Икра

и искусственная икра - это разные жанры. Точно так же как заварной кофе и растворимый.

И есть её тоже надо по-разному. Искусственную икру (там, кстати, красная или чёрная - нет никакой разницы) следует навалить на хлеб так, чтобы с краёв свисало, а натуральную - расставлять по икринке как кораблики в морском бою. И дело не в экономии, а в том, что у них разная концентрация вкуса.

Искусственную икру прикольно смешивать со слабосоленым вареным рисом, а потом лопать икринки языком, досаливая рис прямо во рту

Крайности в отношениях

У меня есть отношения со многими людьми и я держу себя посередине не впадая ни в одну из двух крайностей.

Первая крайность - это из-за одного говенного поступка перечеркивать все хорошее, что накопилось за годы.

А вторая - дружить в тишину. То есть, когда нет взаимного симметричного ответа. В таком случае надо сделать несколько попыток и успокоиться.

И уж конечно, чтобы перестать общаться вовсе не обязательно назначать человека плохим. Он остается для меня таким же прекрасным как и был, просто выходит из общения. Но я не закрываю перед ним дверь со своей стороны.

Я не такой уж классный чел, чтобы со мной прям все хотели дружить, так что банить и вычеркивать людей - это с моей стороны было бы немного туповато. Но и специально бегать за кем-то нет желания. Не на помойке нашел.

За жизнь я в одностороннем порядке и окончательно удалил от себя ровно двух людей. Первый меня морально уничтожал, а второй бесконечно обманывал. Так что попасть ко мне в бан-лист, знаете, дорогого стоит

Тяжелая работа

Некоторые люди внутренне, более устроены для тяжелой работы, чем для легкой. Работая под нажимом, на пределе своих сил, эти люди входят в привычный для себя ритм и въjobывают годами в состоянии внутреннего баланса. То есть не ломаясь.

А помести такого человека на легкую работу, где, хочу работаю, хочу нет - он просто скатится в безделье и будет испытывать максимальный дискомфорт и недовольство собой. Еще и безденежье.

Это точно так же, как некоторые мужчины рождены быть подкаблучниками. Для их душевного равновесия важно найти свой каблук и лечь под него как можно плотнее.

Думаю, тех трудяг, которых я описал выше, можно назвать подкаблучниками от работы. Выражаю таким людям глубочайшее уважение и желаю найти тяжелое место по душе

Какой смертью я бы хотел умереть

Я бы хотел стрелять из корабельной пушки очередью, раскалиться докрасна и, когда на меня выльют ведро воды - рассыпаться в золу.

А вы?

Страх перед бумажками

У меня есть нерациональный страх перед любыми видами документов. А особенно по взаимодействию с ними. Оформить, заверить, составить, подписать - всё нагоняет на меня тоску и нервозность.

Из-за того, что заявление на отпуск надо было написать собственноручно, а делать этого не хотелось я шёл в отпуск недели на две-три позже. Хорошо, что это осталось в прошлом. Теперь-то я в отпуск совсем не хожу.

Короче, для меня где документация, там стресс.

Чего же я боюсь?

Я боюсь, что из-за своего непонимания вопроса я ошибусь и буду выглядеть глупо. И тот, кому я сдаю бумажку посмотрит на меня как на идиота. И я тоже осознаю свою ошибку. И мы встретимся взглядами. И время замедлится. Звуки приглушатся. И из глубины веков послышится голос моей учительницы по русскому и литературе: а я знала, что из него ничего не полу-у-учится...

А после - инфаркт

Сходил погулять

Случайно зашел в церковь. Было открыто, а я мимо проходил. Там было темно и почти пусто, только несколько мужчин стояли в разных углах заведения, словно тени. И горело десяток свечей.

Войдя внутрь я сразу и очень остро почувствовал, как в моей жизни много хаоса. И насколько случайные течения управляют моими поступками. Почувствовал, что у меня нет, так назывемого, внутреннего стержня. Нет, какой-никакой есть, иначе я бы не жил той жизнью, которой живу. Но этот стержень скорее из силикона, нежели из стали. От этого я много болтаюсь на жизненных волнах безо всякого смысла.

Насладившись своей никчемностью, я вышел во дворик. Прогулялся по кладбищу, протискиваясь боком между плотно стоящих оград. Порассматривал лица на могилках. И даты

Человек недообнятый

Мне реально каждый день сильно хочется обниматься.

Особенно с утра и перед сном.

Сильнее этого только желание стрелять из кота как из автомата

В Диснее

(по крайней мере в раннем, классическом) художники аниматоры отвечали каждый за своего персонажа. Если ты рисуешь Аида, то рисуешь его весь фильм от и до.

Это очень творческое условие, которое раскрывает художника как актёра и позволяет ему наделить персонажа уникальными чертами. И за эти черты его (персонажа) потом и любят. Это максимально творческий подход.

У нас на студии все рисуют всех. Это оптимально с точки зрения производства, ведь Дисней не может бросить десять человек на отрисовку одного лишь Тимона, а мы - можем.

Но образ, "душа" персонажа размывается, поскольку его идентичность остаётся только в голосе, но не в движениях.

Подход рисовать всем всë выигрывает так же при отрисовке массовых сцен. Потому что, персонажи в одной сцене конечно же, влияют друг на друга. И очень удобно, когда все рычаги управления ими находятся в одних руках, а не в разных

Дети безумны

и очень изобретательны в своём стремлении укокошиться. Любой травматичный сценарий, который может произойти - наверняка с ними произойдет.

Я чрезвычайно плохо помню своё детство, но приведу три примера тупорылого поведения.

3. Опрокинул на себя чайник.

Это было в возрасте, когда стоя возле стола я мог положить на него подбородок. Мне потребовался чайник, я стал его тянуть на себя. Крышка слетела и на меня полилась горячая вода. По недосмотру родителей она оказалась недостаточной температуры для получения мной ожогов.

2. Замкнул розетку.

У папы на работе из стены рядом торчали два провода. Мне стало любопытно, достану ли я большим и указательным пальцем одной руки сразу до обоих. Достал. Шибануло так, что мама не горюй.

1. Специально попал под машину.

Дело было зимой. Дед - инвалид войны ходил на протезе и с тростью. Он пошел забирать меня с пруда (пруд у нас совсем рядом через дорогу от дома).

Он начал звать меня домой с той стороны дороги. Я не шёл. Он раз позвал, два, три и я, на зло ему, пошел именно в тот момент, когда по дороге ехал грузовик. Меня ударило бампером в плечо, и немножечко провезло по дороге. Потом тот же водитель отвез в больницу. Где внимательно осмотрели и ничего серьёзного не нашли.

Ещё у меня было два сотрясения (зимой и летом) и я два раза падал дома в подвал, как говорил дед "без парашюта". И всякого по-мелочи

Стихи

мало того, что редко бывают хорошими, так это еще и чисто визуальный жанр. То есть, для глаз, а не для ушей.

Не рассказывайте мне стихи никакие никогда.

Петь можно

Загадка

Скамеек много, а присесть некуда.

UPD: отгадано за минуту.

Важные дела

Помимо страха перед бумажками, у меня есть еще большая нелюбовь ко всем делам, кроме работы.

Отсюда и особая, наработанная годами стратегия их выполнения. Которая состоит в том, чтобы ждать, когда придет взрослый и все разрулит. Это касается в первую очередь платежей и документов, а во вторую - хождения по врачам.

Сам я бесконечно откладываю важные дела на один день каждый день.

Вот я приехал в СПб, на месяц по делам. 24 из 30 дней уже потрачено, а я никак не продвинулся. Чтоб вы понимали, насколько я пасую перед задачами, - сегодня я позвал соседа, чтобы он посмотрел как я заполняю квитанции. В результате мы вместе пошли проверять счетчики воды и обнаружили, что они уже полгода как не работают

Мужик сказал #7

Не надо пробовать утешать пустыми словами. Человеку нужно, чтобы ты с ним был в его горе, на дне этого горя вместе с ним, и не убеждал его, что горя нет или что неправ, горюя.

Митрополит Антоний Сурожский

Зубные щетки

Жесткие зубные щетки существуют для того, чтобы драить кафель в армии.

Средние зубные щетки предназначены для чистки зубов. Но каждая пятая из них, тем не менее, все равно оказывается слишком жесткой и приходится разминать ее большим пальцем под струей воды, каждый раз перед использованием.

Мягкие зубные щетки так же годятся по назначению. Но каждая пятая из них, наоборот, слишком мягкая. Словно тебя котик лапкой во рту помацал.

Дорогие и дешевые щетки одинаковы по качеству и по функционалу. Только не стоит покупать экземпляры с проплешиной в щетине, как бы она рекламно не подавалась. Причина у этой дырки одна: щетина стоит десять центов, а ручка - два. Меньше щетины - меньше затраты на производство

Игровая статистика

Я провел в Питере месяц и все это время играл на компьютере только в одну игру. Как сообщает стим - у меня набралось ровно 125 часов. То есть пять суток или по четыре часа каждый день. Это больше, чем я работаю. И это меня пугает

Я лежу один в палатке, по крыше барабанит дождь, а снаружи стоит мой друг в дождевике и со мной разговаривает

На природе

Я прожил два дня на природе и вот что заметил.

Если идет дождь - вещи внутри палатки намокают, даже если на них не капает вода. Просто от воздуха. Спать неприятно. Чувствуешь себя в теплом влажном маринаде.

На второй день перестаешь быстро ходить. Потому что в первый устал, а спешить особо не куда. Говоришь себе "у меня есть час, чтобы дойти до этого дерева" и идешь.

Мыть посуду а заливе - плохая идея. К ней прилипает песок, который потом никак не вытравить и хрустит на зубах.

Каждый процент зарядки на телефоне расходуется максимально полезным образом.

У меня меньше друзей, кому можно написать, чем я думал. Пока был занят планировал, что освобожусь и напишу всем двадцати человекам, а как дошло до дела написал четырём-пяти и список закончился.

Сунуть ноги в кроссовки после большого перерыва очень кайфово

Добрался

Автобус, электричка, метро, поезд, автобус, троллейбус, автобус, автомобиль и я дома

Девчонка

Есть девушка, которая изредка приезжает в наш маленький городок к своим родственникам. Не буду уточнять кем мы друг другу приходимся - во-первых это не важно, а во вторых это нельзя сделать кратко.

Так вот, у девушки в городе есть любимая племяшка, которая вешается на нее в момент приезда и отдирается со слезами от автобуса ближайшими родственниками в момент узда. Все остальное время они проводят вместе. И так как я часть времени провожу с ними - эта маленькая девчонка и ко мне тоже липнет.

В этот раз девушка приехала внепланово по очень печальному поводу. Ее брат в больнице в крайне плохом состоянии по онкологии и ее вызвонили, чтобы она приехала попрощаться.

Так вот, когда я их увидел, то девчонка побежала мне навстречу громко рыча. И когда я ее схватил и обнял, то немного ударил плечом в подбородок, так что она сделала "клац" зубами. Чтобы она не заплакала, я стал всячески ее вертеть и жалеть и баловаться и когда я надул щеки она с большим восторгом дала мне пощечину.

С девушкой мы почти не разговаривали, т.к. девчонка оттягивала на себя все внимание, которое у нас было. Мы качали ее на качели, водили по улицам, смешили и развлекали. Я чуть-чуть побегал за ней во дворе в догонялки.

Потом сидели на скамейке в тени и ели три мороженых.

Девчонка увидела мой телефон и спросила:
- А откуда у тебя такой телефон?
- Подарок от жены.
- А ты был женат?
- Да.
Девчонка задумалась, а потом спросила смущенно понизив голос, - А вы... целовались?
Я говорю, - Да. И она такая, - Ваааааааау!!!!
Потом она спрашивает, - А ты ее любил? Я такой, - Да. И она такая снова, - Вааааауууууу!!!!!! А потом, - И ты с ней ходил жениться? И я такой опять, - Да. И она такая - ВАААААААУУУУУУ!!!!

И вот я с ней болтаю и думаю "У тебя, может быть завтра не станет отца. Может быть это твой последний счастливый день в жизни". Потому что я знаю как минимум двух взрослых девушек, которые на этом сломались. У них умер отец и они перестали жить жизнь.

...а она снова спрашивает, - А ты ее сильно-сильно любил? И я такой, - Да. И она такая снова , - ВААААААААУУУУУУУУ!!!!!!

И добавляет серьезно, - Твое мороженное - это инопланетянин

Отрывок из книги "я выхожу в космос" 1980-й год. Алексей Леонов.

По программе полёта я начал готовиться к переходу из корабля в шлюзовую камеру, состояние которой в это время проверял Павел Иванович.

Давление во всех трёх отсеках камеры было в норме и не падало.

Теле— и кинокамеры работали отлично. Я снял ранец, осмотрел его и подал Павлу Ивановичу. Он помог мне надеть его на спину и подсоединил фал-трос, проверил прохождение электросигналов. Всё было отлично.

Командир дал давление в шлюзовую камеру, выровнял его с давлением корабля и включил тумблер люка. Люк начал плавно открываться, обнажая длинный, хорошо освещенный цилиндр. И вот люк замер. Я тихонько оттолкнулся от кресла и переплыл в шлюзовую камеру.

Медленно закрылся за мной переходный люк, и я остался один — только тонкая стенка шлюза отделяла меня от открытого космоса. Проверяю ещё раз скафандр на герметичность, теперь уже от своей автономной системы-ранца, закрываю и открываю забрало шлема — светофильтр, проверяю замки на перчатках. Всё хорошо. Сообщаю командиру:

— Готов!

«Готов» — сигнал к началу сброса давления из шлюза и выравнивания его с наружным вакуумом. Воздух со свистом выходит наружу. Давление в шлюзе падает, а в скафандре растёт. Скафандр становится упругим и жёстким — таким он будет до конца эксперимента.

Стало очень тихо. Я услышал голос Павла Ивановича:

— В шлюзе вакуум — открываю выходной люк.

— Готов! — коротко ответил я.

Внимательно слежу за выходным люком: открылся замок, завращался механизм открытия, и люк, вздрогнув, плавно начал подниматься вверх.

Вот и космическое небо. Я первый вижу космос с миллиардами звёзд не из корабля, не из иллюминатора, а через светофильтр скафандра! Люк медленно уходил вверх, всё более открывалось окно в космос. Я затаив дыхание наблюдал, как быстро меняется звёздная картина на тёмном космическом небе.

Люк замер, всё готово к выходу.

Подплываю к люку, высовываю голову и вижу бескрайнее чёрное небо и звёзды... Их гораздо больше, чем кажется с Земли... Здесь они ярче и не мигают.

Время тянется необычно долго. Я жду команды на выход, ещё и ещё раз перебираю в памяти последовательность работы в открытом космосе.

В это время Павел Иванович проверяет системы корабля и шлюза, внимательно следит за моим дыханием и работой сердца.

Подлетаем к Чёрному морю.

В наушниках слышу:

— Лёша, начинай выход!

— Понял, я пошёл!

(продолжение. начало - выше)

«Назвался космонавтом — вылезай в космос», — подумал я.

Легко оттолкнулся ногами, взялся за поручни шлюза и подтянул ноги. Итак, я стою на обрезе шлюза в открытом космосе.

Было так тихо, что я слышал, как бьётся моё сердце. Слышал шум своего дыхания.

Корабль, залитый яркими лучами солнца, с распущенными антеннами-иглами выглядел как фантастическое существо; два телевизионных глаза следили за мной и, казалось, были живыми. Корабль был одинаково ярко освещен солнцем и светом, отражённым от атмосферы Земли, которая торжественно голубым шаром разворачивалась внизу. Нет, не разворачивалась, а стремительно бежала! Только что было видно Чёрное море, а сейчас уже вижу Волгу.

Солнце ярко отражалось от поверхности океанов и бежало за нашим кораблём золотистым зайчиком.

Всматриваюсь в Землю — вижу ниточки железных дорог и автострад. Они, как паутинки, сходятся в узелки городов и опять убегают в разные стороны.

А вот и самая длинная нить — это дорога в Сибирь и далее на Владивосток — пока единственная, связывающая далёкий край нашей Родины с Москвой.

Очень хочу увидеть место, где я родился, где провёл детство, где меня научили читать и писать. Вот отроги низменного Ала-Тау. А где река Томь, с характерной извилиной у города Кемерово?.. Но как я ни всматривался, я не мог увидеть реки своего детства — она была подо льдом и снегом...

Ясно было видно, как бархатным ковром уходила тайга на север и восток Земли. Я был поражён гигантскими размерами лесного массива.

Голос Павла Ивановича заставил меня вернуться к программе — надо было подготовить кинокамеру к работе.

Я легко снимаю заглушку с объектива. Первая мысль — заглушку надо вернуть
на Землю, это же самый дорогой сувенир! Но с нею неудобно будет работать... Подумав, я швырнул заглушку в сторону, она звёздочкой засверкала и ушла в бесконечность.

Выбрав весь фал-трос с радиопроводкой, покрытый специальной изоляцией, я плавно оттолкнулся от шлюзовой камеры. Наступил момент, к которому мы шли так долго, — человек плавал в космическом пространстве. Корабль медленно вращался, купаясь в солнечном потоке. Звёзды были везде: вверху, внизу, слева и справа. Правда, в космосе трудно сказать, где верх, а где низ. Но чтобы работать в космосе, надо их выдумать.

Верх для меня там, где было солнце, а низ — где шлюзовая камера корабля.

Я завис в семи метрах от корабля лицом к солнцу. Чувствовал прикосновение его лучей на губах, где не было светофильтра.

Солнце было неземное: яркое и очень жаркое.

Я видел корабль сияющим, хорошо просматривались мелкие детали и надписи на двигательной установке.

Вдруг я услышал в наушниках знакомый с детства голос Юрия Борисовича Левитана:

— Внимание, внимание! Человек вышел в открытое космическое пространство и находится в свободном плавании!

«Кто это там ещё плавает? — подумалось мне. — Да ведь это же обо мне говорят». Ну, раз говорят — значит, надо работать.

Обо всём, что видел и делал в космосе, я сообщал Павлу Ивановичу и докладывал на Землю.

Я подтянул распрямившийся на всю длину фал и быстро пошёл на корабль. При подходе к кораблю выставил вперёд руки и, коснувшись стенок шлюза, с силой оттолкнулся от него. И вдруг я завращался как-то сложно: вначале через голову, а затем слева-направо. Фал начал опутывать меня, как спрут. Это плохо — он связывал меня. И хорошо — вращение замедлилось, и я остановился недалеко от корабля. Фал кольцами стал сползать с меня и свободно повис между мной и кораблём. Я понял — резкие движения в космосе противопоказаны. Следующий отход от корабля я делал с учётом своих ошибок — я приобретал опыт плавания в открытом космосе.

С каждым движением я приходил к важному выводу: В КОСМОСЕ ЖИТЬ И РАБОТАТЬ МОЖНО.

Становилось жарко, я чувствовал, как струйки пота стекают между лопаток, стали влажными руки, пульс несколько участился...

Командир следил за частотой моего пульса и температурой тела и постоянно сдерживал меня:

— Не торопись, Лёша!

Он знал: в скафандре температура должна быть около двадцати градусов тепла.