​​Конечно, на ум сразу пришли воспоминания того ужасного дня, когда ей сообщили о гибели мужа. Все эти чувства – боль от утраты, ненависть, злость – до сих пор сидят в ней и никуда не денутся. Сейчас, Тамара Васильевна смотрела на обезоруженную горем Наташу и переживала всё заново. Но не время раскисать, настало момент помощи друг другу. Горе объединяет. Это случилось с ними и совсем скоро произойдёт со всем городом.

– Я ведь до последнего надеялась, что это ошибка. – Наташа вдохнула свежий воздух и постепенно начала приходить в себя, шаг становился всё уверенней и постепенно она смогла идти сама. Звучание сирен, людская паника продолжалась. Одни пытались сбежать из города, другие спрятаться в укрытие.

Они подходят к своей станции у дома и спускаются вниз. То, что она видит, обезоруживает её окончательно. Толпы людей стоят, сидят, лежат на холодном мраморном полу. Пожилые мужчины и женщины. Убитые горем супруги, чьи мужья уже ушли в добровольцы. Напуганные дети. Кто-то плачет, крепче прижимаясь к маме, ища защиты. Другие словно маленькие взрослые, полны мужества и отваги. Храбрятся из-за всех сил. Но дрожь в руках выдаёт подлинное состояние нервной системы. Их глаза… в один миг беззаботное детство отменили и окунули в ужасающую реальность.

Тамара Васильевна расстелила одеяло, что принесла с собой в рюкзаке и предложила присесть. Соседи по несчастью тут же заботливо предложили беременной подушку, на которую она сможет облокотиться. Внезапно, её картина перед глазами приобрела совершенно другой окрас. Всех этих людей объединило горе. И любовь к своей Родине. К своему народу. Кто-то начал запевать знакомую мелодию. Другие подхватили. Огни зажигалок осветили лица людей. Этот момент стал для неё надеждой. И наполнил верой. «Мы обязательно справимся» – и обессиленная, она падает в сон, совсем позабыв о том, что лежит на холодном и твёрдом полу в подземной станции метро.

. . .

Продолжение главы завтра.🔥

Тем временем, Саша, в своей Московской квартире, энергично нарезала овощи в салат. В духовке запекалась курица с картофелем, мясные и сырные нарезки уже стояли на столе, отбивные из баранины томились под крышкой сковородки на плите. Важный вечер. Проводы Славы. Сегодня с утра, перед работой, он уже успел сделать важное дело для себя, будущего своей семьи и своей страны. Вступил в ряды добровольцев. Как такового военного опыта на поле боя у него не было, но службу в армии в воздушно-десантных войсках он прошёл. Поэтому, его кандидатуру приняли безоговорочно.

Отмечать решили в тесном кругу, только их семья и родители мужа, сыновья в игровой дописывали письма с важными словами для их героя. Звонок в дверь. Вот и пришли Ирина Вячеславовна и Владимир Яковлевич. Слава немного опаздывает. Все терпеливо ждут, всеобщее волнение и трепет предстоящего события растёт с каждой секундой. Заветный звук поворота ключа в замке, и вот главный человек дня переступил порог их квартиры. Все быстро рассаживается. Не стесняясь, накладывают себе большие порции и приступают к трапезе. Наконец можно начинать, Саша берёт слово первой, стуча по бокалу вилкой, смотрит не моргая в глаза своему супругу и произносит такую важную и нужную для него речь:

– Когда я выбрала тебя, то знала и была непоколебимо уверена в том, что передо мной стоит надежный, преданный человек. Настоящий патриот. Своей страны, своей семьи. – голос Саши дрогнул, и она пристыжено смахнула слезу, продолжив: – И сегодня, наступил тот важный день, тот самый час, когда ты можешь показать на деле любовь к своей стране, стать её защитником. Я очень рада и горда тем, что ты не струсил как другие, спрятав голову в песок, не упал в критику власти, тем самым пытаясь замаскировать свой страх уйти с насиженного места. Ты – честный, смелый человек. Да, я очень волнуюсь за тебя и твою судьбу, там на линии фронта. Но уверена, что ты со всем справишься и вернёшься к нам героем, что защитил и отстоял свою Родину. Этот бокал за тебя. Горжусь и люблю! – Все чокнулись, прокричали трёхкратное «Ура!». Дети вручили подарки, не смогли сдержать своих эмоций и расплакались. Владимир Яковлевич ободряюще похлопал сына по плечу, Ирина Вячеславовна интеллигентно вытирала платочком накатившиеся слёзы.

Включили телевизор. Время новостей. На Россию накладывают многочисленные санкции. Все самолёты, что находятся в лизинге у международных компаний, хотят отобрать. Грозятся отключить от swift. Российские авиакомпании стремительно отменяют или переносят рейсы по всему миру. Выходят запреты на осуществление международных авиа-перевезок. Рассматривается вопрос на аннулирование Шенгенских виз для Россиян. Западные страны собираются изымать имущество у русских олигархов зарубежом. Европа и Америка обсуждают предоставление объемных пакетов военной помощи Украине. Угроза ядерной войны. Митинги против русских в разных уголках земли. Сообщения градом сыпятся с экрана на головы телезрителей, вселяя панику и ужас, заставляя чувствовать свою беспомощность перед агрессией западного мира. Владимир Яковлевич не выдерживает и с силой бьет кулаком по столу. Мальчики испуганно вздрогнули:

– Не могу слушать больше этот бред. Мы – спасаем народ от нациков! Бедные украинские граждане годами живут там под их давлением, издёвками, они безнаказанно убивают и применяют зверские методы в своей политике. Да дали бы мне в руки автомат, лично пошёл бы и перестрелял каждого по отдельности! Эта Америка дурит обывателей, выдавая желаемое за действительное! Вы только посмотрите на Байдена, который в каждом эфире пожимает руки воображаемым друзьям! Вся Европа в их власти, пляшет под дудку белого дома. Но мы не будем! Мы – свободная и независимая страна! Нас не сломить какими-то санкциями. Всё изобретем сами, не хуже заграничного. На нашей стороне правда. И победа будет за нами! – все восприняли это как тост, и молчаливым стуком бокалов поддержали оратора.

​​Итак, пока беременная Наташа, что только что опознала мужа в морге и теперь пряталась в укрытии Киевского метро, семья Саша и Славы в это время праздновали скорое освобождение Украины от гнёта нациков. Они верили в успех своей страны, в победоносную миссию грядущих сражений. И всеми силами стремились как можно скорее помочь простым гражданам на Украине, кто просто не в состоянии сейчас рассказать открыто о своей боли, живя в страхе, под бесконечным гнетом унижений и террора.

В этой истории не будет правых и виноватых. Я расскажу вам о судьбах людей, абсолютно биполярных во мнениях и взглядах. За кого болеете вы? Это уже не мне решать. Но продолжение следует…

У Саши зазвонил телефон.

Глава 5. Поворот не туда.

Шум улицы. Захлёбывающийся голос сестры утопает в рыданиях. Семейный тёплый вечер был прерван неожиданным звонком:

– Никита, он… всё произошло так быстро. Что за ненависть и жёсткость, Саш, он ведь может умереть…

Саша выпрямилась, закрыла глаза, жестом показала всем замолчать и напрягаясь из-за всех сил, пыталась разобрать хаотичный набор слов на другом конце провода. Брови нахмурились. Лицо побледнело. Коленка под столом начала нервно подергиваться, и этот знак тела не предвещал ничего хорошего:

– Ты можешь отойти в тихое место? Я ничего не понимаю, и слова не разобрать.

– Сейчас зайду внутрь ближайшей кофейни. – Немного успокоившись произносит Нина.

Саша терпеливо ждёт. Тишина в комнате стоит такая, что слышно как капает кран в закрытой ванной комнате. Все окружающие настолько напрягают свой слух, что, кажется, забывают дышать.

– Вчера вечером мы пошли в паб. Своей компанией, друзья и знакомые с Универа. Как это принято, вышли на центральную улицу и в гуще толпы ходили между барами, пили пиво, кутили, короче обычный маршрут выходного дня.

Саша теряет терпение.

– Переходи к сути!

– К сути? Она такова. Как только было объявлено о начале военной операции, русских в Европе мгновенно окрестили фашистами. И Германия тому не исключение. Я не знаю как так вышло, возможно мы сильно шумели и привлекли к себе внимание, может где-то вели себя слишком вызывающе, что нас заметили в гуще толпы. Но когда мы под утро с Никитой попрощались со всеми и решили прогуляться до дома пешком, не прошло и десяти минут как нас догнала компания из трёх человек. Они без разбора накинулись на моего Никиту. Это было так страшно… – Младшая сестра снова начала рыдать, всхлипывая и заикаясь: – Они повалили его на пол с двух ударов в голову и потом начали пинать. По животу, по голове, по ногам. Не останавливаясь… Я кричала из-за всех сил, умоляла их остановиться. Пробовала оттащить, но они резким толчком мне в грудь, повалили меня на холодный асфальт. Я больно ударилась копчиком. Струсила, и просто плакала, молила их прекратить, но ничего больше не сделала…

У Саши на тот момент лицо уже отливало зелёным, а губы нервно дрожали:

– Так, всё, успокойся, пожалуйста.

– Я просто лежала и смотрела, как они медленно делают его инвалидом, выбивают из него жизнь. Абсолютно беспомощная. Бесполезная. Этот мокрый асфальт и лужа крови вокруг его головы, до сих пор стоит у меня перед глазами. Потом послышались голоса и они убежали, нам помогли прохожие и вызвали скорую.

– Никита жив?!

– У него была открытая черепно-мозговая травма. Сейчас он в реанимации без сознания в стабильно тяжёлом состоянии. Я не знаю, выживет ли он после такого жестокого наращения. И каким проснётся? Вспомнит ли меня вообще? – И снова непрекращающиеся рыдания вышли на первый план.

– Я ничего не понимаю. Они вас ограбили? Что им было нужно? Не просто же так они кулаками махали.

– Они хотели мести. Их крики теперь меня будут преследовать всю жизнь.

– Какие крики? Хватит говорить загадками, я прошу тебя!

– Сдохни проклятый фашист… Это тебе за мою страну…. Ты умоешься в своей крови… Мы отомстим вам, проклятая русня. Это тебе за мою семью, вы заплатите за всё, что сделали…

Руки Саши обдало холодом. Сердце забилось.

– Вот сволочи.

– Это были они, украинцы, нет никаких сомнений. Они просто решили выместить всю злобу на нас. За что? Я правда не понимаю. Мы же обычные люди. Я никогда не была на стороне власти, ты же знаешь.

Саша взрывается:

– Я тебе скажу за что! Сколько раз говорила тебе приезжать назад в Россию, Европа, это не твой дом! Родина у тебя одна. Там ты никому не нужна и никогда не станешь своей! Как ни старайся! Вся Германия против нас, тебе вот самой не противно? Находиться там, где тебя презирают! По одному лишь национальному признаку. А теперь ещё и парня твоего, избили, неизвестно выживет ли он вообще! Ждёшь пока и с тобой невесть что сделают? Защиты там никакой тебе нет и не будет! Хочешь знать мое мнение? Возвращайся в Россию! А слёзы лить нечего, случилось ровно то, о чем я и говорила тебе все эти годы!

– Ну спасибо сестра.

​​Ты уже совсем там помешалась. Я хоть и не патриотка, но хотя бы мыслю ясно и вижу, кто тут агрессор. Ты ничем не отличаешься от тех, кто стоит у руля тирании и истребления украинского народа.

– Ты себя слышишь сейчас вообще? Говоришь как настоящий предатель! Ты – русская! О какой Украине речь?! Слава уходит добровольцем в самое пекло огневых действий. Для чего?! Ради кого? Чтобы защищать таких, как вы! Сильно умных и правильных, но с чистыми руками. А его будут по локоть в крови. Ради вашей свободы! Неблагодарные!

Сестра присвистнула:

– Да уж. Я позвонила получить поддержку и любовь сестры. Но вижу, что разговаривать нам с тобой больше не о чем. Ты отправляешь своего мужа на смерть ради какой-то бутафории. У тебя ведь сыновья растут! Чем ты думаешь? Очевидно пересмотрела телевизор. – Нина бросила трубку.

Саша положила мобильный обратно на стол. Все домашние выжидающие смотрели на неё.

– У меня больше нет сестры. – И Саша пересказала им вкратце разговор двух родственников, чьи жизненные дороги разошлись в разные стороны окончательно.

. . .

Продолжение завтра 🔥

На следующий день Павел приходит с работы и Оля спешит поделиться последними новостями, накладывая ему ужин:

– Ты ещё не слышал? Слава же со дня на день уезжает добровольцем, – она усмехается и добавляет, – Украинцев от нациков защищать.

У Паши замирает вилка в руках, что так и не успела дотронуться до стейка. Они вместе росли. В одном дворе. Их детство было заурядным, простым и без излишеств. Родители – стандартный рабочий класс, не новые русские и не бандиты, и даже не политики. Обычный двор в небольшом городе близ Москвы. И их нерушимая компания. Он, Сашка, Слава, Миша, Дима. С годами в их банду пришли и девушки. Наташа, Кристина, его Оля. В неё он влюбился с первого взгляда, когда увидел на той утренней тренировке по боксу. Дочь тренера, признанная красавица, как же долго он её добивался, отец испытал его по всем фронтам прежде чем отдать своё сокровище в руки молодого неотёсанного оборванца. Всё, что он имеет сейчас - благодаря ей. Ради неё он переехал в Москву, закончил МГУ, открыл свой строительный бизнес, что так стремительно разрастался в своих объёмах и прибавлял в денежном эквиваленте. Буквально неделю назад они наконец закончили ремонт и переехали в их квартиру мечты. Элитный дом в центре столицы, большая и просторная квартира, несколько спален, кабинет, гостиная, гардеробная. Шикарный ремонт с итальянской мебелью и нестандартными дизайнерскими решениями. Они вложили в неё все свои мечты. И вот, в день их новоселья, в самый разгар посиделок с друзьями, их идеальный мир дал трещину. И мелкие осколки разлетелись в разные стороны. Казалось бы, нерушимая связь между друзьями, ослабела, потускнела и потеряла прежнюю привлекательность. В один момент, практически родные друг другу люди стали абсолютно чужими. Разошлись взгляды на мироустройство, в ход пошли обвинения и столкновения было не избежать. Взаимные оскорбления, драка, обида друг на друга. Сегодня его друг добровольно идет убивать невиновных людей. За что, ради чего?

– Нет, это просто фарс какой-то. – Павел начинает резать стейк, струйки крови растекаются по тарелке, его любимая прожарка “rare” выполнена превосходно. – Они там оба уже совсем из ума выжили. А ведь у них ещё сыновья растут! Бедные их головы, как же они засорены всякой грязью вроде мнимого патриотизма и геройства нашей победоносной миссии предназначенной свыше.

Пауза повисает в воздухе. Оля выжидательно смотрит на своего супруга.

– Ты им позвонишь?

– Чтобы опять выслушивать? Ну уж, уволь. Пусть ломают себе жизни без моего участия. Время всё расставит на свои места.

Оля смотрит на него широко раскрытыми глазами, не скрывая изумления.

– Но он ведь может умереть. Его могут убить.

Павел поднимает лицо от тарелки и смотрит на неё холодным, отстранённым взглядом.

– Мы все когда-нибудь умрём.

Оля глотает подступивший комок обвинений, что готов был сорваться в его адрес за проявленное безразличие и жестокость к близким людям. Отворачивается и уходит в свою шикарную кухню, мыть посуду.

Павел доедает ужин, наливает виски в стакан, кидает льда и уходит в свой кабинет. Открывает ноутбук. Он так долго ждал этого момента. Наконец он может продолжить то, что не закончил вчера вечером.

Телеграмм. Канал: «Голос народа». Никто не знал о его тайном увлечении. За последний год существования этого паблика, аудитория с нуля выросла до 600 000. Он писал короткие, ёмкие и язвительные заметки на тему политики. В роли серого кардинала, его фразы мгновенно разлетались по многочисленным пабликам. Павел закуривает сигару. С наслаждением пускает дым в легкие. Отпивает глоток виски, прокатывая на языке, наслаждается моментом. Тишина приводит мысли в нужный ему порядок. Спустя пару минут, он открывает ноутбук и одним махом печатает фразы:

«Русские солдаты-добровольцы. Чем вы отличаетесь от террористов - смертников?»

И ещё одну:

«Пишу некрологи. Дорого. Русским патриотам погибшим на Украине – скидка. Опт приветствуется.»

​​Отправка. Лайки. Комментарии. Репосты. Процесс пошёл. Интернет взорван. Сегодня он ещё может говорить открыто всё, что думает. «Я против. И не боюсь говорить об этом открыто.» - отвечает он в комментариях своим подписчикам.

Готово. Высказался. Стало легче. С каждым днём злоба от собственного бессилия заполняет всё большие территории в его сознании. Тайная жизнь даёт шанс сбросить напряжение. «Я всё делаю правильно».

Павел закрывает кабинет на ключ. И отправляется в спальню. Оля не задаёт лишних вопросов и ни о чем не подозревает.

– О, вижу ты читаешь Зыгаря. Правильно. – Павел одобрительно кивает и ложится поближе к своей красивой супруге, утыкаясь лицом ей в шею, с наслаждением вдыхая аромат её кожи. Оля снисходительно смотрит на своего супруга и смягчается:

– Ладно, давай спать.

Гаснет свет.

Через две недели Слава попадает в Мариуполь. Воинская часть, раздача амуниции, вся семья старательно собирала на фронт будущего военного, и докупила ему всё необходимое из недостающих позиций в списке. Конечно, пришлось изрядно потратиться, но как иначе? Родные считали своим долгом помочь тем, чем могут русской армии и своему близкому человеку, что ещё не успел уехать, но уже считался негласным героем.

Общими стараниями, Слава, в полной готовности прибыл на базу. Их рассортировали и дали неделю на подготовку. Ему этого было достаточно, ведь опыт недавней службы ещё был свеж в памяти. Он не хотел отсиживаться в гуманитарной помощи. Поэтому решено было задействовать связи отца, что всю жизнь проработал в управлении МВД, и попроситься сразу в горячую точку. Всё решено. Он едет освобождать Мариуполь.

Итак, холодное утро первых чисел марта. Автобус, заполненный мужчинами разного возраста. У каждого были свои причины отправиться в этот эпицентр событий. Иней на окнах. Тряска на поворотах. Дорожные сумки. Автоматы и патроны. Блоки сигарет. Томительное ожидание. Совсем скоро начнётся настоящая битва. Их участие в ней войдёт в историю. Каждый должен проявить себя. Слава сжимает кулаки. Остановка.

Перерыв между публикациями вышел долгий.

Тщательно изучаю хронологию событий, стараюсь передать вам детали происходящего, осветить все стороны, всецело погрузить в произведение.

Сегодня выйдет продолжение. Напоминаю, хоть я и стараюсь достоверно передать очередность действий, прошу заметить - я не историк. И никто наверняка не может знать точно всё, что происходило и происходит сейчас.

Для этого нужно время. Упорядочить. Проанализировать. Бесстрастно пройтись по каждой главе истории, что пишет сегодня сама жизнь.

Но мой путь - рассказывать в режиме: «здесь и сейчас» остаётся неизменным.

Сегодня. Новая глава. Жду ваших отзывов 👏

Глава 6. Подмена понятий.

Их рота подобралась к городу в самый разгар боевых действий. С начала марта Мариуполь был полностью окружён и работа артиллерии стала ежедневной. «Наши войска начали наступление с западной части города, постепенно продвигаясь к историческому центру. Мы приехали в самый эпицентр событий. От нашей борьбы, от нашего выполнения заданий, от нашего настроя зависит будущее страны. Будущее моих детей. Я очень воодушевлен и нахожусь в полной боевой готовности. Себе обещаю приехать домой живым. И зайти домой с высоко поднятой головой.» – Слава делает первую запись в своём дневнике. Ещё до отъезда на военную операцию, он решил вести книгу воспоминаний, рассказывать собственную правдивую историю от первого лица для своих потомков.

Телефон почти разряжен. Связи нет. Слава посмотрел на экран, его любимая Саша и Стёпа с Аркадием, улыбаются, сидя в обнимку на зелёном газоне их дачи. Это фото с летней фотосессии прошлого года красовалось на главном экране телефона и вселяло в него силы, уверенность. По крайней мере так казалось. Ему есть ради чего жить и сражаться.

В команде ребята собрались весьма разношёрстные. Были, как и совсем юные парни, кто совсем недавно окончил школу, были и ровесники, в том числе и мужчины с большим боевым багажом за плечами, прошедшие Чечню и Афган. Они оставили дома не только дочерей и сыновей, но и своих внуков.

В первый вечер все собрались за игрой в карты и обсуждали мотивы своей добровольной воли. Говорили честно и без прикрас.

– Денег нет. Работу не могу найти уже год. У меня дочь родилась, кормить нечем. Вот решил идти защищать Родину. И дело полезное, и кошельку польза. – смущенно говорил Серёга, пряча руки в карман.

– А я не позволил себе оставаться дома. Всю свою жизнь я вставал и шёл воевать. Чтобы дать отпор врагу. Как в этот раз я мог проигнорировать ситуацию и остаться лежать на диване, делать вид, что ничего не происходит? Да, я уже не молод, на пенсии, но разве это повод, чтобы искать отговорки? Да и смотреть на местных трусов я не мог. Сразу спрятали голову в кусты, занялись критикой власти, что они будут делать, когда нацики придут к ним домой? Да они даже своей семьей не побрезгуют, убегут, пятки засверкают. Тьфу! – Павел Игоревич с отвращением и ненавистью сплюнул на пол.

Все одобрительно кивнули. Сосед похлопал его по плечу.

– Согласен с тобой. Пока мы здесь зябнем и ежесекундно рискуем жизнями, они там разглагольствуют о смысле жизни. Когда вернусь, если хоть одна такая тварь посмеет сказать мне что-то против, задушу вот этими руками! За вас, братцы!

И все не сговариваясь чокнулись стаканами с водкой, что привезли с собой из дома. Снова неподалёку раздался мощный взрыв. Командир роты скомандовал отбой. Завтра ждёт тяжёлый день.

. . .

Их отправили проводить зачистку захваченной территории города со стороны запада. Слава конечно же ожидал увидеть разрушения инфраструктуры, автомобильных дорог и пешеходных улиц, гибель местных жителей, но не в таких масштабах. Он шёл, переступая через трупы на улице, что встречались с завидной периодичностью. «Только не проникаться жалостью и не винить себя. Им уже ничем не поможешь. Это вина не нашей армии, это вина Украины и запада, они развязали эту бойню и теперь ни за что гибнут ни в чем не повинные люди». – Он потирал голые руки от холода, закуривая сигарету. Взгляд упал на многоэтажный дом, половина которого была обрушена, возможно от попавшего в него снаряда. Отсутствие связи, электричества, в моргах давно уже не принимали покойников, люди организовывали самодельные могилы или того хуже, скидывали в вырытые глубокие ямы десятки тел, что наспех вырыла местная власть.

Его сослуживцы в это время проверяли соседние дома, в поисках врага, который не гнушался даже беззащитными людьми, используя их как щит. Нацики прибегали к любой возможности в попытках одурачить русского солдата. Могли прикинуться братом, или отцом семейства, выдавали себя за мирных жителей.

​​Работа Славы на сегодня была окончена и он стоял на улице, вдыхая прохладный весенний воздух с примесью пороха, выпускал кольцами табачный дым, анализируя царящие вокруг разрушения.

Шум за спиной. Он резко обернулся. Что-то похожее на шуршание мусорного пакета. Еле заметное движение в нескольких метрах от него за углом дома. Автомат приведён в боевую готовность – предохранитель снят, патрон в патроннике, палец на спусковом крючке. Сердце бешено отбивает свой ритм. Недокуренная сигарета брошена на землю. Во рту пересохло. Максимальное напряжение всего тела. Слава осторожно подкрадывается к предполагаемой угрозе. Забегает за угол и резко наставляет автомат на противника:

– Стоять, не двигаться! – Орёт он звериным голосом. И тут же осекается, стыдливо пряча автомат за спину.

Перед ним стояла девочка 7-8 лет, в ужасе заткнув уши руками, с закрытыми глазами. По щекам текли слёзы.

– Что же ты делаешь! Нельзя вот так просто, бродить одной по городу, в котором идут бои. Где твоя мама?– с досадой произносит Слава.

Девочка в панике причитает:

– Пожалуйста, не убивайте меня! Я ничего плохого не сделала, дайте мне уйти, я больше вас не потревожу…

Солдат смягчается. Наклоняется к светловолосой блондинке и смотрит в запуганные большие карие глаза.

– Пожалуйста, не плачь. Никто тебе не причинит вреда. Я помогу тебе. И уж тем более не собираюсь тебя убивать!

Девочка наклоняет голову на бок и придирчиво изучает униформу солдата.

– Но разве вы сражаетесь не за русских?

– За них самых.

– Как же вы мне тогда поможете? Вы же пришли нас всех убить! – С удивлением и ужасом произносит девочка.

– Глупости. Мы пришли, чтобы помочь вам. Мирным жителям. Освободить ваш город, вашу страну от очень плохих людей. Скажи лучше, где твоя мама?

– Я потерялась. Мы с ней шли к бабушке ранним утром, и начался обстрел прямо рядом с нами. Я испугалась и побежала. А когда успокоилась и остановилась, мамы не было рядом, а я оказалась далеко и теперь не знаю где я, где моя мама, вдруг она умерла из-за обстрела? – Девочка снова начала плакать. Сердце солдата разрывалось.

– Ничего подобного! Твоя мама жива и с ней всё порядке. Давай лучше скорее найдём твой дом? – Он взял её за руку и они пошли по городу, где уже было практически не найти ровного тротуара, целых и невредимых зданий – прежней размеренной жизни больше не существовало. Разрушения, беспорядок, ежеминутная опасность, Слава старался заговорить девочку и отвлечь её от удручающей картины происходящего. Не должны этот хаос видеть детские глаза.

Ребёнка звали Катя. Она родилась и выросла в Мариуполе. Училась в первом классе. Папа в первые дни отправился добровольцем на фронт, защищать Украину. Они с мамой остались вдвоём. Уехать не успели, да особо и не пытались. Денег у них всё равно не хватило бы на существование в другой стране. А здесь есть свой угол, квартира, друзья. Это их дом.

Они уже подходили к историческому центру города, как услышали истеричный женский крик, и в следующее мгновение увидели женщину, что бежала прямо на них:

– Отпусти её, мерзкая русская тварь! – Кричала она на всю улицу.

– Мамочка! – девочка вырвала руку и помчалась навстречу матери. Слава стоял как вкопанный, его словно обдали канистрой с ледяной водой. Это что получается, он сделал доброе дело, а в ответ услышал оскорбления, без причины и повода?

. . .

Продолжение вечером 🔥

​​– Неужели нельзя подождать? Скоро паника пройдёт и ты спокойно уедешь. К чему проделывать такой сложный путь в одиночку?

– Спасибо, но я хочу выносить нормального, здорового ребёнка и вообще. Я хочу жить. Спокойно. Без ежесекундного страха за своё существование. Засыпать в тишине, в своей квартире, а не под звуки сигнальных сирен бежать в укрытие, укрываясь одеялом на холодном мраморном полу. – И, затем, побоявшись обидеть свою собеседницу, Маша продолжила, жадно отпивая воду из двухлитровой бутылки: – Ты сама то чем займёшься?

– Завтра я поеду к своей бабушке в Мариуполь.

Маша поперхнулась. И побелела. «Эта красотка точно сумасшедшая. Либо у неё есть веские причины ехать в самую агонию войны, либо она ищет свою погибель».

– Ты поедешь куда, прости?!

– Я поеду к своей бабушке. Она нуждается в помощи. У неё никого кроме меня не осталось.

– И после этого ты ещё что-то говоришь о моем безрассудстве? А бомбежка города тебя не смущает? Там нет связи, город оккупирован русскими, идут бои, работает артиллерия, падают снаряды по всему городу. Без разбора. Зачем тебе видеть этот кошмар и жить в самом эпицентре катастрофы?

– Я уже ответила на этот вопрос.

На этом их диалог закончился. Тамара Васильевна, наблюдала со стороны за их диалогом последние тридцать минут и успела заметить, что навязчивая рыжеволосая особа уже порядком надоела Наташе.

– Моя дорогая, ты еле садишь. Давай ненадолго поднимемся домой? Думаю, в ближайшее время всё будет спокойно, сделаю тебе чай с ромашкой и ты спокойно поспишь.

Наташа спокойно последовала на приглашение своей соседки. Думать за себя, решать, что есть, пить и когда спать. Продумывать эти базовые потребности сейчас не было никакого желания и сил. Девушки обменялись номерами телефона. Наконец уставшая голова касается мягкой подушки, удобного матраса и тёплого одеяла. Тело приятно ноет от усталости. На пару мгновений сердце вновь сжимается от того, что напротив неё никогда больше не ляжет её любимый Мишка. Рука сжимает простынь. Она больше не почувствует на себе его крепких объятий, и нежных поцелуев в щеку по утрам. «Его больше нет. Его больше нет…» – голос в голове монотонно повторяет словосочетание, словно молоток забивает гвоздь. Слёзы снова бегут по щекам. Силы покидают. Она проваливается в глубокий сон.

Что сегодня на повестке дня?

Дописываю главу. Завтра опубликую продолжение.

Хочу обратиться к вам за помощью.

Если у вас есть реальные истории. Если вы были и являетесь непосредственным участником событий, которые я описываю в рассказе, можете написать об этом в комментариях.

Мне это очень поможет. Для составления объективной картины происходящего.

Заранее спасибо. 🌷

Глава 7. На чемоданах.

Холодное утро. Густой туман. Переполненный перон. Вынужденно, не по собственному желанию, люди смотрят на затылки друг друга, недовольно фыркают на прохожих, что, то и дело наступают на ноги, мёрзнут, выдыхая кубометры пара, пытаются согреться, потирая озябшие руки, переминаются с ноги на ногу, теряя последнее терпение и веру в обещанную помощь. Слышен детский плач. Ругань женщин, что стоят неподалёку, они готовы загрызть друг друга за квадратный сантиметр, что с таким животным рвением делят между собой. Напряжение нарастает. Кто-то махнул рукой и пошёл прочь со станции, другие сеют панику. Но большинство просто угрюмо стоят на месте, молчаливые, поникшие и напуганные, в тихом ожидании заветного шума подъезжающего поезда.

Никто не знает точное время, когда прибудет эвакуационный транспорт. Его не будут объявлять по громкоговорителю. Нет никаких гарантий, что он вообще доберётся до точки назначения. Известна дата, на этом всё.

Невыносимо было смотреть на семьи, где отцы крепко прижимали к себе детей, молчаливо утирая слёзы. Матери, жёны крепились из последних сил. Им нужно было быть сильными. Семьи распадались. Прощались. Большинство, навсегда.

В вагоны пустят только женщин и детей, об этом было известно сразу. Но откуда здесь тогда мужчины, молодые парни? Они никого не провожали. А явно собирались проникнуть внутрь вагонов, спасаясь бегством.

Маша стояла, с красным носом, растирая озябшие руки и с любопытством разглядывала окружающих. «Надо же, какой смекалистый. Нарядился в юбку, шубу, губы накрасил. Ну ведь видно же за километр, что это особь мужского пола. Маскировка явно не удалось. На что только люди не готовы пойти, ради спасения собственной жизни. И я могу понять женщин, детей. Но как быть с такими дезертирами? Какой из него защитник Родины?» – Ворох мыслей проносится в её сознании и она вынимает телефон из кармана, исподтишка фотографируя смекалистого парня. «Отличный выйдет репортаж.» – Смакует про себя журналистка, мысленно выстраивая структуру будущей статьи о том, как она спасала себя и ещё не родившегося ребёнка, покидая страну.

В отличие от окружающих, Маша не нервничала и сохраняла абсолютное спокойствие в текущей ситуации неопределенности. Её гораздо больше занимала панорама, что открывалась перед глазами, в виде многочисленных лиц, судеб, разговоров по телефону. Все куда-то бежали. Но большинство, даже не представляло свой конечный пункт прибытия. Собрав минимум вещей, с совершенно незначительными запасами материального характера, без знакомых и родных по ту сторону границы, женщины тащили вместе с собой маленьких детей и совершенно не знали, как и где им придётся жить, на что и как долго их будет преследовать статус беженца. Большинство наделялось на сострадание, и материальную поддержку, что повальное большинство каналов сейчас так активно транслировало со всех информационных ресурсов СМИ. «Да уж, вся эта готовность помочь продлится недолго. Европа не резиновая. Примут определенное количество людей, а остальные будут слоняться без крова над головой, с пустыми карманами. Выйти на пикет, плакатами потрясти, да покричать? Это, пожалуйста. А вот тратить из личной казны средства на размещение каждого беженца из Украины и ежемесячно выплачивать им материальное пособие? Этого не захочет делать никто.» – со свойственным ей цинизмом думает про себя Маша.

Наконец стал слышен протяжный гудок, рельсы заходили ходуном, поезд приближался к своим будущим пассажирам. Протяжённость его казалось огромной. Вагоны стремительно мелькали перед глазами. Соединили два состава для того, чтобы поместились все.

Остановка. Списки отбывающих составлены. В каждый вагон впускали определённое количество человек. Маша направляется в свой. Идёт в купе. Заходит и инстинктивно отступает назад. Десять человек уже сидят внутри. Три пожилых женщины, две средних лет с маленькими детьми (по два у каждой), и один старик. Она – одиннадцатая. Это что, шутка? Помещение рассчитано максимум на четверых. Люди сидят вплотную прижавшись друг к другу.

​​Ей надо лезть наверх, чтобы сесть у самого края кушетки, составить тесное соседство детям и полной женщине, по всей видимости - их матери. Неужели здесь везде так? Как так ехать, это же просто невозможно, как спать?

– Пройдите, пожалуйста, девушка. Вы загораживайте проход. – Произносит уставшим голосом кто-то сзади.

Маша тяжело вздыхает и заходит внутрь. Снимает куртку. И обматывает вокруг себя. Срок у неё был небольшой, и в объёмном свитере её интересное положение сразу было не рассмотреть. Усаживается, и инстинктивно начинает искать выключатель, что все сидят в потёмках? Пожилая женщина, что внимательно изучала новоприбывшую тут же комментирует её действия:

– Напрасные усилия, милочка, света нет и не будет.

Маша вопросительно смотрит на седую старушку.

– Это почему же?

– Бомбы летят на свет. – Угрюмо произносит старик.

– Тогда давайте хотя бы откроем окна?

– Тоже не разрешено.

Маша закатывает глаза и садится вглубь, прижимаясь вплотную к стенке, показывая всем видом, что продолжать дальше разговор она не намерена. А люди тем временем, всё прибывают и прибывают… Заходит ещё одна гостья. Молодая девушка, восемнадцати лет, скромно одетая, с большими синими глазами и русыми длинными волосами, убранными в густую косу. Юрко забирается наверх и приветливо улыбается каждому, получая в ответ слабое приветствие. Теперь их двенадцать. Все сидят скукожившись, подпирая друг друга локтями, без малейшего шанса на комфорт и удобство. Спустя какое-то время, Маша поворачивает голову к выходу и новая волна удивления накрывает её сознание. Люди, что не поместились в купе, сидели прямо в проходе на своих сумках. Скрючившись, опустив головы. Кутаясь в свои куртки, пытаясь согреться. И это был не один и не два человека. Десятки. «Как передвигаться по вагону, как ходить в туалет? » - она задаётся риторическими вопросами. Их отсек был забит до отказа, не было сомнения, что та же картина была и в следующих.

Тронулись. Нет разговоров. Игр в карты. Отсутствие смеха, аромата горячего чая и только что нарезанной колбасы. Тишина накрыла каждый сантиметр вагона. Романтика поездов утеряна безвозвратно.

– Мама, а если на нас сбросят бомбу? – Настороженно спрашивает мальчик лет шести, вклиниваясь в коллективное молчание. Грузная женщина, что прижималась вплотную к Маше, растерялась. Но бабушка, что сидела напротив, быстро взяла ситуацию в свои руки:

– Не бойся сынок, в наш поезд она точно не попадёт.

– Он особенный. Волшебный. Метал покрыт сверху непроницаемой зашитой. Любая ракета разобьётся вдребезги. – Маша подхватила эстафету лжи. Мальчик тут же расслабился и его напряженное тело наконец-то отпустил нервный тремор. Все окружающие одобрительно взглянули на Машу. И продолжили ехать в кромешной темноте. Тишине. С закрытыми окнами. Настороженно вслушиваясь в каждый звук. В тайном страхе. Удастся ли им доехать до намеченной точки на карте? Ведь тот вопрос, что задал маленький мальчик, на самом деле волновал каждого, кто сидел в купе. В переходах. И других вагонах.

Страх за жизнь. Ужасающая неопределённость. Бессилие перед обстоятельствами. Их вела за собой только вера и надежда. Зачастую бесплодная, ничем не обоснованная. Но только она заставляла двигаться вперёд. И спасала от бездействия.

. . . .

Продолжение главы завтра 🔥

​​. . . .

– Вы не понимаете. Нет времени медлить. Мне нужно ехать в Мариуполь сегодня. Со дня на день город заблокируют полностью. Я нужна своей бабушке. Она одна не справится.

Тамара Васильевна, что встала прямо в проходе, перегородив тем самым дорогу Наташе, битый час пыталась переубедить девушку, умоляя остаться здесь. «Совсем из ума выжила. Как муж погиб, ходит словно в бреду, а теперь вообще на верную погибель ехать собралась. Так и просит пулю в лоб, ищет смерти.» - она смотрела на девушку, как не безумную, что металась из комнаты в комнату, кидая вещи в чемодан.

– От себя не убежишь, Наташа.

Девушка оборачивается. Опрокинутые слова вводят в ступор раскрасневшуюся брюнетку. Она смотрит на соседку с вызовом:

– Ну а я попробую.

Тамара Васильевна обречённо махнула рукой на упрямую девицу, и, чертыхаясь, вышла не прощаясь, громко хлопнув дверью.

Жизнь менялась. Быстро и стремительно. За последние двое суток, она в буквальном смысле перевернулась с ног на голову. Хвататься за прошлое больше не было смысла. «Как раньше» - уже не будет. И что ждёт впереди каждого, как лучше поступить – это бесполезные, бесплодные мысли. Гадание на кофейной гуще, что не принесёт никакого результата, только бессмысленное потеря времени. Медлить нельзя. Каждый час был на счету. Стены, что когда-то ей были роднее всего на свете, теперь отбирали воздух и последние силы. Каждый угол напоминал о Мише. В этом кресле он любил расположиться с книгой. А здесь было их уютное место на балконе, где летом они проводили вечера, пили вкусный травяной чай и смотрели фильмы, обнявшись, под мягким светом луны. Его кружка, открытая книга, что так и не успел дочитать. Белый свитер, что теперь одиноко висел на вешалке, когда-то сидел на нем бесподобно. Перечислению не было конца. Куда ни падал её взгляд, везде всплывал он.

Наташа бросила последние вещи и застегнула чемодан. Ушла по-английски, не прощаясь, закрыла дверь, и шагнула в неизвестность.

Добираться она решила на автобусе.

Спустя час, её план воплотился в реальность. Да, она знала, что на Мариуполь надвигались войска. Что этот город с большой вероятностью станет полем боя. И со дня на день будет частично оккупирован. Борьба начнётся за каждый сантиметр. Но это её не пугало. Гораздо страшнее было оставаться запертой в четырёх стенах. В месте, где больше находиться она была не в силах.

Заехали они с восточной части города, так как со стороны запада город был уже окружён российскими войсками. Встретили её звуки сирен, взрывов и взгляды людей – потерянные, полные страха и отчаяния.

Знакомая улица. Пятый этаж. Старый дом пятидесятых годов. Она поднимается по ступенькам, словно в детстве, после школы, спешит к бабушке на свежеиспечённые пирожки. Погрузившись в свои воспоминания, беременная, совершенно не чувствует тяжести чемодана, представляя себя беззаботной школьницей, какой была когда-то. Дверь открывается с третьего настойчивого звонка. На встречу ей выходит пожилая женщина. Седые волосы, лицо усыпано морщинами, синие глаза, невысокий рост, слегка располневшая с их последней встречи. Но эта добрая улыбка. Она всё понимает. Наташа чувствует, как огромный груз падает с её сердца, ей можно ничего говорить больше. Не оправдываться, ничего не доказывать, ничего и никому не объяснять. Роняя сумки на пол, она бросается в объятия к своей любимой женщине, как в детстве, едва не сбивая её с ног.

– Бабуля! – Успевает произнести она и затем, захлёбывается в рыданиях. Бабушка всё понимает. И не двигаясь, молча, гладит свою любимую внучку по спине.

– Всё пройдёт моя маленькая, всё пройдёт. Переживем и это.

Две женщины, разных поколений, стоят у двери обнявшись. Они разделили одно горе на двоих. Где-то поблизости не утихают звуки от обстрелов и очередных прилетов. Но для них – мироздание словно поставило свой ход времени на паузу. Эта пара мгновений, всего лишь несколько минут – в них была вся жизнь. Боль и любовь. Что можно пронести с собой через годы. Храня бережно в памяти, как самое дорогое сокровище.

Что дал мне этот год?
Личных итогов много.

Но самое важное. Этот год подарил мне канал: «I write. You Read».

Я обрела свою аудиторию. Написала книгу.

И продолжаю писать.

Это моя отдушина. Часть меня. И так приятно знать, что вы - моя поддержка. Здесь мы можем спорить, дискутировать, плакать и смеяться.

Я создала целый мир на территории всего одного паблика.

И этот мир - вы.

Спасибо вам. Спасибо за ваше доверие. За ваше расположение, активность и открытость.

С меня обещание! Первое января 2023 года мы начнём с продолжения истории, новая глава уже дописана. 🔥

С наступающим!

Глава 8. Всё тайное становится явным.

– Это скоро закончится. Ещё пара дней – неделя, и Россия одержит победу. – Дима отпивает виски и устремляет свой взгляд обратно в телефон.

– Я до сих пор так и не поняла вашей позиции. Вы «за» или «против»? – Оля спрашивает в лоб, так как устала гадать. Они вечно ходили вокруг да около, говорили фактами, цитатами, передавали чужие мнения, но о себе молчали.

С их последней встречи, на неудавшемся новоселье у Оли и Паши, их крепкая многолетняя дружба начала медленно рассыпаться, подобно карточному домику. Саша и Слава мгновенно отдалились, стали чужими и непонятными чудаками. О восстановлении прежних отношений не могло быть и речи. Слишком категоричны были суждения у двух семей. И если Оля имела собственное мнение на происходящее, могла открыто высказать свою позицию, но в то же время спокойно принимала взгляды противоположные, ей не нужно было никому и ничего доказывать. То Паша наоборот, слишком болезненно воспринимал тему конфликта России с Украиной, сравнивая её с катастрофой мирового масштаба. Всех инакомыслящих, несогласных – с особым рвением пытался перенаправить, переубедить, поменять. В случае неудачи - в ход шла неконтролируемая агрессия. Переход на повышенные тона, унижения оппонента, в крайнем случае в ход могли пойти и кулаки. Олю пугало поведение супруга. Общеизвестный факт - такие радикальные стандарты в итоге приносят только беду и прочие разрушения. Это она знала точно.

– Знаешь. Мы из лагеря: «Ни нашим, ни вашим.» – нервно смеётся Кристина после продолжительной паузы. Отпивает вино, и отводит взгляд в сторону.

– Ну ты же понимаешь, что долго стоять в стороне не получится? Рано или поздно придёт занять сторону.

Кристина переглядывается с Димой.

– Вы знаете мою историю. Я потеряла отца будучи ребёнком. Никому такого не пожелаю. Но и судить не имею права. Да и не хочу. Мне хватает своих ежедневных забот. Меня это не касается. Мою семью тоже. Зачем тогда тратить ресурсы напрасно? Я лучше направлю их на то, что принесёт мне реальную пользу.

– Хотела бы я жить так же как и вы. Но, не в моей ситуации… Такого яростного оппозиционера как Паша надо ещё поискать. – Оля обреченно вздыхает и допивает вино несколькими большими глотками. Желания смаковать, прокатывать на языке вкус винограда, у неё не было.

Ребята собрались в их любимом итальянском ресторане, на Патриарших прудах. Однако, вышеупомянутый герой, Павел, не пришёл. Оля была одна. С каждым днём она всё больше беспокоилась об общем состоянии своего супруга. Ей казалось, что он от неё отдалился, работал допоздна, приходил и запирался в своём кабинете. Его поведение стало настораживать. Всегда открытый, весёлый, общительный – он становился совершенно другим: замкнутым, мрачным и молчаливым. Конечно, Оля не знала, что за закрытой дверью, в его «святая святых», хранится секрет, что с каждым днём увеличивался в своих масштабах. Его телеграмм-канал стремительно развивался и обрастал новыми и новыми подписчиками. Незаметно для себя, Павел стал всё больше и больше погружаться в тот виртуальный тайный мир, рассказать о котором он не мог, боясь непонимания. Буквально вчера, второго марта, Государственная Дума выпустила закон о пятнадцатилетнем сроке за публикацию фейковых новостей о российских военных. И не было никаких сомнений, что цензура в СМИ и других соцсетях будет ужесточаться. Но оппозиционера это не останавливало. Его огонь внутри разгорался, и пожар был неминуем.

Шестого марта, Павел закрыл утром входную дверь, и ни слова не сказав Оле, отправился на Манежную площадь. Холодный ветер дул в спину, он решил добираться на метро, на улице уже собрались активисты. Нет времени медлить, больше нет сил молчать. Павел начинает скандировать и мгновенно заводил толпу. Привлекает к себе внимание правоохранительных органов. Предупреждение. Он игнорирует и продолжает громко кричать: «Нет войне». Дальше всё развивается стремительно, словно в кино. Открытый конфликт с Росгвардией. Оказание сопротивления при задержании. Автозак.

Каков итог?

Оля весь день не может найти себе места и в буквальном смысле сходит с ума.

​​Телефон Паши недоступен. Нет никакой записки, он не оставил ни одного сообщения, она проснулась, а вторая половина кровати оказалась пустой, ровно так же как и вся квартира. Прошёл час, два, три. Он никогда не пропадал вот так.

Ближе к пяти часам дня Оля начала обзванивать всех знакомых и друзей. Раз за разом она набирала номера и продолжала получать отрицательный ответ. В конце концов остался последний номер, куда она хотела звонить меньше всего. Но нужно было исключить все варианты.

– Слушаю. – С нескрываемым удивлением ответила Саша.

– Привет. Извини, что беспокою. Скажи, Паша случайно не с тобой?

Девушка на другом конце провода нервно смеётся:

– Если бы он был сейчас рядом, то я сидела бы не дома, а в обезьяннике.

– Что ты имеешь в виду? – Голос Оли превратился в лёд.

– Я тебе отправила фото. Внимательно посмотри соцсети. Твой Паша довыступался. Задержали, прямо на манежной площади. Так что, ищи его не у бывших друзей, а в отделениях полиции. Там теперь ему и место.

И не дождавшись ответа, Саша кладёт трубку. Оля медленно садится на барный стул. И несколько минут сидит в неподвижном оцепенении.

Павел ушёл утром на митинг. Зная её отношение к подобным вещам. Он решил пойти на обман, предать их договоренности, и всё ради того, чтобы потешить собственное самолюбие. Не оставалось никаких сомнений, он настолько погряз в этих политических играх, что его обычная жизнь стала пресной для него, и на весах значимости шла уже не на первых ролях. Потребность в самоутверждении, доказательстве собственных идеалов была сильнее.

Открыта комната в кабинет. Оля подходит вплотную к ноутбуку. Вводит пароль, что давно подглядела на смартфоне. Вход выполнен успешно.

Но к лучшему ли? В следующий час она пребывает в полнейшем шоке. Это даже хуже измены. Это настоящее предательство. Канал в телеграмм, ядовитый, полный злости и ненависти к правительству. Сколько едких комментариев… пролистав ленту, становится понятно, как последнюю неделю он стал зависим от своего скрытого, электронного я. Часть его, о существовании которого она даже не догадывалась. Он потерял связь с реальностью. Настоящим. Он больше не нуждался в семье. Он нашёл её там.

Решение о дальнейших действиях было принято незамедлительно.

Паша пришёл домой ближе к полуночи, придумывая историю своей пропажи на ходу. Замок в двери. Включенный свет. Пустая квартира. Разбросанные вещи на кровати в их спальне. Никого нет. Тревожное чувство нарастало. Его кабинет был открыт. Он поспешил туда. И страшные опасения подтвердились.

Она всё знает.

На экране он нашёл приклеенный стикер:

« Мы договаривались и клялись друг другу – никаких секретов. Ты нарушил обещание. Не ищи меня. Одному тебе будет лучше. Пройдёт время и ты поймёшь это сам. Прощай.»

Ноутбук полетел и разбился об стену.