная реальность подразумевает множественность вселенных, богов, Природ и т.п. И за этот политеизм нужно бороться, свергая “нормальность” монотеизма - так завещал нам Берроуз.
Этот текст меня заворожил: свежо, дерзко, остроумно, фундаментально.
Через несколько дней посмотрел ролик Ютубной, разбиравшую гостью на подкасте Сергея Косенко, которой после нескольких черепно-мозговых травм являются духи и инопланетяне, и теперь она готова нам всем помочь встретиться с ними тоже. Ютубная, как всегда остроумно высмеивала ее. “Кто эти люди, что способны поверить человеку, по которому психушка плачет”? А меня осенило: это же она обесценивает другие вселенные, пытается нас уверить, что никаких параллельных миров нет. И я солидаризирусь с ней. Ведь если апологеты Берроуза доказывали, что мистический бунт необходим, чтобы взломать прагматический мир производства и потребления, то теперь мы понимаем, что мистика является еще одним товаром, чей диапазон развернут от сборников гороскопов в киосках Роспечати до личных тарологов для футбольных команд и топовых развлекательных подкастов вроде “Натальной карты”.
После цензуры на blazar Малышки 18:22 написали пост с цитатой Оли Австрейх: "капитализм и патриархат боится любой иррациональности и трансгрессии, как только ты начинаешь смотреть на мир через призму магического - нарушается регулярность” (наверное, тоже начиталась “Генеральной репетиции”). Я еще тогда подумал, что за ерунда, все знают про Распутина и оккультизм Гитлера. Это игра, которой увлекались многие: от злющих волков до невиннейших овечек. И всем понятно, что мода на мистику приходит в самые кризисные времена: в России это закат дворянства и царизма, всплеск терроистических и революционных движений, Перестройка и установление новой экономики 1991-1993, и вот теперь, когда “мы многого не знаем” и “ситуация не столь однозначная”.
Армен Аванесян со страниц той же Генеральной репетиции говорит о том, что мы (интеллектуалы) недооценивали “теологические вопросы”. “Мы хотели быть ближе к наукам и клеймили вопросы о сверхъестественном как пустые спекуляции”, что обернулось вспышкой иррационализма по всему миру. Аванесян призывает вновь овладеть “спекуляцией” как инструментом умиротворения.

Я далек от этого, по-прежнему работая с неактуальной категорией свободы, понятой фрейдистски (хоть вульгарно). Но для меня стало понятна разница между героическим постмодернизмом (когда художник, играя со знаками демонстрирует пустоту, скрывающуюся за ними, указывая на важность фигуры автора, оператора знаками) и “метамодерном”, который я бы предпочел называть глубоким постмодернизмом (по аналогии с deep nostalgia и фазой сна), в котором художник вместо разоблачения, погружает нас во “вселенные”, лишенных всяких противоречий. Я начал смотреть “Гарри Поттера” и понял две вещи: 1) здесь злоупортебляют deus ex machina (нет, это не заклинание, а драматургический прием, когда спасение героя в момент опасности происходит вопреки логике, неясно откуда взявшимися помощниками), 2) мир, забитый до отказа вещами, полностью игнорирует тему своего воспроизводства. Огромный замок в горах, столы ломятся от снеди, волшебные палочки и метлы в магазинах ждут своих покупателей, но никто не говорит, кто их делает. Джеймисон писал, что в эпоху постмодерна производство смещается в страны третьего мира, и западный потребитель совершенно не видит, откуда берутся товары, в его мире ботинки растут на деревьях. Сейчас товары даже не находятся в магазинах, их просто откуда-то доставляют. Это ли не триумф “общества спектакля”, где исчезла даже видимость “добывания” продукта.
Современный человек - потребитель или созидатель? Мой любимый фильм на эту тему - “Вспомнить всё” Верховена. И это фильм героического постмодерна, а “Гарри Поттер” - фильм глубокого постмодерна, фильм о том, как внутри отдельной Системы системные герои борются с системными злодеями, уводя нас от главных “левых” вопросов: за чей счет эта Система живет. Во вселенной Джоан Роулинг консюмеризм и чудеса идут рука об руку, а рабочая сила (домовые эльфы или Филч) поданы как слабые, бесхарактерные существа, которым просто не приходит в голову, что можно не работать.
Долго читаю, время от времени возвращаясь, биографию Пазолини, где его позиция по поводу студенческих беспорядков 1968 года была обозначена так: “Молодежный протест казался Пазолини инструментом, цинично используемым новой буржуазией для устранения остатков старой цивилизации, которая иначе могла бы возродиться и помешать воплощению капиталистических планов”. Феодализм казался Пазолини более честным, чем современный ему капитализм, поскольку первый был идеологичен и прозрачен, а второй является беспринципным хамелеоном, маскирующим свою природу производства и эксплуатации.
Эта мысль соединилась с образом мистического бунта: да, капитализм в новой фазе, и эта фаза требует перехода к иррациональному потреблению, и убеждает потребителя управлять своей судьбой через гадание и чистку кармы, а не через поиск форм заявления политической воли и социальное взаимодействие. И Малышки, и Блиновская являются частью одного проекта, расчищающего пространство для новых политических стратегий, ключевым пунктом которого является лишение вопроса о том, кому принадлежит власть всякого смысла: власть у того, у кого в руках волшебная палочка. В конце концов, ведьма - это фея, которую не позвали на день рождения принцессы.
Аванесян в своей прозорливой статье говорит, что даже работники Силиконовой долины склонны фетишизировать искусственный интеллект, представляя себе его как бесплотный дух (пропагандист ИИ у меня всерьез спрашивал, сможет ли ИИ заменить художника, будто автопилот может заменить пассажира). Аванесян использует выражение “идеология дематериализации”, “которая зиждется на нашем незнании материального основания “облака””. Но как видим из его же примеров, даже люди вовлеченные в IT-технологии поклоняются своим инструментам, ставя в скобки людей, причастных к созданию и обучению ИИ (в этой связи показателен культ личности Маска и иски авторов и лейблов к компаниям занимающимся ИИ).