Итоги Блазара для галереи «Виктория» были очень радужными. Были представлены три художника: Яна Арбузова, Дима Птицын, Мила Гущина. Первая была продана подчистую в первый, закрытый день, когда вход был только по пригласительным. У второго было продано три крупные фотографии, у третьей из 50 рисунков в Самару вернулись 10.
Конечно, самым головокружительным был результат Арбузовой, которая в свои 26 лет еще этим летом повысила свой ценник в два раза, сначала до 60 тысяч, а в Москве ее охотно брали за 120. На выставке в Самаре в ЗИМ-Галерее три журнала с ее рисунками на обложке на аукционе выкупили за 18 тысяч, и даже выкупили огромный лист фанеры с ее росписью.
И этот результат заставляет задуматься. Ведь она стала самой коммерческой из современных самарских художников. Почему, как?
Может, она не современная, а вполне себе традиционная? Ведь сейчас по России катается выставка от Союза художников с ее участием. Но она делала и парные выставки с Кириллом Гуровым, где он показывал работы из земли, делала гнезда на выставке в Музее Алабина, посвященной Загородному парку, в компании SPDPLF и других молодых современных авторов. Она совсем не чужда этому кругу. Традиционное искусство отличается от современного излишней теплотой и расчетом на эмоциональное воздействие. А мы ценим работы Арбузовой за ее холодность и самоироничность. Все в ее живописи близко и, одновременно, будто выставлено в холодном свете витрины. Ее вполне можно поставить в ряд замечательных живописцев из Самары, использующих элементы фотореализма, таких как Дарья Емельянова и Дмитрий Осинников.
А раньше мы о такой живописи и не слышали.
Современная живопись была у нас либо абстракцией в диапазоне от интуиций Стоговой и Коржовой до военных линеек Бугаева, либо экспрессионизмом пурыгинской волны, но заметно обмелевшей. Но чтобы современную самарскую картину можно было назвать «блестящей», «шикарной», чтобы ее можно было назвать «коммерческой» - боже упаси!
Я не однократно слышал истории о том, что у молодых самарских авторов нечего купить. Приезжает коллекционер, а ему показывают ненатянутые на подрамники холсты, рисунки, коллажи из газет. Ко мне подходили довольно уже известные художники и говорят: важный московский коллекционер хочет у нас что-то купить, спрашивает, что мы можем предложить, а мы не знаем, что ему ответить. В наличии два зина, газета и гипсовое яблоко. А когда художника спрашивают о ценах, он начинает икать.
И почему-то виноватым во всем захотелось сделать Владимира Логутова. Ведь еще в 2012 году на выставке «Течения. Самарский авангард 1962-2012» им и его коллегами Константином Зацепиным и Татьяной Петровой были указаны лишь две линии: сухая и скупая аналитическая и грязная и безумная экспрессивная. За середину между ними отвечал Иван Карпунов. Живопись указанных нами трех художников в эту выставку бы не вошла. Ее авторы классифицировали только «несусветное», «несъедобное». Хотя я очень ценю эту знаковую выставку, и сам был на ней представлен, нужно признать, что перед кураторами стояла задача обозначить присутствие в самарском искусстве некой контр-культуры, отстоять независимое и самостийное творчество, поэтому принцип их был показать в работах либо эмоциональный ноль, либо «сиксильярд». Сложные живописные техники и следующие за ней сюрреалистические стратегии были отвержены как коммерческие.
А может, и отвергать было нечего? Ведь ничего похожего 20 лет не было видно.
Владимир Логутов очень много сделал для формирования современного искусства в Самаре: здесь и несколько фестивалей, и школа современного искусства, и проекты с молодыми самарскими художниками в Москве. И всё это было про «плохое»искусство, про искусство на коленке, из говна и веток. И это была идеология: «только та ведьма хорошая, которая все время делает плохое». И фестиваль на острове с работами из песочных куличей, и школа, где нужно было переделывать шедевры мировой живописи, и московская выставка «Брак», где самарцы оттачивали стратегии «поломки» и «сбоя». «Туалет не работает».
Конечно, самым головокружительным был результат Арбузовой, которая в свои 26 лет еще этим летом повысила свой ценник в два раза, сначала до 60 тысяч, а в Москве ее охотно брали за 120. На выставке в Самаре в ЗИМ-Галерее три журнала с ее рисунками на обложке на аукционе выкупили за 18 тысяч, и даже выкупили огромный лист фанеры с ее росписью.
И этот результат заставляет задуматься. Ведь она стала самой коммерческой из современных самарских художников. Почему, как?
Может, она не современная, а вполне себе традиционная? Ведь сейчас по России катается выставка от Союза художников с ее участием. Но она делала и парные выставки с Кириллом Гуровым, где он показывал работы из земли, делала гнезда на выставке в Музее Алабина, посвященной Загородному парку, в компании SPDPLF и других молодых современных авторов. Она совсем не чужда этому кругу. Традиционное искусство отличается от современного излишней теплотой и расчетом на эмоциональное воздействие. А мы ценим работы Арбузовой за ее холодность и самоироничность. Все в ее живописи близко и, одновременно, будто выставлено в холодном свете витрины. Ее вполне можно поставить в ряд замечательных живописцев из Самары, использующих элементы фотореализма, таких как Дарья Емельянова и Дмитрий Осинников.
А раньше мы о такой живописи и не слышали.
Современная живопись была у нас либо абстракцией в диапазоне от интуиций Стоговой и Коржовой до военных линеек Бугаева, либо экспрессионизмом пурыгинской волны, но заметно обмелевшей. Но чтобы современную самарскую картину можно было назвать «блестящей», «шикарной», чтобы ее можно было назвать «коммерческой» - боже упаси!
Я не однократно слышал истории о том, что у молодых самарских авторов нечего купить. Приезжает коллекционер, а ему показывают ненатянутые на подрамники холсты, рисунки, коллажи из газет. Ко мне подходили довольно уже известные художники и говорят: важный московский коллекционер хочет у нас что-то купить, спрашивает, что мы можем предложить, а мы не знаем, что ему ответить. В наличии два зина, газета и гипсовое яблоко. А когда художника спрашивают о ценах, он начинает икать.
И почему-то виноватым во всем захотелось сделать Владимира Логутова. Ведь еще в 2012 году на выставке «Течения. Самарский авангард 1962-2012» им и его коллегами Константином Зацепиным и Татьяной Петровой были указаны лишь две линии: сухая и скупая аналитическая и грязная и безумная экспрессивная. За середину между ними отвечал Иван Карпунов. Живопись указанных нами трех художников в эту выставку бы не вошла. Ее авторы классифицировали только «несусветное», «несъедобное». Хотя я очень ценю эту знаковую выставку, и сам был на ней представлен, нужно признать, что перед кураторами стояла задача обозначить присутствие в самарском искусстве некой контр-культуры, отстоять независимое и самостийное творчество, поэтому принцип их был показать в работах либо эмоциональный ноль, либо «сиксильярд». Сложные живописные техники и следующие за ней сюрреалистические стратегии были отвержены как коммерческие.
А может, и отвергать было нечего? Ведь ничего похожего 20 лет не было видно.
Владимир Логутов очень много сделал для формирования современного искусства в Самаре: здесь и несколько фестивалей, и школа современного искусства, и проекты с молодыми самарскими художниками в Москве. И всё это было про «плохое»искусство, про искусство на коленке, из говна и веток. И это была идеология: «только та ведьма хорошая, которая все время делает плохое». И фестиваль на острове с работами из песочных куличей, и школа, где нужно было переделывать шедевры мировой живописи, и московская выставка «Брак», где самарцы оттачивали стратегии «поломки» и «сбоя». «Туалет не работает».
👍8🤮8❤5🤔1
И так велика была планета Логутов, что даже художники, что помладше и не были на выставке «Брак», и не учились в его школе, все равно весьма технично и не без выдумки воспроизводили этот подход. Такова лучшая живопись Александра Зайцева.
А тут и Фрол Веселый, художник-самоучка, ставший на некоторое время куратором Арт-центра, сделал несколько выставок своей размашистой живописи, подкрепив ее работами коллег из Петербурга в характерной "питерской" хулиганской манере. И многие решили - вот она мужская крепкая ухватистая живопись, живопись, которая делает тебя легендарным.
Задним числом к его орбите прибило живописную технику ЧЖНС, а ЧЖНС - после распада группы это как Союз художников, в нем уже около ста человек, объединенных абьюзивным отношением к холсту (стоит только вспомнить "Интернат", лидер которого Антон Поехали поджигал картины).
И вот мы снова на развилке между глубокомысленным концептуализмом и бессмысленным мачизмом, ни там, ни там не на что посмотреть.
Работы Дарьи Емельяновой 2010-х годов были объявлены бабскими, Александра Филимонова - дизайнерскими, Сяйлева - гейскими, а выпускники нашего художественного училища (Ермолин-Луговской, Раёк) старались создавать работы ничем не выдающий даже уровень художественной школы.
Поэтому Арбузова поразила нас, словно Сикстинская мадонна.
Среда так долго жила без всяких денег, что начала уже гордиться тем, что она никому и ничего предложить не может, кроме палочек и веточек.
Те же 2ндфл, которые главной валютой считают попадание на сайты-агрегаторы, словно не замечает, что Цветник публикует порой весьма дорогостоящие произведения, выкованные из металла, вырезанные из дерева, отлитые из пластмассы, и по-прежнему атакует зрителей, листочками А4, песком, печеньками, мелками и гипсом. А ведь единственной самарской выставкой, опубликованной в Цветнике была "Правда" Журавлева, где он работал в т.ч. с керамикой. И это была, на мой взгляд, очень умелая работа.
Художники сложные техники обходят стороной, картины пишут такие, чтобы им никакая рама не подходила. Но появление рынка - да хоть аукционов "Виктории" - вынуждают формировать навыки хотя бы оформления своих работ. Хватит делать произведения такими, чтобы они могли вписаться только в кухонный гарнитур Ильи Приданцева (и там они заметно тускнеют на фоне евроремонта).
Вот два случая: перед аукционом двум художникам я указал на необходимость оформить свои работы, чтобы они серьезнее выглядели и могли произвести впечатление на человека, который бывал в музеях.
Один из них, согласился со мной, но поскольку находился в отъезде, попросил меня заняться этим и сразу сказал, что расходы он покроет. Другой уточнил, может ли галерея вернуть ему деньги за раму, если работа не продастся. Я сказал, что в этом случае мы заберем раму и у него снова не будет ни одной оформленной работы. На это он радостно согласился. Рама стоила 4000 рублей. Наверное, так вдруг - это дорого. Первая рама в жизни у человека. Но если задуматься, это 4 раза сходить в Борю. И молодому самарскому художнику проще откатиться назад и жить в режиме аммонита (найдите меня, почистите и поставьте в музее, сам я не могу, я вымерший тип), чем работать над переходом количества в качество.
Радует хотя бы факт, что количество стратегий увеличивается. И кроме авторов живущих по принципу "берите меня таким, какой я есть", появляются работяги вроде Арбузовой или Птицына, которых увлекает процесс улучшения качества своего продукта. Птицын продавал на блазаре серебряно-желатиновые отпечатки на качественной бумаге, купленной еще в довоенные времена. А была бы это цифровая печать, она бы так не зашла. Это совершенно точно.
Давайте поработаем над нашим искусством.
А тут и Фрол Веселый, художник-самоучка, ставший на некоторое время куратором Арт-центра, сделал несколько выставок своей размашистой живописи, подкрепив ее работами коллег из Петербурга в характерной "питерской" хулиганской манере. И многие решили - вот она мужская крепкая ухватистая живопись, живопись, которая делает тебя легендарным.
Задним числом к его орбите прибило живописную технику ЧЖНС, а ЧЖНС - после распада группы это как Союз художников, в нем уже около ста человек, объединенных абьюзивным отношением к холсту (стоит только вспомнить "Интернат", лидер которого Антон Поехали поджигал картины).
И вот мы снова на развилке между глубокомысленным концептуализмом и бессмысленным мачизмом, ни там, ни там не на что посмотреть.
Работы Дарьи Емельяновой 2010-х годов были объявлены бабскими, Александра Филимонова - дизайнерскими, Сяйлева - гейскими, а выпускники нашего художественного училища (Ермолин-Луговской, Раёк) старались создавать работы ничем не выдающий даже уровень художественной школы.
Поэтому Арбузова поразила нас, словно Сикстинская мадонна.
Среда так долго жила без всяких денег, что начала уже гордиться тем, что она никому и ничего предложить не может, кроме палочек и веточек.
Те же 2ндфл, которые главной валютой считают попадание на сайты-агрегаторы, словно не замечает, что Цветник публикует порой весьма дорогостоящие произведения, выкованные из металла, вырезанные из дерева, отлитые из пластмассы, и по-прежнему атакует зрителей, листочками А4, песком, печеньками, мелками и гипсом. А ведь единственной самарской выставкой, опубликованной в Цветнике была "Правда" Журавлева, где он работал в т.ч. с керамикой. И это была, на мой взгляд, очень умелая работа.
Художники сложные техники обходят стороной, картины пишут такие, чтобы им никакая рама не подходила. Но появление рынка - да хоть аукционов "Виктории" - вынуждают формировать навыки хотя бы оформления своих работ. Хватит делать произведения такими, чтобы они могли вписаться только в кухонный гарнитур Ильи Приданцева (и там они заметно тускнеют на фоне евроремонта).
Вот два случая: перед аукционом двум художникам я указал на необходимость оформить свои работы, чтобы они серьезнее выглядели и могли произвести впечатление на человека, который бывал в музеях.
Один из них, согласился со мной, но поскольку находился в отъезде, попросил меня заняться этим и сразу сказал, что расходы он покроет. Другой уточнил, может ли галерея вернуть ему деньги за раму, если работа не продастся. Я сказал, что в этом случае мы заберем раму и у него снова не будет ни одной оформленной работы. На это он радостно согласился. Рама стоила 4000 рублей. Наверное, так вдруг - это дорого. Первая рама в жизни у человека. Но если задуматься, это 4 раза сходить в Борю. И молодому самарскому художнику проще откатиться назад и жить в режиме аммонита (найдите меня, почистите и поставьте в музее, сам я не могу, я вымерший тип), чем работать над переходом количества в качество.
Радует хотя бы факт, что количество стратегий увеличивается. И кроме авторов живущих по принципу "берите меня таким, какой я есть", появляются работяги вроде Арбузовой или Птицына, которых увлекает процесс улучшения качества своего продукта. Птицын продавал на блазаре серебряно-желатиновые отпечатки на качественной бумаге, купленной еще в довоенные времена. А была бы это цифровая печать, она бы так не зашла. Это совершенно точно.
Давайте поработаем над нашим искусством.
👍16🤮9❤7🔥3
В Коммерсанте.Стиль вышла статья про независимые галереи России: в подборку попали дайпять (Воронеж), devjatnadst’ (Москва), Plague (Краснодар/Казань), Spas Setum (Москва) и Нулевая комната (Самара) - последнее очень приятно.
Выборка обнаруживает вкусы автора статьи - это пространства сосредоточившиеся на агрегаторном искусстве, «Ми» сюда бы не вписалась. Забавно, что 2ндфл оказались в этом списке, хотя не являются галереей (ведь их галереей по сути является «Нулевая комната»), таким образом они дважды представлены в одной статье (фотографиями выставок).
Дарья Каракулова, ратующая за то, чтобы я открыл глаза и повернулся к новому сложному искусству, прямо отвечает на вопрос журналиста, который у него был на всех один - Как вы выбираете художников и проекты? -«Преимущественно мы показываем свои работы. Иногда зовем в проекты художников, работающих в близкой нам эстетике».
Вопрос, как попала арт-группа в список галеристов?
Цитируя великих: «80% успеха - нетворкинг и самопрезентация».
А слова «иногда зовем в проекты близких…», я бы скорректировал: все выставки курируемые 2ндфл - это их персональные проекты, в которые они иногда кого-то зовут. Правда есть прогресс: раньше на групповой выставке с их участием их работ было до 80%, на «Мягких зубах» - 1 работа Тихомировой. И это не менее странно: по 15 рисунков Деревякиной и Юдакова и одна маленькая работа Тихомировой на всю стену. И улыбающаяся Настя в качестве бонуса за стойкой галереи.
Разбирать выставку даже не хочу. Приведу только слова ее куратора Ильи Борзунова: «в ней много точек входа».
Тут еще должна быть шутка про просак, но я не буду ее приводить.
https://www.kommersant.ru/amp/6265883
Выборка обнаруживает вкусы автора статьи - это пространства сосредоточившиеся на агрегаторном искусстве, «Ми» сюда бы не вписалась. Забавно, что 2ндфл оказались в этом списке, хотя не являются галереей (ведь их галереей по сути является «Нулевая комната»), таким образом они дважды представлены в одной статье (фотографиями выставок).
Дарья Каракулова, ратующая за то, чтобы я открыл глаза и повернулся к новому сложному искусству, прямо отвечает на вопрос журналиста, который у него был на всех один - Как вы выбираете художников и проекты? -«Преимущественно мы показываем свои работы. Иногда зовем в проекты художников, работающих в близкой нам эстетике».
Вопрос, как попала арт-группа в список галеристов?
Цитируя великих: «80% успеха - нетворкинг и самопрезентация».
А слова «иногда зовем в проекты близких…», я бы скорректировал: все выставки курируемые 2ндфл - это их персональные проекты, в которые они иногда кого-то зовут. Правда есть прогресс: раньше на групповой выставке с их участием их работ было до 80%, на «Мягких зубах» - 1 работа Тихомировой. И это не менее странно: по 15 рисунков Деревякиной и Юдакова и одна маленькая работа Тихомировой на всю стену. И улыбающаяся Настя в качестве бонуса за стойкой галереи.
Разбирать выставку даже не хочу. Приведу только слова ее куратора Ильи Борзунова: «в ней много точек входа».
Тут еще должна быть шутка про просак, но я не буду ее приводить.
https://www.kommersant.ru/amp/6265883
Коммерсантъ
«Среда интеллектуального потребления искусства»
Нишевые арт-пространства и объединения
👎9👍4❤1😁1
Прием заявок на премию Головкина продлен до 15 ноября! Чтобы узнать условия нужно подписаться на Дмитрия Мантрова в ВК. Больше нигде в открытом виде информации о премии не нашел.
Когда-то была у нее страничка в ВК, и та куда-то делась.
Продление приема заявок - и отрадно, и тревожно, ведь в Положении премии сказано, что договоры с победителями должны быть заключены до 13.11, а с 16.11 уже должны начаться выплаты. То есть на следующий день после завершения сбора заявок.
Уверен, организаторы справятся с этой проблемой.
Когда-то была у нее страничка в ВК, и та куда-то делась.
Продление приема заявок - и отрадно, и тревожно, ведь в Положении премии сказано, что договоры с победителями должны быть заключены до 13.11, а с 16.11 уже должны начаться выплаты. То есть на следующий день после завершения сбора заявок.
Уверен, организаторы справятся с этой проблемой.
😁12❤2🤔2
Часто стал слышать вопросы: на что нужно подписаться, чтобы быть в курсе моих публичных выступлений. Очень лестно, что в Самаре проявляются прямо баландин-хантеры)
И хотя сейчас я пытаюсь пребывать в неком дзене и читать лекции как можно меньше (это связано с тем, что в прошлом сезоне я читал для Школы авангарда, Школы Нади Ковбы и в Лобби, так что лекций могло быть по три за неделю+экскурсии), совсем не читать у меня не получается.
А значит, есть смысл собирать в одном месте все те мероприятия, где меня можно увидеть и услышать. Ну и чтобы не плодить сущности, буду анонсировать их здесь.
И хотя сейчас я пытаюсь пребывать в неком дзене и читать лекции как можно меньше (это связано с тем, что в прошлом сезоне я читал для Школы авангарда, Школы Нади Ковбы и в Лобби, так что лекций могло быть по три за неделю+экскурсии), совсем не читать у меня не получается.
А значит, есть смысл собирать в одном месте все те мероприятия, где меня можно увидеть и услышать. Ну и чтобы не плодить сущности, буду анонсировать их здесь.
🔥13🤔2👍1
19 ноября (вс), 16:00
Экскурсия по выставке «Архипелаг грез» в ЗИМ Галерее, ЖК Гаоактика, Ново-Садовая, 106г, вход через Росгосстрах, 3 этаж
Экскурсия по выставке «Архипелаг грез» в ЗИМ Галерее, ЖК Гаоактика, Ново-Садовая, 106г, вход через Росгосстрах, 3 этаж
❤5👏4👍3
Отдышавшись после открытия «Архипелага грёз», можно подвести итоги Осеннего аукциона. В «Волжской коммуне» вышли не совсем корректные грустные итоги: в ходе торгов было продано 8 лотов из 20 (рекордная продажа Арбузовой, Гуров, Гущина, Козлов, Осьмачкин, Симбат, Филимонов, Шерешевский). Но есть неофициальные итоги говорящие о стабильности и некоторой прямой, в которую встраивается рынок современного искусства в Самаре. Он не радостный, но, скажем так, надежный. За пределами торгов было куплено еще 3 работы (Вейс, Елагин, Клаус), и общее количество получается 11 из 20. Чуть больше половины - уже золотой стандарт наших аукционов. Это меня в начале очень расстраивало: год за годом по два раза делаешь аукционы, и все кажется, в этот раз должно получится лучше, но получается одно и то же. Но есть нюансы: в этот раз мы не пригласили для покупок нашего учредителя, хотя признаемся честно, что в предыдущие годы, его выбор и его деньги делали половину кассы. Миллионная продажа Светы Шуваевой не могла быть осуществлена без него.
При том, что в этот раз в торгах участвовали всего два москвича, купивших по одной работе, все остальные лоты остались на родине, а Евгений Розенцвайг, известный попечительством Третьяковки в Самаре, приобрел три вещи, чего самарцы до этого себе не позволяли. Спор за Арбузову дошел до того, что ее не смогли купить даже москвичи, которые на этот аукцион ради нее зарегестрировались (они были утешены (не без торга) великолепной скульптурой Шерешевского). Вообще, что меня приятно удивило (если не сказать, поразило), возникновение торга без участия москвичей. До этого аукцион был по сути выставкой-продажей, в которой большинство местных «игроков» старались купить вещь за начальную цену, редко включая азарт. Из 8 лотов, проданных на аукционе, только два ушли за начальную цену. Это, безусловно, была изюминка этого вечера, и некоторая форма развития. Конечно, тем контрастнее была тишина на лотах, оставшихся непроданными. Тем больше мыслей и сомнений о том, какие лоты должны быть представлены, как поданы, каких гостей не хватает на аукционе.
Честно скажу, когда после всего, разослав художникам сообщения, начинающиеся со слов «поздравляю», и «к сожалению», я добрался домой, и лег в кровать, больше всего я думал: больше не буду делать никаких аукционов, в этом жанре я зашел в тупик. А потом пришла и другая мысль: ведь пришло очень много людей, на аукцион откликаются партнеры, половина художников получит деньги. И даже та подвыпившая дама бальзаковского возраста, что после аукциона рассуждала, как она любит импрессионизм, она тоже сидела бы трезвая дома, если бы не Осенний аукцион современного искусства.
Одна из покупательниц потом написала мне, что это просветительский проект (просто для определенного сегмента аудитории). Проект, действительно, гибридный: с прошлого года это еще и выставка, на которую, действительно, ходят люди, чтобы не прицениться, а просто увидеть некий срез самарского искусства, и как ни грустно прощаться с амбицией «увеличения продаж», на том мы и порешим.
При том, что в этот раз в торгах участвовали всего два москвича, купивших по одной работе, все остальные лоты остались на родине, а Евгений Розенцвайг, известный попечительством Третьяковки в Самаре, приобрел три вещи, чего самарцы до этого себе не позволяли. Спор за Арбузову дошел до того, что ее не смогли купить даже москвичи, которые на этот аукцион ради нее зарегестрировались (они были утешены (не без торга) великолепной скульптурой Шерешевского). Вообще, что меня приятно удивило (если не сказать, поразило), возникновение торга без участия москвичей. До этого аукцион был по сути выставкой-продажей, в которой большинство местных «игроков» старались купить вещь за начальную цену, редко включая азарт. Из 8 лотов, проданных на аукционе, только два ушли за начальную цену. Это, безусловно, была изюминка этого вечера, и некоторая форма развития. Конечно, тем контрастнее была тишина на лотах, оставшихся непроданными. Тем больше мыслей и сомнений о том, какие лоты должны быть представлены, как поданы, каких гостей не хватает на аукционе.
Честно скажу, когда после всего, разослав художникам сообщения, начинающиеся со слов «поздравляю», и «к сожалению», я добрался домой, и лег в кровать, больше всего я думал: больше не буду делать никаких аукционов, в этом жанре я зашел в тупик. А потом пришла и другая мысль: ведь пришло очень много людей, на аукцион откликаются партнеры, половина художников получит деньги. И даже та подвыпившая дама бальзаковского возраста, что после аукциона рассуждала, как она любит импрессионизм, она тоже сидела бы трезвая дома, если бы не Осенний аукцион современного искусства.
Одна из покупательниц потом написала мне, что это просветительский проект (просто для определенного сегмента аудитории). Проект, действительно, гибридный: с прошлого года это еще и выставка, на которую, действительно, ходят люди, чтобы не прицениться, а просто увидеть некий срез самарского искусства, и как ни грустно прощаться с амбицией «увеличения продаж», на том мы и порешим.
🔥22👍14❤2👏1
Для тех, кто не подписан ни на кого, кроме меня:
24 ноября, 19:00 моя лекция о русском искусстве XVIII-XIX веков «Золотые медалисты русского искусства» в офисе галереи «Виктория» https://www.gallery-victoria.ru/nontraditionalhistory#third
25 ноября, 16:00 участвую в презентации книги «Вниз по Волге» издательства Ad Marginem в рамках книжного фестиваля «Букноль» в Нулевой комнате https://0room.ru/booknol
24 ноября, 19:00 моя лекция о русском искусстве XVIII-XIX веков «Золотые медалисты русского искусства» в офисе галереи «Виктория» https://www.gallery-victoria.ru/nontraditionalhistory#third
25 ноября, 16:00 участвую в презентации книги «Вниз по Волге» издательства Ad Marginem в рамках книжного фестиваля «Букноль» в Нулевой комнате https://0room.ru/booknol
gallery-victoria.ru
Цикл лекций Сергея Баландина «Нетрадиционная история русского искусства»
🔥10❤2
Совсем забыл, что
3 декабря (вс) в 16:00
Экскурсия Сергея Баландина по выставке «Архипелаг грез»
3 декабря (вс) в 16:00
Экскурсия Сергея Баландина по выставке «Архипелаг грез»
🔥7👍1
Снова о выставках в Музее модерна.
С год назад я встретил Артема Шаламова, нового сотрудника музея, и он сказал, что хочет сделать выставку про анархистов (сыграла роль книга Джона Ревалда «История постимпрессионизма», где о дружбе анархистов и символистов была отдельная глава, и вообще, как вы знаете, терроризм и модерн рождались в одно время). Я тогда развел руками: «А что ты на ней будешь показывать?» Он попытался копнуть самарский контекст, сидел в библиотеках, запрашивал в архивы. Но и здесь были лишь статьи и фрагменты статей, голые фамилии. Ни от каких анархистов не осталось ни фотоальбома, ни рубахи.
С горя он полез на стенку, пролез в дымоход особняка Курлиной, стал составлять план коммуникаций дома (он ведь был самым «навороченным» для своего времени), хорошенько покопался в фондах музея Алабина, и сделал выставку «Своды», в которой соединил инженерные изыскания с белочешской историей подвалов Музея и его «расстрельной стеной» (https://samaramodern.ru/historybasement).
Сколько работает Музей модерна, столько его сотрудники смотрели на эту стену и гадали, настоящие там следы от пуль, или нет. Артем стал единственным, кто превратил интерес в архивную работу. И результат поразительный: следы не только оказались подлинными, но сохранились еще и фотографии тех надписей узников белочешской контрразведки.
Когда я попал на эту «выставку» (пишу так, потому что экспонатов было очень мало, выставлялось само пространство), я был поражен: это была первая мемориальная выставка: не вещи «того времени», «примерно такие» и «ближайших родственников», как в соседнем Литературном музее или в интерьерах самого Музея модерна, а прямо стены, дом и его история. Это было столь же таинственно, как палеонтология: вынули скелеты, рассказали о нутре дома и о его жгучих тайнах, о невидимом, но нанесенном на сами его стены. Долгие годы мы ходили в музеи, напичканные предметами, и казалось, смысл работы музейщика в том, чтобы запихнуть в пространство еще и еще. И вдруг пришел Артем Шаламов, снял пелену декораций и стал исследовать само пространство. Это было круто, браво!
С год назад я встретил Артема Шаламова, нового сотрудника музея, и он сказал, что хочет сделать выставку про анархистов (сыграла роль книга Джона Ревалда «История постимпрессионизма», где о дружбе анархистов и символистов была отдельная глава, и вообще, как вы знаете, терроризм и модерн рождались в одно время). Я тогда развел руками: «А что ты на ней будешь показывать?» Он попытался копнуть самарский контекст, сидел в библиотеках, запрашивал в архивы. Но и здесь были лишь статьи и фрагменты статей, голые фамилии. Ни от каких анархистов не осталось ни фотоальбома, ни рубахи.
С горя он полез на стенку, пролез в дымоход особняка Курлиной, стал составлять план коммуникаций дома (он ведь был самым «навороченным» для своего времени), хорошенько покопался в фондах музея Алабина, и сделал выставку «Своды», в которой соединил инженерные изыскания с белочешской историей подвалов Музея и его «расстрельной стеной» (https://samaramodern.ru/historybasement).
Сколько работает Музей модерна, столько его сотрудники смотрели на эту стену и гадали, настоящие там следы от пуль, или нет. Артем стал единственным, кто превратил интерес в архивную работу. И результат поразительный: следы не только оказались подлинными, но сохранились еще и фотографии тех надписей узников белочешской контрразведки.
Когда я попал на эту «выставку» (пишу так, потому что экспонатов было очень мало, выставлялось само пространство), я был поражен: это была первая мемориальная выставка: не вещи «того времени», «примерно такие» и «ближайших родственников», как в соседнем Литературном музее или в интерьерах самого Музея модерна, а прямо стены, дом и его история. Это было столь же таинственно, как палеонтология: вынули скелеты, рассказали о нутре дома и о его жгучих тайнах, о невидимом, но нанесенном на сами его стены. Долгие годы мы ходили в музеи, напичканные предметами, и казалось, смысл работы музейщика в том, чтобы запихнуть в пространство еще и еще. И вдруг пришел Артем Шаламов, снял пелену декораций и стал исследовать само пространство. Это было круто, браво!
samaramodern.ru
Музей Модерна
Спецпроект «Своды»
❤26👍4🤯1
Вслед за этой минималистичной выставкой и на мой взгляд глубоким исследованием, которое, кстати, продолжается, открылась выставка «Мистицизм», которая стала словно реинкарнацией «Темного модерна», бывшего ровно год назад. Максимально расплывчатая тема, никак не локализованная (не мистицизм в Самаре, не мистицизм в России, берут широко - в мире). Зрители блуждают между столами с ассоциативно поданными предметами и фактами. Есть место для самостоятельного чтения. Стены украшены пейзажами начала ХХ века, взятыми у Художественного музея, что приятно, но информационной ясности, они не добавляют.
Вообще самым слабым местом выставки является навигация, поскольку двигает зрителя из ниоткуда в никуда (навигация вообще слабое место Музея, так по замечательной выставке «Шутка» на втором этаже нужно двигаться из комнаты 2 в 3, 4, а заканчивать в 1).
Эта запутанность не сильно коробит посетителей, они привыкли к тому, что выставки Музея модерна часто имеют кумулятивную структуру, то есть представляют собой ряд разрозненных эпизодов, которые можно свободно менять местами. Это даже выглядит свежо на фоне общей помешанности музеев на хронологии. Тем не менее путанность композиции, происходит не только из-за того, что в спешке организаторы не успевают разложить все ее элементы в «эволюционную цепочку» истории. У экспозиции есть логика, но она, говоря языком Флоренского, «психо-физическая», то есть ориентирована на чередование активных и пассивных зон, эмоционально-игровых и медитативно-соцерцательных объектов, она представляет собой не рассказ ее авторов, а череду находок ее зрителей. Это в хорошем, эйзенштейновском, смысле аттракцион («привлекающий, притягивающий»): наклониться, дернуть, затаить дыхание, прочитать что-то в тусклом свете.
В минувшую пятницу на своей лекции в «Виктории» Никита Кузнецов, художник и сотрудник Музея, рассказывал о партиципаторном искусстве и о ситуационизме. Идее того, что искусство должно стоять на пути зрителя, случиться с ним, вынуждая его принять решение, как поступить, как быть, как жить дальше, становясь частью его житейского, а не просто зрительного опыта. И многие выставки Музея выстроены по этому ситуационистскому принципу дрейфа. А уж слава этого дрейфующего музея идет впереди него, и за этот дрейф люди голосуют рублем. И удивительно живительно действуют на посетителей выставки вроде «Темного модерна» и «Мистицизма»: набор для гадания, аптечные склянки, проекция на пол и крутящаяся спираль. Зритель бродит по руинам культуры. А мы знаем, что нет занятия благороднее.
Я начал с описания несостоявшегося проекта Шаламова об анархистах, чтобы сказать, что вот мол, смотрите, люди готовы сделать выставку, хоть про Колумба, без единого экспоната. А теперь думаю, может, это и неплохо)
Закончу статьей Андрея Рымаря с обзором музейных тенденций на 2018 год. https://www.theartnewspaper.ru/posts/5981/
Вообще самым слабым местом выставки является навигация, поскольку двигает зрителя из ниоткуда в никуда (навигация вообще слабое место Музея, так по замечательной выставке «Шутка» на втором этаже нужно двигаться из комнаты 2 в 3, 4, а заканчивать в 1).
Эта запутанность не сильно коробит посетителей, они привыкли к тому, что выставки Музея модерна часто имеют кумулятивную структуру, то есть представляют собой ряд разрозненных эпизодов, которые можно свободно менять местами. Это даже выглядит свежо на фоне общей помешанности музеев на хронологии. Тем не менее путанность композиции, происходит не только из-за того, что в спешке организаторы не успевают разложить все ее элементы в «эволюционную цепочку» истории. У экспозиции есть логика, но она, говоря языком Флоренского, «психо-физическая», то есть ориентирована на чередование активных и пассивных зон, эмоционально-игровых и медитативно-соцерцательных объектов, она представляет собой не рассказ ее авторов, а череду находок ее зрителей. Это в хорошем, эйзенштейновском, смысле аттракцион («привлекающий, притягивающий»): наклониться, дернуть, затаить дыхание, прочитать что-то в тусклом свете.
В минувшую пятницу на своей лекции в «Виктории» Никита Кузнецов, художник и сотрудник Музея, рассказывал о партиципаторном искусстве и о ситуационизме. Идее того, что искусство должно стоять на пути зрителя, случиться с ним, вынуждая его принять решение, как поступить, как быть, как жить дальше, становясь частью его житейского, а не просто зрительного опыта. И многие выставки Музея выстроены по этому ситуационистскому принципу дрейфа. А уж слава этого дрейфующего музея идет впереди него, и за этот дрейф люди голосуют рублем. И удивительно живительно действуют на посетителей выставки вроде «Темного модерна» и «Мистицизма»: набор для гадания, аптечные склянки, проекция на пол и крутящаяся спираль. Зритель бродит по руинам культуры. А мы знаем, что нет занятия благороднее.
Я начал с описания несостоявшегося проекта Шаламова об анархистах, чтобы сказать, что вот мол, смотрите, люди готовы сделать выставку, хоть про Колумба, без единого экспоната. А теперь думаю, может, это и неплохо)
Закончу статьей Андрея Рымаря с обзором музейных тенденций на 2018 год. https://www.theartnewspaper.ru/posts/5981/
The Art Newspaper Russia
Выставочная мода: экспедиция по экспозиции
О том, почему музейное повествование стало важнее экспонатов, и о последних тенденциях в выставочной моде размышляет основатель музейного бюро АРКФ Андрей Рымарь
❤4👍2
Всем привет! Если вы хотите меня увидеть на этой неделе, то приезжайте в Казань, там сейчас горячие денечки!
7 декабря в ЦСИ «Смена» открывается выставка «Казань как место встречи» с участием выходца из Самары Дмитрия Жиляева.
9-10 декабря в Национальной библиотеке пройдет 10й Книжный фестиваль со стендами современного искусства, спектаклями, лекциями и коллаборацией Волчка и Зухры Салаховой. Ну и книги, конечно. Много.
Меня найдете у стенда галереи «Виктория», где я буду представлять Альбокринову, Гришину, Гущину, Птицына, Симбата, Филимонова, фотокнигу Сырчиковой и зины от Плато Тольятти.
Кроме стенда совриска Самары, будут стенды Казани, Нижнего Новгорода и Волгограда. Цены от 1500.
Подробности https://s-m-e-n-a.org/smena_x/
7 декабря в ЦСИ «Смена» открывается выставка «Казань как место встречи» с участием выходца из Самары Дмитрия Жиляева.
9-10 декабря в Национальной библиотеке пройдет 10й Книжный фестиваль со стендами современного искусства, спектаклями, лекциями и коллаборацией Волчка и Зухры Салаховой. Ну и книги, конечно. Много.
Меня найдете у стенда галереи «Виктория», где я буду представлять Альбокринову, Гришину, Гущину, Птицына, Симбата, Филимонова, фотокнигу Сырчиковой и зины от Плато Тольятти.
Кроме стенда совриска Самары, будут стенды Казани, Нижнего Новгорода и Волгограда. Цены от 1500.
Подробности https://s-m-e-n-a.org/smena_x/
Смена
СМЕНА Х
книжные фестивали смены 9—10.12.2023 зимний книжный фестиваль «смены» 0+ cмена расписаниеобразовательнойпрограммы «Смене» — 10! Свое десятилетие мы празднуем запуском новых проектов и серией специальных коллабораций с дружественными институциями. Навстречу…
🔥7❤1
Кстати, о Миле Гущиной. Кажется, мы ее теряем… В хорошем смысле. После blazar ее вышивки попали не только в кофейню Скуратов в Самаре, но и на выставку «От и до: сказки на вырост» в Доме Гоголя в Москве. А сегодня московская поп-ап галерея Grabar gallery открывает в особняке Морозова выставку «Два желания», где работы Гущиной будут соседствовать с работами Людмилы Барониной, Родиона Китаева, Ульяны Подкорытовой, Александры Паперно и Ростана Тавасиева, в общем, в сливках. В честь этого дела цены на Гущину повышаются, но пока не на столько, чтобы вы не могли ее себе позволить)
https://grabargallery.com/projects
https://grabargallery.com/projects
❤15🔥2
Что ни говори, арт-рынок оживляется, все больше имен на слуху, и все больше галерей выходят из своих стен к людям. Началась вереница аукционов и ярмарок. Сначала аукцион обложек Собака.ру с рисунками художников, потом Осеннее детище галереи «Виктория», а в эту субботу (если уж вы не поедете в Казань) - аукцион галереи 419 в пространстве бара «Посольство». Место новое, респектабельное, формат обещает быть роскошным. Среди художников наша любимица (за что я даже уже успел получить порицание) Яна Арбузова с необычными вещами, персонажными, пейзажными, темными. Моя личная рекомендация - «Сижу жду» (только умоляю, не подозревайте меня в том, что мне просто нравятся табуретки). Другие художники - тоже ничего. Среди них авторы из Москвы и Питера. Среди знакомых: Софья Светлова (бывшая Мракова) и Мария Тинт, которую я больше знаю по Школе Quadro. Особо нужно отметить появление банок от керамической студии Kin Pottery, которая лично мне стала известна мутной историей, рассказанной Катериной Соловьевой, о том, что Kin Pottery считает расписанные художниками банки полностью своей собственностью и продает их не ставя художников в известность (то, что авторы росписей не знают, что с банками, и никаких вознаграждений не получают, мне подтвердили еще пара человек). Тогда галерея 419 уверяла, что она ни при чем, но как видно, сотрудничество уж очень выгодное. Банка идет от 18 000.
Все завершится секретным лотом.
Интересная подборка (простовато для меня, уж очень очевидные и ласковые работы) смазана плохими текстами. В искусстве у нас люди, как правило, косноязычные. Самый нормальный текст организаторы скопировали с текста о Яне Арбузовой в Собака.ру и со страницы Осеннего аукциона. Остальные тексты грамотного человека могут только рассмешить: «я выбираю путь лошадки», «Яна пишет картины по впечатлениям, такие картины называет по впечатлениям», «Это берет большой отклик у художницы, мысль о работах все время присутствует», и т.д. + повторения абзацев, отсутствие пробелов, Куниеши и Куниеси в соседних предложениях и многое другое.
Зная, как трудно организовать аукцион, желаю удачи и в следующий раз взять корректора. Тогда комар носа не подточит.
Ведущий - не хухры-мухры - приглашенный московский галерист и арт-блогер, красавчик Юрий Омельченко. Правда, судя по посту в его инстаграме, он думает, что аукцион благотворительный, а на сайте торгов ничего про это не сказано. Раздел «правила аукциона», где я надеялся выяснить подробности, не работает.
Что ж, все равно, наверняка, будет интересно. Регистрируйтесь, господа https://auction.posolstvobar.ru/
Все завершится секретным лотом.
Интересная подборка (простовато для меня, уж очень очевидные и ласковые работы) смазана плохими текстами. В искусстве у нас люди, как правило, косноязычные. Самый нормальный текст организаторы скопировали с текста о Яне Арбузовой в Собака.ру и со страницы Осеннего аукциона. Остальные тексты грамотного человека могут только рассмешить: «я выбираю путь лошадки», «Яна пишет картины по впечатлениям, такие картины называет по впечатлениям», «Это берет большой отклик у художницы, мысль о работах все время присутствует», и т.д. + повторения абзацев, отсутствие пробелов, Куниеши и Куниеси в соседних предложениях и многое другое.
Зная, как трудно организовать аукцион, желаю удачи и в следующий раз взять корректора. Тогда комар носа не подточит.
Ведущий - не хухры-мухры - приглашенный московский галерист и арт-блогер, красавчик Юрий Омельченко. Правда, судя по посту в его инстаграме, он думает, что аукцион благотворительный, а на сайте торгов ничего про это не сказано. Раздел «правила аукциона», где я надеялся выяснить подробности, не работает.
Что ж, все равно, наверняка, будет интересно. Регистрируйтесь, господа https://auction.posolstvobar.ru/
❤13🤔5👎4😢2👍1🤮1
На открытии выставки «Казань как место встречи» понял, что женские волосы - это «новый черный».
По порядку: 2ндфл (2021), Снежана Михеева (ноябрь 2023), Малышки 18:22 (ноябрь 2023), Зуля Алиева (декабрь 2023), древние греки (III в. до н.э.)
P.S. В подборке не хватает работы единственного мужчины, Владимира Селезнева. Вернусь в галерею, найду его каталог, выложу
По порядку: 2ндфл (2021), Снежана Михеева (ноябрь 2023), Малышки 18:22 (ноябрь 2023), Зуля Алиева (декабрь 2023), древние греки (III в. до н.э.)
P.S. В подборке не хватает работы единственного мужчины, Владимира Селезнева. Вернусь в галерею, найду его каталог, выложу
😁4🤔2
Тем временем Аукцион в Посольстве, чтобы отсеять зевак, не делает плюсы. Каждый должен зарегестрироваться самостоятельно и получить подтверждение. А также введен дресс-код «черный галстук», без которого не пустят. Напомню, температура завтра вечером будет ниже -20. Прогуляться в туфлях на шпильке до особняка не получится. Требуется телепортатор.
Ох, умеют навести интригу!
Ох, умеют навести интригу!
❤7