Всем привет! Две недели меня не было в Самаре, но уже совсем скоро, 28 мая в 19:00 со мной можно будет встретиться на обсуждении двух семейных портретов 18 и 20 веков: «Четы Эндрюс» Томаса Гейнсборо и «Мистера и миссис Кларк и их кота Перси» Дэвида Хокни. Место встречи изменить нельзя: Hadson Wine, Самарская 267. Подробности у Худрука
https://t.me/hood_rook/83

А впереди много новых обзоров: открытие Третьяковки, выставки в Музее модерна и Нулевой!

Самарская Третьяковка открывается для зрителей в четверг в 10:00, но уже сейчас можем проспойлерить, что выставка-открытие «На вкус и цвет», собравшая звездные имена русского искусства XIX-XXI веков, включает лишь одну работу с самарским контекстом: это картина из рюмочной «Боря». Спешите видеть!

Поздравляю всех с открытием самарского филиала Третьяковской галереи!
Многие из присутствовавших вчера гостей называли происходящее сном. Всё потому, что в Самаре никогда не видели такой московской отделки (от входной зоны до экспозиционных залов и крыши) такой большой площади. Да, были у нас опрятные и продуманные экспозиции и в Литмузее (Алексей Толстой. Смена оптики), и в Музее Алабина (Течения. Самарский авангард 1960-2012) и в Художественном музее (Передовой отряд. 100 лет авангарда в Самаре). Архитекторы всех этих проектов Александр и Ольга Филимоновы. Но не забудем и link.bureau Ренаты Насыбуллиной и Кати Дёминой с их "Пермскими богами". Но это были залы или пространства вполне обозримые. Выставочное пространство Фабрики-кухни - пространство невообразимое. Не говоря уже о современных стойках рецепции, пространства для отдыха и общения, кофейни, которая, как мы надеемся будет работать чаще, чем в Музее Алабина, офисе, мастерских и сада с водоемом.
Но со всеми интерьерами вновь прекрасно справились Филимоновы, а чудесную экспозицию музея Фабрики-кухни спроектировало московское бюро PSCulture.
Безусловно, титанический труд проявила Самарская команда кураторов Третьяковской галереи, начиная с Константина Зацепина, собравший столь пеструю компанию шедевров, и подготовившего каталог (что в Самаре бывает редко даже в электронном формате), и рабочей группы музея Фабрики-кухни с Еленой Вяльцевой, которая, кажется, уже в Литературном музее готовилась к этой экспозиции как к своему opus magnum, заканчивая отделом по работе с публикой, подготовившей армию экскурсоводов и медиаторов.
И, конечно, мои поздравления Михаилу Савченко, о котором можно было подумать, что за годы работы с чиновниками и спонсорами ему пора было уже очерстветь и забронзоветь, но гуляя по Музею понимаешь, что его делали люди с детскими сердцами.
Надеюсь, Третьяковка оживит, взбодрит и подтянет (ну как пластический хирург) все музейное сообщество ❤️❤️❤️

В выставке-открытии Третьяковской галереи не было ни одного самарского художника. Жаль. Но мы не грустим.
Разбавлю вашу ленту новостями из жизни самарских художников, в том числе улетевших из гнезда, чтобы вы не думали, что на Третьяковке свет клином сошелся.
Яна Арбузова открыла выставку «Сюрприз» в Заварке и теперь у нее две выставки в одном городе одновременно + коллаборация с Коржом и проект с Лабораторией экспериментальной печати «Пиранези.Лаб», результаты которого будут представлены на ярмарке blazar.
Триптих Алексея Журавлева «Лимфа» демонстрируется сейчас на выставке «Чего ты боишься?» на Винзаводе (Москва), куратором выступила легендарная Елена Селина.
До 26 июня в Терминале А в Нижнем Новгороде идет выставка «Завтра утром на рассвете дом вернется, говорят» от галереи Grabar Gallery с участием работ Милы Гущиной. Кстати, теперь ее вышивки продаются в Москве в районе сорока тысяч. (Мы вам продадим ранние немного дешевле, обращайтесь). Галерея Grabar возила их на ярмарку «Контур» и повезет в Петербург на «1703».
Андрей Сяйлев с проектом «Дома земли» стал хедлайнером арт-фестиваля «Архстояние» в Никола-Ленивце. И если учесть, что туда уже отправляется жирная делегация галереи «Виктория» и Клуба архитекторов ДОМ:А рассказывать про Заволгу, то можем считать фестиваль наполовину самарским.
Живописная работа Дмитрия Осинникова (помните его фарфоровых собак на «Приглашении к путешествию»? Потом одну из них купил Михельсон) стала обложкой нового альбома Монеточки «Молитвы. Анекдоты. Тосты».
Против Эдуарда Шарлота возбудили пятое уголовное дело.

Недавно штудировал книгу об архитектуре модерна Тубли и Горбунова. В ней все начинается с противопоставления бесстилия и стиля, а также классицизма и романтизма как разумного и чувственного. Собственно, модерн, имел и тот и другой изводы; он мог быть и чувственным женственно-текучим, и строго колоннадным (впервые посмотрел на здание нашего художественного музея как на модерн). В общем-то книга учила, что модерн не стиль, но время отчаянного поиска стиля, в котором условие было только одно - лишь бы никто не назвал его архитектуру безязыкой.
Я отношу себя к классицистам, мне нужна внятность, членораздельность речи художника. Мямлей терпеть не могу.
Цветник я долго считал именно шуршанием, или как метко заметила Дарья Каракулова «чавканьем». Даже название своей арт-группы она случайно набрала, как бы «жуя» пальцами по клавиатуре. Поэтому веселит, когда кто-то неместный интересуется, что означает эта аббревиатура.
Но любопытно, как меняется даже пейзаж концептуального искусства.
В 2019 году Андрей Сяйлев открывает выставку «Магазин «Коллекционер»». Более образцовую концептуальную выставку трудно представить: картина, на которой написано «картина», воздушный шарик «Воздух», приобретение нулевых чеков, оформление в стиле Ашан.
Но после 2022 года он создает скульптуры-балаклавы, которые становятся мрачными кашпо, языческими масками смерти, осьминогами с порванными глазницами и ртами.
Ужасное пришло на смену иронии.
Вместо копипаста - лепка, вместо текста - фактура обжига.
В 2023 году даже Игорь Самолет, после работ о ГУЛАГе и ненависти в соцсетях, открыл выставку «Пар из кипящего чайника обжигает листья розы…» (вполне в духе «Нулевой», как вы считаете?).
Постгуманизм восторжествовал как форма «отсутствия присутствия».
В это же время закрывается сам Цветник, по слухам, международные партнеры отвернулись от него из-за невнятной политической позиции.
Невнятность позиции из стратегии ускользания стала выживанием в контексте списков депкульта Москвы и хворостовских обысков по всей России. Но она же подтолкнула к выработке стиля.
Мы больше не говорим о смыслах, диалоге, стратегии, мы обсуждаем глазурь, градиент и новый декаданс, в котором оболочка является сущностью.
Интересно, что у Цветника в отцах вдруг оказывается Осмоловский (чьи работы появляются на выставках Безпалова) с его проектом «Искусство без оправданий», в котором он говорил, что искусство, освобожденное от содержания, наиболее радикальным образом ставит перед обществом проблему отсутствия права искусства на существование.
Мы все отдаем поклон мистицизму, и авантюристы, и их жертвы.
Это совсем не значит, что я принял правоту 2ндфл, и «разлагающееся желе» «тащит [меня] в серые туманности зоны неопознанного». Я говорю о простоте отчаяния и ясности тупика. Агрегаторное искусство погибло в 2022 году, поскольку его интернациональный пафос больше не соответствует закрытым российским границам и бесполетным зонам. Всякая постсовременность погасла на фоне торжествующего момента, в котором философы вынуждены собирать деньги на миграцию, и мы теряемся в оценке перспектив военных решений между Украиной и Россией, происходящего между Израилем и Палестиной, Азербайджаном и Арменией, состояния прав человека в Грузии, и в серую туманность тащит меня сама жизнь.
И если мы продолжим историческую аналогию и попытаемся угадать искусство будущего, то нам стоит учесть, что модерн - стиль безвременья, людей, сидящих в зале ожидания. Но когда война или революция переворачивают спорные страницы истории, побеждает функционализм и геометрия.
Вопрос в том, можем ли мы приблизить это будущее?
То, что галерея «Виктория» возит на ярмарки Филимонова - это, знаете, от, наверное, неуместного оптимизма. Рядом с нашим стендом на ярмарке 1703 была галерея Futuro с сольным проектом Леонида Костина. В прошлом году он публиковался в Цветнике с загадочными фигурками, а в этом пишет золотом монохромные иконы и показывает их в Спас Сетуни.
У меня где-то был большой настенный календарь с Мондрианом. Надо его достать и повесить на стену!

Всем привет! Кто соскучился по разговорам об искусстве, жду 20 июня в 19:00 у Худрука в Hadson wine обсудить «Бедствия войны» Гойю и акулу Херста. Подробнее тут.
А 22 июня в 11:00 зову в Скуратов на Молодогвардейской на открытие выставки Аиды Мерц и лекцию «Ни дня без линии» о самарской графике.

Многие уже обижаются на меня: за пару месяцев столько выставок прошло, а я ничего не пишу. Все дело в том, что лето выдалось горячим: я то езжу по ярмаркам, то, как вы, может, уже слышали, готовлю выставку самарского искусства «Их неудержимо клонило в сон» в Москве в Stella art foundation, вместе с московским куратором и художником Алексеем Корси. Подробнее тут.
Насколько я могу понять, это первая чисто самарская выставка в столице, и конечно, очень трудная по организации. Достаточно упомянуть, что 6 крупных объектов делаются специально для нее, не считая возни с багетами и паспарту. Выставка открывается с 18 июля и будет до конца сентября.
Параллельно мы готовим десант на фестиваль Архстояние, на котором мы не только строим Заволжский городок, но и ставим форум-спектакль режиссера Никиты Славича и драматурга Насти Бабаевой, где меня назначили ведущим, и пригрозили, что слов у меня будет больше, чем у актеров. Скорее всего, вы сможете оценить спектакль и меня в этой роли на Волгафесте в августе. Короче, тону в потоке дел.
А еще завтра, 8 июля в 19:00 в Зозо на Станкозаводе пройдет артист-толк с Иваном Ключниковым при моем модераторстве. Будем с ним вспоминать и начало его творчества и мои коммуникационные навыки)
Подробности у Худрук.

Галерея и интернет-журнал «Объединение» посвятило Самаре аж два больших материала.
Буквально сегодня вышло интервью с командой галереи «Виктория».
А не так давно гид по молодому самарскому искусству.
Но не забудем, что еще год назад вышел подкаст с самарскими художниками и, собственно, мной от девчонок канала «Карта памяти».
Доп материалы об их исследовании

В Москве прямо россыпь выставок с самарцами:
В Stella Art Foundation открылась выставка «Их неудержимо клонило в сон» подробнее
В небольшой галерее masla lisse в здании Мосэнергостроя на этой же неделе открылась персоналка Алексея Журавлева «Rampant Growth».
В этом же здании в такой же самоорганизованной галерее К320 работает выставка «Горная порода» с участием Кирилла Ермолина-Луговского и Максима Якунина.
Спешите видеть)

Как молодой самарский художник рассказывает о себе

Ситуация, которая отчасти поясняет в каком моральном тупике как критик я нахожусь.
Представьте, что вы пришли на спектакль-мелодраму, а один из главных актеров - в целом довольно харизматичный - шепелявит. Не выговаривает "с", "з" и "ц". Как на зло один из его монологов посвящен засолке огурцов. Плюс в поле вашего зрения все время попадает огнетушитель на стене у сцены, и вас раздражает оттенок занавеса настолько, что вы на грани попросить у администратора шоры. С какими мыслями вы уйдете?
А). (В гневе) Актер - взрослый человек, а речь - его главный инструмент, мог бы сходить к логопеду и исправить произношение. Почему я должен принимать его таким, какой он есть, то есть абсолютно сырым. Где работа, где перевоплощение? Вон, в фильме "Карнавал" героиня все время с орехами во рту ходит, чтобы в театральный поступить(!), а он его закончил(!) шепелявым. Как так-то? Что дальше, хромоногие танцоры?
Б). (В сомнениях) Вероятно, он сам и режиссер осознанно включают шепелявость в эту роль. Это просто шепелявый персонаж, такой беззащитный, неуклюжий. Наверное, я должен понять, как шепелявость обогащает его образ и усложняет мое восприятие спектакля.
В). (Сочувственно) Это инклюзивный спектакль. Я не должен зацикливаться на инаковости актера, мне нужно игнорировать его недостатки, потому что это и не недостатки вовсе, а вариация нормы. Ну шепелявит и шепелявит, это же не мешает мне понять суть происходящего. Пора уже отучаться от штампов вроде "очкарик или чернокожий или колясочник не могут играть Ромео". Все могут играть Ромео. Как говорил Бойс, каждый человек - Ромео. И если уж Сара Бернар всерьез играла Гамлета, то любой человек, независимо от артикуляции может рассуждать о засолке огурцов.
Г). (По-английски) Это не мой театр, я никак с ним не соприкасаюсь, и не то, чтобы он ничего во мне не вызывает, но я бы не хотел испытывать в себе желания говорить об этом. Сделаю вид, что меня там не было. Как я делаю вид, что нет пьяной женщины на остановке, на которой я жду транспорт.
Какой вариант выбрали бы вы? Или напишите свой в комментариях.

Друзья, я все понимаю, у нас с «Новым пространством» разные аудитории, разные жанры. Но, Фрол Веселый меня поймет, ведь я филолог.
Через три дня стартует «беспрецедентное» мероприятие: «Всероссийский биеннале». У меня уже мозоль на пальцах, писать, что биеннале женского рода. Ладно, со средним, это хотя бы понять можно. Но откуда версия с мужским? В контру с феминитивами? Все-таки два мужика эту «биеннале» курируют, я не знаю. Не верите мне, сверьтесь с сайтом Культура.рф.
Итак, мужской всероссийский биеннале без темы, с анонсом за три дня до события и 43 художниками, из которых 35 самарцы.
Не могу остановиться, держите меня семеро. Дальше веселее!
Эта биеннале - «ультранового искусства». Что это значит? Посмотрел список участников. Среди них мой любимчик из Питера Максим Има, и галерея Арт Абстрактова «Окраина» в полном составе. Я очень люблю этих замечательных парней и девчонок, и Платон, как говорится, мне друг, но положа руку на сердце ничего «ультранового» я не жду даже от Максима Имы. Слоган биеннале «Никогда такого не было, и вот опять».
Принял твердое решение, учась у великих, галерею «Викторию» после ремонта открыть выставкой «Шедевры от гениев всех времен и народов, собранные со всей Самарской области».
Большую часть своих мыслей о происходящем я уже описал в посте от 24.12.2021, и главное мое переживание за художников. Все эти чужие игры, в которые они вынуждены играть - это очень грустно.

Кто соскучился по лекциям, привет!
В субботу 17 августа в 17:00 моя лекция «Коллекционеры в России сегодня: от частных собраний до музеев» в Самарской Третьяковке. И про Михель она, и про галерею «Виктория» расскажу, и про Абрамовича, и про кардиолога Михаила Алшибая, и про многих других. Подробности тут

Сам не раз задумывался, почему не хочу писать о выставках. Даже хожу на них с трудом. То ли «все надоело», то ли «выставки уж не те». Но на самом деле, стал замечать, как люди, еще вчера кокетничающие с тобой, начинают говорить «вы», или жаловаться, что ничего о них не написал. Короче, надоело работать собой.
Я ведь не настоящий арт-критик. Мне всегда нравилось увлекаться то тем, то сем. Сейчас мне интереснее обсуждать трагедии Корнеля и песню «Под музыку Вивальди», чем выставку кого бы то ни было.
Подождите, потом вернусь.
А пока, 1 сентября в 18:30 моя лекция «Современное искусство Африки» (эк, куда меня занесло) на ВолгаФесте. Всех жду!
А 31 августа в 19:00 и 1 сентября в 20:00 будет самарская премьера наших с Никитой Славичем форум-спектаклей «Очаг. Вечер» и «Очаг. Ночь», основанных на историях, случившихся Заволгой (по одному каждый день, соответственно). Современного театра в Самаре вообще нет, что уж говорить про «левый» (привет, Михеевым!) театр Латинской Америки, откуда пошел «форум-театр». Отзывы от зрителей на Архстоянии, для которого эти спектакли изначально готовились, варьировались от восхищения и респекта до истерики и слов «такое нельзя показывать, ведь вы будто говорите, что есть правильные и неправильные варианты поведения». Знаю людей, которые ходили на спектакль по нескольку раз, ибо они всегда по-разному заканчиваются. А одна мудрая женщина сказала: «мораль спектакля такова, что только если героиню играет мужчина, она может победить другого мужчину; женщина здесь будет бессильна». В общем маст си, выяснять гендерную расстановку сил Заволгой.
Все подробности здесь

Всем привет! Самарским искусством взята новая высота. Бортовой журнал авиакомпании S7 посвятил выставке «Их неудержимо клонило в сон» и самарским художникам в сентябрьском номере, на минуточку, 7 разворотов (ну ладно, там еще реклама). В текстах есть неточности, но бог с ними, главное - мы в облаках! )))

Анастасия Хаустова, арт-критик, которая знакома самарцам, например, по фестивалю Букноль в Нулевой комнате, написала обзор на выставку "Их неудержимо клонило в сон" в Stella Art Foundation.

#смотритесами

Анастасия Хаустова о групповой выставке «Их неудержимо клонило в сон» в Stella Art Foundation. Часть 1:

В Stella Art Foundation идет групповая выставка «Их неудержимо клонило в сон» — кураторский проект Сергея Баландина и Алексея Корси, знакомящий с художественной сценой Самары и объединяющий как новых молодых художников, так и авторов, давно известных в Москве.

Планировка помещения с трудом задает экспозиции определенный нарратив: как и сновидение, к которому обращаются кураторы, выставку можно воспринимать сомнамбулически, шатаясь от одного произведения к другому, находя тех или иных художников в разных закутках, прыгая от темы к теме и от образа к образу. Можно пройтись от котомок странников арт-группы «Муха», совершивших пеший поход из Самары в Казань, до огромных живописных фур и грузовиков Виолеты Гришиной, наверняка стоящих в дневной пробке; от пространных, нервных «фигуративных абстракций» Дмитрия Кадынцева и Дарьи Емельяновой до сюрреалистических деревянных объектов Александра Филимонова, апофеозом которых стал «Сфинкс» в виде сельского туалета.

Первая часть кураторского текста здорово живописует сеттинг зрительского опыта: представьте, что вы несетесь на поезде или машине из Самары в Москву около пятнадцати часов. Стук колес или мерное покачивание автомобильного салона баюкают, проносящиеся за окном ночные виды сменяются в калейдоскопическом безумстве. Лично мне картины Яны Арбузовой — призрачное, сумеречное инобытие, пронизанное цветом из иных миров — представляются идеальной иллюстрацией такого путешествия. То же можно сказать и о флизелинах Олега Симбата с условными, где-то наивными, но тонкими по колористике пейзажами: я и сама такие видела в окнах многочисленных поездок.

Но буквализм ассоциаций принимает многогранный оборот в работах Кирилла Гурова, в которых мысль о пути, особенно о пути по России, неотделима от мысли о земле, возможно родной земле, Поволжье — территории чернозема. Его «натюрморты» — черно-белые причудливые узоры, напоминающие названия блэк-металлических групп — составлены из ростков вероятнее всего картошки, что также делает эти снимки богатыми на метафоры. А вот «Симулятор текущего момента» Андрея Сяйлева выводит разговор о «пути», почти что «дао», даже на психосоциальный уровень. Формально это манекен, крутящий колеса велотренажера и сложившийся под «грузом» жизненного опыта: этакий миллениал из арт-тусовки, завертевшийся в круговороте потребления. В его «багаже» айфон, номер «Художественного журнала», носки всех модных брендов и тут же — «Уход в лес» Юнгера как символ желаемых и невозможных чаяний. Колеса крутятся из последних сил: на экране жизненной энергии у манекена ноль, но он снова вылетает из самарского Курумоча в поисках смысла бытия.

#смотритесами

Анастасия Хаустова о групповой выставке «Их неудержимо клонило в сон» в Stella Art Foundation. Часть 2:

Кураторский текст во второй своей части довольно резко и не очень ловко примеряет на себя философский тон и подчеркивает, что, как писал Ги Дебор, покуда «урбанисты будущего не создали пространства для передвижения людей по “подлинной жизни”, мы вынуждены передвигаться по пространству спектакля» (рассуждения об этом пространстве как о мортоновском гиперобъекте я опущу, лично мне они кажутся лишними). Особенно это чувствуется в контексте пути до выставки: Stella Art Foundation находится на втором этаже башни «Меркурий» Москвы-Сити, и прежде чем посмотреть на романтизированные роуд-муви образы, нужно пройти через толпы дорого одетых людей, выходящих из намытых автомобилей прямиком на фотосессии напротив стеклянных башен-симулякров. В этом смысле серия фотографий «Шелковый путь» Дмитрия Птицына, посвященная туру хардкор-панк-группы «Поспишь потом» из Нижнего Новгорода, воспринимается как добротная пощечина местному общественному вкусу: веселые панки едят, пьют, играют музыку, а главное болтают, ржут и живут на полную катушку. По крайней мере, я с удовольствием просмотрела весь слайд-проектор дважды.

Но у всего есть обратная сторона, и инсталляция со свидетельствами автомобильной аварии «Подорожник» Алексея Журавлева это подтверждает. На его графической работе «Петля» голубку, стремящуюся ввысь, хватают и пережимают щупальца плюща, занимающие гораздо, гораздо большее пространство, чем птица и даже небо — символ желанной свободы. Тем не менее, никакой путь не окончен, покуда ты жив, как в песне группы Billy`s Band «Отоспимся в гробах», поэтому подъем, поезд прибывает на следующую станцию, вперед-вперед, проходим, не толпимся! Если айфон не заряжается — надо просто сменить батарею. Или выкинуть его, к чертовой матери.

С выставкой "Жженое дерево" Антона Антонова в Нулевой комнате у меня прямо отношения получились.
Прочитав анонс про "манифест усталости от перегруженной концептуальности", я первым делом подумал, что и так все выставки в Нулевой были об этом, и вот еще раз, но теперь это сразу выведено в первый абзац, как будто уже наконец ставят жирную точку в то место, где до этого просто тыкали. Думалось даже, "что же теперь Нулевая будет показывать дальше, если тему бессмысленности собираются исчерпать".
Думал еще, что "как же может быть бессмысленность, если тут же появляется "наслаждение пепелищем". Разве такая комбинация может быть символом бессмыслия? Разве это не меланхоличнейшее (читай "рефлексивнейшее") сочетание? Эдак мы от "принуждения к интерпретации" (проект Ильи Саморукова 2008 года) еще не скоро избавимся.
Потом зашел в гости к Олегу Рыбакину, открывшему свою квартирную галерею-студию на Самарской, недалеко от Нулевой, и он объясняя свою политику сказал, что выступает за станковое искусство, против всякой концептуальности, когда художник на двух страницах поясняет о чем его работа. Я у него спросил, когда он в последний раз видел комментарии на двух страницах от художника. Он признался, что приукрасил, что не видел и одной страницы. "Комментарии, - заметил я ему, - пишут, потому что зрители просят. Вспоминаю, как одна зрительница чуть не за грудки меня брала, требовала экскурсии. Экскурсию не провел - получил гневный отзыв о том, что зрителя не уважают.
Когда не понимают ничего, спрашивают, в чем идея, что хотел сказать художник. Вот многие и воспринимают комментирование как этикетку - мол, должна быть. А ведь текст не расшифровка, не дубликат, а как бы продолжение работы, свидетельство ее открытости для вербального сознания. Впрочем у всех разные пределы вербальности. Если кто-то пишет, что работа о "гармонии в мире", то мы и видим, что из абстрактных слов ему знакомы только "гармония" и "мир", сложнее понятий нет.
Мы обсуждали художников, которым "не хватает раскрутки". Я сказал, что меня не раз просили помочь с продвижением художника, но продвижение зависит от того, как долго длится рассказ о художнике. Если мне нечего о нем сказать, как же мне его продвигать?
Потом читал интервью Владимира Логутова, где встретил такие слова: "Сегодня на выставках зритель пассивен, ему зачастую необходимы комментарии к произведениям. Ему предоставляется пресс-релиз или еще какой-то текст о концепции той или иной выставки или произведения. То есть зритель воспринимает искусство только через призму толкования искусствоведа. Он отказывается работать непосредственно с изобразительным фактом.
Молодой художник, выступающий в роли зрителя, начинает думать, что необходимо создать интересную идею, а потом ее проиллюстрировать. Это проблема многих молодых художников: они начинают работать в первую очередь интеллектуально. Я считаю, что произведение искусства воздействует своими средствами, и текст здесь не при чем. И зрителя, и художника необходимо оторвать от того, чтобы видеть в произведении искусства ретранслятор смыслов между художником и зрителем. Смысл рождается у зрителя во время созерцания произведения, которое и создает определенную ситуацию".
Это было написано в 2009 году.
Увлеченность критикой концептуальности - форма квазиконцептуальности. "Моя идея - это отсутствие идеи", а в том, что идея необходима никто не сомневается, потому что отсутствие идеи подразумевает дело, на которое молодой художник не способен.