Мир, говорите? Договорнячок? Перемирие? Порешают?

Для меня было большим удивлением, и большой честью познакомиться с Кедром в зоне СВО. Ему было почти 70 лет, но он отправился на фронт добровольцем. За спиной Афганистан и Чечня, освобождение заложников в Буденовске, годы борьбы с терроризмом. В какой то момент, Кедр показывал мне фотографии на телефоне, и я понял, что будучи школьником видел его в новостях...

В тот момент, он не снимался на камеру без маски, и подробности его биографии все ещё нельзя было разглашать. Кедр говорил, что на стороне противника все ещё слишком много тех, кто имеет с ним счёты ещё с 90-ых.

Он стал комбатом и погиб во время боя на Клещеевке, став посмертно Героем России, ДНР и ЛНР. И только теперь можно говорить о его боевом пути длиной почти в 50 лет.

https://t.me/vskoru/10995

Апачев, тупорылая ты голова.
Эти парни сами, по своей воле, проезжая мимо твоих убогих художеств, решили закрасить твой позор.

Я бы прошел мимо твоего поста, но ты выставляешь бойцов «мальчиками на побегушках», хотя ты и ногтя их не стоишь.

Была бы это чья то направленная акция против тебя, то фото с видео появились бы на более популярных каналах. Но ты, алкота, решил, что дохера пуп земли.

Что-то не вижу я, что бы бойцы вдохновлялись твоими каляками. Сами приехали и закрасили.
А должен был это сделать ты.

«Первый канал» сообщает о гибели своего военного корреспондента Анны Прокофьевой в Белгородской области, ранения получил еще один член съемочной группы.

Осведомитель

В Белгородской области в результате атаки ВСУ погибла военный корреспондент Первого канала Анна Прокофьева..

Приношу свои соболезнования родным и близким Ани. Эта молодая девушка была настоящим патриотом своей страны.

Царствие Небесное…
@rtrdonetsk

Мы скажем свои слова чуть позже.
Когда придем в себя.
Пока в головах бьется наотмашь: «Будь проклята война».

Вместе с Анной Прокофьевой также ранен оператор "Первого канала". Состояние — тяжелое.

Предварительно, автомобиль Первого канала наехал на мину, установленную противником в приграничной полосе. По другим данным, речь идёт об атаке вражеского беспилотника.

До этого Анна работала в освобожденной Судже и участвовала в эвакуации мирных жителей.

@voenkorKotenok

Мое мнение по погибшим журналистам

На Аню я обратил внимание по сюжету из Запорожья. Красивая молодая девушка, которой больше бы подошел модный подиум, в мультикаме и броне общалась с нашими спецназовцами в лесополосе. В соседней посадке вдруг знакомо затрещало — начали детонировать раскрывшиеся суббоеприпасы кассетного снаряда. Такое невозможно снять специально. Или в тылу. Для этого надо добраться на самый передний край. А это сегодня задача не из банальных.

Я стал следить за ее репортажами в Телеграме. И оказалось, что та съемка была неслучайной. Просто Ане всегда надо было добраться до самой горячей в информационном и боевом смысле точки. Будь то леса вокруг Работино, или позиции близ Демидовки, где в эти дни противник пытается создать плацдарм в Белгородской области.

Был период, когда девчонкам-репортерам запретили ездить на СВО. Аня перебралась тогда в Белгород, который нещадной крыли из реактивных систем залпового огня. И снова — среди первых. Потом возвращение на фронт, Донбасс, Волчанск, Суджа… Мы ходили одними фронтовыми дорогами, но познакомиться не довелось. Встретились только на похоронах военкора «Известий» Семена Еремина. У гроба друга она произнесла пронзительную речь…

Всего пару дней назад в Кременной, что на Луганщине, погиб еще один журналист этого издания — Александр Федорчак. Вместе с ним после удара «Хаймарса» ушли оператор телеканала «Звезда» Андрей Панов и водитель съемочной группы Александр Сиркели. Корреспондент Никита Гольдин с тяжелыми ранениями госпитализирован.

Оператор Ани Прокофьевой Дмитрий Волков доставлен в Курскую больницу. Сюда же накануне привезли раненого военкора ТАСС Мишу Скуратова. Сюда же в августе прошлого года доставили попавшего под дроны Женю Поддубного…

Со стороны может показаться, что идет целенаправленная охота на российских репортеров. Но я не сторонник таких теорий. Хотя все мы есть на «Миротворце», а наши фотографии на игральных картах публиковали еще в 2014, раздавая колоды на украинских блокпостах. Охота идет, но подлая, в тылу, без риска для собственной жизни. Но на реальном поле боя сложно предугадать, что на заложенную дистанционно мину наедет «Буханка» с журналистами. Или что в объективе камеры дрона окажется человек с фотоаппаратом. Просто война изменилась кардинально.

И изменилась она как для военных, так и для тех, кто о них рассказывает. Рассказывает по-настоящему, из тех же передовых окопов, с тех же «дорог смерти», с того же уровня риска для собственной жизни. Его невозможно исключить в нашей профессии. И минимизировать все сложнее. Мы стали больше ходить пешком, в сумерках, пользоваться дрон-детекторами, РЭБом и гладкоствольными ружьями.

Но подрывы на артериях логистики — это рутина нынешней войны. Как и дроны на оптоволокне, от которых не спасет подавитель. Сколько их, остовов таких же «Буханок» лежит вдоль обочин на Соледар, Снагость или Куриловку. По всем этим дорогам ежедневно ездят военные. И мы - с ними, прекрасно понимая, что это лотерея. Но это - часть профессии, когда ты выбираешь реальный боевой репортаж, а не иллюстрацию боевых действий в тылу. Первый зачастую менее выразителен визуально. Зато более честен по отношению к твоим героям.

Есть популярный пафосный тезис, что ни один репортаж не стоит человеческой жизни. Правда в том, что заранее ты не можешь знать цену еще не снятого репортажа. Но самое бессмысленное, что можно было бы сделать сейчас, - это запретить военкорам ездить на фронт. Это бы значило, что и гибель наших коллег была бессмысленная. Зачем куда-то ездить, если есть сонм блогеров, пишущих с безопасного дивана.

Но когда схлынет информационная пена, в истории российской фронтовой журналистики останутся те, кто «добывал винтовку в бою», как Аня Прокофьева. А без профессиональных военных репортеров останутся лишь гигабайты одинаковых и зачастую бессмысленных с точки зрения документального и художественного наследия постов в Телеграме.

Моя колонка

@sashakots

Страшная беда. Страшная трагедия. Язык никак не поворачивается произнести это - Аня погибла.

Какой ужас для родителей и подумать страшно. Господи, укрепи их! Дай им сил пережить гибель дочери.

Мне кажется это кошмарным сном, каким-то мороком - надо проснуться, очнуться, и этого не будет.

Так же было когда узнал о Максе, Мише, Сёме... Теперь Аня. Со знакомства с этими людьми в Донецке началась моя СВО. Но узнать о гибели Ани намного страшнее почему-то.

О ней сейчас многие скажут какая она была и так далее. Многие её знали дольше, ближе. Мне ничего не хочется говорить. В очередной раз понимаю, что хорошее о людях нужно говорить при жизни. Но почему-то чаще это происходит после их смерти.

Не могу принять, что говорю про Аню... Не могу...