Потопление «Arctic Metagaz» – уже второе с начала марта шоковое событие на рынке СПГ после остановки всех 14 производственных линий в Катаре (81 млн т в год в 2025 г.). Когда всё происходящее уляжется, останутся два последствия:

1) потеря Катаром статуса наиболее надежного поставщика, который он годами выгодно обменивал на премиальные контрактные условия (90% его продаж, например, до сих пор приходятся на долгосрочные договоры, что совсем не типично для современного рынка СПГ).

Для него в этой ситуации рациональнее было бы заплатить штрафы из-за срыва поставок (компенсировать разницу в цене альтернативных сделок), но он решил объявить форс-мажор. В итоге покупатели еще долго могут требовать от ближневосточных поставщиков (а это также ОАЭ и Оман), скидки за региональный риск, что приоткрывает двери для всех других экспортеров.

2) надолго может возрасти стоимость фрахта и страхования морских перевозок СПГ. Если даже Средиземное море (как бы «внутреннее озеро» НАТО) стала зоной беспрепятственного пиратства, то безопасных и «дешевых» маршрутов в мире не осталось вовсе, кроме разве Северного морского пути и отчасти трансатлантического маршрута между США и Европой. Если дронами можно потопить российский газовоз, то можно и любой другой – прецедент создан.

Наверняка подорожает и стоимость строительства газовозов – в их конструкцию придется вносить усиленную защиту корпуса по ватерлинии, гася энергию взрыва, и увеличивать балластную устойчивость, чтобы обеспечить выживаемость. Это неизбежно ведет к увеличению веса судна, а значит к снижению его полезной нагрузки и увеличению расхода топлива.

Также судостроителями (HD Hyundai, Hudong-Zhonghua и др.) уже активно обсуждается включение в стандартную комплектацию газовозов систем РЭБ, оптико-электронных станций, лазерных радаров и даже дистанционно управляемых пулеметных модулей с ИИ-радарами для обнаружения низкопрофильных целей (это те, что возвышаются над поверхностью воды обычно в пределах 80 см). А еще к этому нужно добавить увеличение сроков проектирования и постройки судов.

Для поставщиков – сплошные издержки.

Для рынка СПГ атака на «Arctic Metagaz» будет иметь долгое эхо, как и иранский блицкриг Трампа.

Ситуация на Ближнем Востоке приведет к сокращению дисконтов на российскую нефть, но лишь в краткосрочной перспективе. Ожидать скорой отмены антироссийских санкций не стоит – эксперт.

«В краткосрочной перспективе мы видим следующее: если мировые цены на нефть будут расти, то будут расти и российские котировки. Причем российские котировки будут расти быстрее, чем мировые цены на нефть, просто потому что мы и падали ниже из-за санкционных дисконтов», - считает Директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов

По его словам, в сентябре 2025 года скидки на российскую нефть составляли порядка $10—12 за баррель, а в январе, с ужесточением антироссийских санкций и давлением США на основных покупателей, они достигали уже $29 за баррель, а в отдельных случаях $33—35 за баррель.

«Очевидно, что в текущей ситуации ценовой дисконт на российскую нефть, которая не связана с Ближним Востоком, будет сокращаться, потому что Китай будет забирать нашу нефть с большим удовольствием на фоне политических рисков и отсутствия поставок с Ближнего Востока, пока как минимум, временного. Также к этим поставкам вернётся Индия, которая под давлением США в декабре-январе сократила закупки российской нефти и продолжала бы их сокращать, если бы не события последних дней в Иране», - отметил А.Громов.

«Но я хочу подчеркнуть, что это относительно краткосрочная история. Никаких дальнейших фундаментальных шагов, связанных с ослаблением санкционного давления на Россию и расширением круга покупателей российской нефти, пока не предвидится», - подчеркнул эксперт.

«Поэтому сейчас говорить о том, что у России появляются серьёзные долгосрочные стратегические преимущества от ситуации на Ближнем Востоке, я бы не стал», - добавил он.

Энергополе в МАХ

Об идее самим прекратить поставки СПГ в ЕС, не дожидаясь эмбарго

В мире светлого будущего, где азиатские покупатели в очередь встают за российским СПГ, а у России избыток собственного флота газовозов, эта мысль прекрасна – проактивная политика всегда в цене. Проблема в том, что ничего этого пока нет.

А есть долгосрочные контрактные обязательства, которые для будущих успешных судов хорошо бы, чтобы нарушили не российские компании, надвигающийся профицит мирового предложения СПГ, скромный опыт работы на газовых рынках Южной и Юго-Восточной Азии и вполне реальная угроза попадания «Ямал-СПГ» под санкции США и ЕС, как только он перестанет быть нужным для газоснабжения Европы. Для Трампа, лично лоббирующего американский СПГ по всему миру, желание задушить российский газовый экспорт – видимо, устойчивая часть мировоззрения, и забота об украинском урегулировании вряд ли его остановит.

А это означает, что ни одна страна, кроме КНР, никакой дополнительный российский СПГ, кроме сахалинского (тот остается под негласной защитой Японии), под риском вторичных санкций в ближайшее время не купит (будем только рады, если окажемся неправы). Тем более, что есть уже из чего выбирать. Китайский же рынок хоть и будет расти долгосрочно, но он совсем не резиновый. В 2025 г. он обвалился на 11 млн т. В 2026 г., как ожидается, прирастет на 6-9 млн т г/г, из них почти половина уже запланирована под «Арктик СПГ 2».

«Ямал-СПГ» же в 2025 г. поставил в ЕС без малого 14 млн т, 75% всех своих отгрузок. Как он сможет втиснуть их в такой китайский баланс? Будет отчаянно демпинговать вместо того, чтобы получить хорошую цену в Европе?

Благодаря наличию 14 газовозов ледового класса Arc7 (15-й «Крис де Маржери» отдали «Арктик СПГ 2») и еще ряду судов Arc4 «Ямал СПГ» теоретически может имеющимся флотом перенаправить все поставки из Европы в Китай. Вряд ли общий экспорт в этом случае составит 20-21 млн т, как в лучшие годы, но около 17-18 млн т – вполне. Правда, в напряженном графике и с максимальным задействованием восточной части Севморпути (в летнюю навигацию, с июля по ноябрь-декабрь, рейс по ней длится 15-25 суток, в зависимости от ледовых условий, тогда как, огибая Африку, – 40-45).

Но до недавнего времени в структуре собственности и управления судами «Ямал-СПГ» доминировали зарубежные, в т.ч. западные компании. Привязка судов к проекту гарантировалась тайм-чартерными контрактами между судовладельцами и «НОВАТЭК». Если всё так и осталось, то санкции США могут заметно проредить имеющийся флот. Удалось ли за последние год-два переломить ситуацию и увести большую часть судов в «серую» зону, узнаем позже.

Яркий пример глобализации газового рынка – с 23 февраля ICE Endex, дольше всех из энергетических бирж державшаяся за трудовые нормы, сдалась и перешла с 10-часовой на 22-часовую торговлю газом на хабах TTF (Нидерланды), NBP (Великобритания) и THE (Германия).

Сделано это, чтобы синхронизировать торги с Северо-Восточной Азией (JKM) и США (Henry Hub) и не начинать их в Европе, когда в Азии они уже заканчиваются.

Теперь торги открываются в 01:50 ночи по CET – центральноевропейскому времени (03:50 мск), подстраиваясь под Токио и Сингапур, где они начинаются в нормальное человеческое время – в 9:00 утра. Заканчиваются торги в полночь (02:00 ночи мск следующего дня).

Понедельничные торги в Европе теперь начинаются не в 09:00 утра, а с 23:00 вечера воскресенья (01:00 ночи мск) – на сей раз для синхронизации с Henry Hub, где они запускаются в 18:00 по Нью-Йорку (обычно это полночь в Европе).

Слом биржевых традиций отражает фундаментальные изменения в газовом балансе самого ЕС, где ключевую балансирующую роль с 2022 г. стали играть капризные поставки СПГ, особенно американского, а не стабильные как часы потоки трубопроводного газа, за которые годами можно было особо не беспокоиться.

Затягивание конфликта на Ближнем Востоке может привести к глобальному экономическому кризису

Если конфликт в Персидском заливе затянется на срок более трех месяцев и угроза прохождения через Ормузский пролив сохранится на долгое время, это повлечет тяжелейшие последствия для всей мировой экономики, а не только для глобального рынка энергоносителей. Подробнее см. комментарии главного директора по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексея Громова интернет-порталу "Нефть и Капитал" (https://oilcapital.ru/news/2026-03-05/aleksey-gromov-voyna-s-iranom-bolee-100-dney-eto-povtorenie-krizisa-2020-goda-5559807).

P.S. Надеемся, что этого не случится, но продолжаем следить за развитием событием

Россия вернулась на бразильский рынок дизтоплива

- Резкое падение поставок российского дизеля в Бразилию осенью 2025 г. оказалось недолгим. Зимой объемы восстановились и в феврале вновь достигли 0,7 млн т

- Импорт дизтоплива из США, напротив, сократился до многомесячного минимума: всего 0,1 млн т в феврале. Американский дизель ушел в Европу, которая увеличила спрос после запрета на импорт нефтепродуктов из российской нефти

- Восстановление экспорта дизтоплива из балтийских портов в январе-феврале 2026 г., даже несмотря на трудную ледовую обстановку, поддержало российские поставки. По нашим оценкам, экспорт дизтоплива из Приморска в январе составил 1,9 млн т, а в феврале - 1,5 млн т, что заметно выше низких объемов апреля-ноября 2025 г.

Почему цены на газ реагируют на войну в заливе намного острее цен на нефть?

На локальном пике 3 марта спотовые цены на газ взлетели (к уровню 27 февраля) на 65% в Европе и на 47% в Азии, а цены на нефть – лишь на 12%. Почему так?

То, что на поверхности – в цене нефти фактор Ирана был учтен наполовину еще до войны, поэтому Brent 27 февраля стоил 72,5 долл., а не 60-65 долл. В цены на газ Иран почти не закладывался – никто не ждал, что кризис вообще затронет поставки СПГ.

На рынке газа был свой резкий рост цен в январе из-за погоды (в Европе январь выдался самым холодным с 2010 г.) и низких запасов в подземных хранилищах ЕС. Но к середине февраля этот «пузырь» сдулся. И к концу месяца цены на газ были выше начала года лишь на 11%, тогда как цены на нефть – на 16%.

Вторая причина – в отличие от нефти, у рынка газа не было до этого опыта «танкерной войны» и вообще проблем с Персидским заливом. Наоборот, Катар, ОАЭ и Оман считались как поставщики образцом надежности.

Все геополитические кризисы вокруг газа последних десятилетий были про трубопроводный газ, чаще всего про российский в Европе. Рынок СПГ просто не привык к таким потрясениям. Это, конечно, не как кризис 1973 г. на рынке нефти, но психологический эффект схож.

Третья причина – на рынке СПГ даже близко нет таких коммерческих запасов (а стратегических нет и вовсе), как для нефти и нефтепродуктов. А всё, что есть, - на приемных терминалах и немного в танкерах на воде.

Для нефти и нефтепродуктов норматив МЭА по запасам, как известно, составляет не менее 90 дней чистого импорта, и большинство стран ОЭСР, в т.ч. ЕС, его сейчас выполняют. А общая емкость хранения СПГ в ЕС составляет всего 12 суток чистого текущего импорта (среднего за февраль 2026 г.).

Наличных же запасов СПГ в ЕС хватит и вовсе менее чем на 7 суток, поскольку резервуары заполнены лишь на 54% (правда, на начало марта это даже много). Дополнительно всё это усугубляется истощенными запасами и в подземных хранилищах ЕС: на 4 марта в них осталось 29,6% мощности активного газа против 37% в 2025 г. и 62% в 2024 г.

Кроме того, в моменте в мире почти отсутствуют реальные свободные мощности сжижения (кроме тех, что под санкциями в России) – в отличие от столь обсуждаемого избытка предложения на рынке нефти. Рынок СПГ тоже стоит на пороге долгого профицита – но именно что на пороге.

Наконец, даже, если бы свободное предложение было, мировой флот газовозов от избытка тоже не страдает, и просто взять те же самые танкеры, что курсировали между Индией и Катаром, и направить их по маршруту между Индией и США или Индией и Карским морем не получится – не рассчитан мировой СПГ-флот на такую маршрутную эквилибристику.

Понятно, что, как и для нефти, ценовой газовый «пузырь» быстро сдуется, вскоре как закончится Иранская война. Но то, что рынок СПГ – хрупкий, нежный и плохо готов к таким испытаниям, изменится еще не скоро.
Не стоит его слишком уж кантовать.

Дисконты на Urals начали снижаться, а ESPO продается с премией

Свежие данные LSEG (бывший Eikon Refinitiv) показывают, что дисконты на российскую нефть сорта Urals на базисе FOB (т.е. в российском порту отгрузки) по отношению к Brent в период с 3 по 9 марта снизились почти на 6 долл./барр. (-27%), а российская нефть сорта ESPO торгуется с премией к Dubai также в размере 6 долл./барр.

Премиальные продажи Urals индийским покупателям (уже в порту доставки), о которых пишет Reuters, касаются лишь российской нефти "на воде". Полагаем, что таким образом ее трейдеры компенсируют свои расходы по ее хранению на танкерах в январе-феврале. В дальнейшем, по мере распродажи российской нефти "на воде", дисконты на ее отгрузку из российских портов продолжат сокращаться, как минимум до показателей лета 2025 г., когда они составляли 10-11 долл./барр.

С каждым днем войны в Персидском заливе очевиднее, что дефицит нефти – лишь вершина айсберга грядущих экономических проблем. И дело не в инфляции и отказе от снижения ключевых ставок.

Во времена «нефтяных» шоков 1970-х гг. и «танкерной войны» 1980-х гг. страны залива экспортировали почти одну нефть (ну, еще, как и сегодня, некоторые вкусности – финики, креветки и фисташки). С тех пор мир, особенно западная его часть, приложил огромные усилия, чтобы снизить эту нефтяную зависимость, и весьма преуспел: нефть выдавили из централизованного электро- и теплоснабжения, нашли альтернативные источники добычи, включая Россию, Казахстан, собственную добычу в Китае, Северном море, сланцевую революцию в США и пр., создали огромные стратегические и коммерческие нефтяные запасы, стали переводить транспорт на электроэнергию и газ, и т.д.

Но одновременно мир с удовольствием сел на новую иглу, позволив заливу стать ключевым экспортером новой «крови» экономики – этиленгликоля, гелия, серы, метанола, карбамида, аммиака и пр. Не говоря уже про нефтепродукты и СПГ.

Чего стоит только критическая зависимость от поставок из залива СУГ (любимого российскими дачниками пропан-бутана) – без чего в Индии, да и во всей Южной Азии, домохозяйствам и общепиту не на чем готовить еду, а в Китае, где СУГ во многом нужен для дегидрирования пропана, реальна угроза резкого удорожания производства пластика и электроники.

Поэтому судить о текущем кризисе по нефти – привычная и приятная, но искаженная оптика. Нефтяной рынок как раз к нему был хорошо готов. Настоящая западня на рынке «нишевых» промышленных товаров, где коммерческих запасов было накоплено лишь на несколько недель потребления. Если перекрытие Ормузского пролива затянется до мая, мир ждет глобальный промышленный паралич. И проблема роста цен на АЗС отойдет глубоко на второй план.