Одно из самых известных аллегорических изображений Гермеса Трисмегиста

Coloniae Allobrogum : sumpt. Petri Chouët, [1675]. Chouët, Pierre (1610-1676). [3] л., 249 с., [2] л. : 46 ил., медь грав. ; 2º

В кулуарных беседах на научных мероприятиях, заводя речь о средневековой мистике, мы часто разделяем ее на изолированные категории: северная магия рун, христианская мистика, иудейская каббала, астрология и т.д. Так нам, исследователям, легче понять и обозначать наш предмет, сперва изолировав его от остального мира.

Однако история хранит артефакты, которые ломают эти стереотипы, показывая, что тайнопись и поиск божественного замысла не знали границ.
Один из таких поразительных памятников — космологическая диаграмма английского монаха Биртферта из Рамси (XI век, эпоха Оттоновского возрождения). Если всмотреться в ее структуру, перед нами откроется настоящая карта мироздания, удивительным образом предвосхищающая концепции каббалистического Древа Жизни.

В самом сердце диаграммы располагается ромб, в который вписано имя первочеловека — ADAM. От этого центрального источника разворачивается вся структура сотворенного мира: четыре стихии (IGNIS — огонь, AER — воздух, AQUA — вода, TERRA — земля), четыре стороны света и, наконец, внешний круг материального времени с двенадцатью знаками зодиака.

Как и в каббале, где Древо Жизни часто накладывается на фигуру изначального человека (Адам Кадмон), здесь Адам является той самой осью, вокруг которой вращается физический и духовный мир. Эманация божественного замысла спускается от единого центра к плотной материи, что концептуально делает эту схему западноевропейским аналогом Эц Хаим (Древа Жизни).

В иудейской мистике (в частности, в «Сефер Йецира») утверждается, что Вселенная была создана посредством букв. Монахи-интеллектуалы XI века разделяли этот шифр. Внутри ромба с именем Адама начертано колесо с насечками — исследователи видят в нем элементы тайнописи, родственной огаму (кельтскому алфавиту). А на соседней странице рукописи мы можем наблюдать сложную квадратную матрицу, заполненную рядами букв.

Использование криптографии и тайных алфавитов в центре космологической схемы недвусмысленно говорит: знаки, будь то руны или огам, воспринимались как сакральные ключи к управлению реальностью.

Диаграмма Биртферта — это недостающее звено, показывающее, как рано начался синтез ближневосточной философии, античной астрологии и северных знаковых систем. Этот же самый принцип лежит в основе гораздо более позднего и глубокого магического трактата — Liber Runarum (Книги рун), который мы издали в русском переводе.

В «Книге рун» мы видим расцвет этой смешанной традиции. Рунические глифы используются как оккультные символы для астральной магии, тесно сплетаясь с астрологическими расчетами и именами ангелов. Диаграмма XI века доказывает, что почва для такого сложного синтетического гримуара готовилась интеллектуальной элитой Европы на протяжении столетий.

Изучая подобные схемы, мы понимаем, что западная магия и каббалистическая мысль — это ветви одного великого древа, в корнях которого скрыты величайшие тайны букв, чисел и звезд.

#ВиВ_Вглубь #религиоведение #гримуар

Агатодаймон с кадуцеем (слева) и змей урей (справа) на александрийской тетрадрахме начало н.э. (Александрия KG 32.337)

Св. Прим и Св. Гермес

Диптих вероятно, из Лунгау около 1449 года.

Эти створки алтаря работы австрийского художника Конрада Лайба (Conrad Laib), созданные около 1445–1449 годов (находятся в коллекции Музея Зальцбурга).

святитель Афанасий Великий

О храме в Афинах

Среди многочисленных спорных сочинений, сохранившихся под именем свт. Афанасия Александрийского, привлекает внимание небольшая работа «О храме», где собраны пророчества древнегреческих мудрецов о Сыне Божием и о Его пришествии в мир. В центре повествования – встреча легендарных семи мудрецов в Афинах, у алтаря неведомому Богу, название которого послужило апостолу Павлу удобным поводом начать речь в афинском Ареопаге о вере во Христа Спасителя.
В античной Греции сложился своего рода «канон» семи мудрецов: Фалес, Солон, Питтак, Биант, Клеобул, Периандр и Хилон. Были споры об именах и о количестве мудрецов, так что их число доходило до двадцати двух, и только четверо – Фалес, Биант, Питтак и Солон – неизменно фигурировали во всех списках. В нашем пророческом «пире» участвуют другие «семь мудрецов»: Тит, Биант, Солон, Хилон, Фукидид, Менандр и Платон. В беседу вовлечены также Аполлон и Гермес Трисмегист (Ермий). Их пророчества сплетены в одну ткань повествования рукой некоего христианского автора, который воспользовался изречениями мудрецов древней Эллады, чтобы их устами передать нам лучшее из того, что смогла высказать о едином боге языческая мысль.
Слово «О храме» имеет немало параллелей к ряду других памятников христианской древности. Вступительный отдел почти дословно повторяется в «Вопросах к Антиоху князю» (гл. 136), также входящих в состав спорных сочинений свт. Афанасия. Еще более широкое хождение имели собственно пророчества и изречения мудрецов. в частности, оракул Аполлона приводится в Богородичной гомилии, приписываемой Феодоту Анкирскому. Изречения Гермеса, в несколько иной редакции, повторяются в двух замечательных апологетических трудах: в одном из разделов трактата «О Троице», известного под именем Дидима Александрийского, и в трактате свт. Кирилла Александрийского «Против Юлиана Отступника». те же самые пророчества Аполлона и Гермеса и еще несколько высказываний мудрецов вошли в два анонимных апологетических сочинения: «Симфония» и «Теософия», а также в «Хронографию» Иоанна Малалы.
Не вдаваясь в дальнейшие подробности относительно собранных здесь пророчеств и их бытования в христианской письменности первых веков, предоставим возможность настоящему слову самому говорить за себя. Пусть эллинские мудрецы и Аполлон с Гермесом, «даже против воли», по слову свт. Григория Богослова, восхваляют, подобно персидским волхвам, Владыку Христа, прославляют Его Пречистую Матерь и возвеличивают единого Триипостасного Бога. Почтим высокие мысли древних мудрецов, которых почтила Сама Ипостасная Премудрость, сохранив их память и имена во «внешнем святилище» Своей Церкви. Примем с благодарностью и труд неизвестного христианского автора, который оставил нам этот удивительный, хотя и малый, словесный памятник. Перевод выполнен по тексту критического издания А. Делята. в примечаниях мы постарались отразить наиболее важные разночтения по рукописям и параллельным изданиям. В качестве дополнения приводим окончание сочинения «О храме» по изданию А. фон Премерштайна.

О храме и о школах и зрелищах в Афинах Афанасия Великого. Истолкование о храме в Афинах
<...>

И другой некто мудрец из эллинов, звавшийся Асклепием, вместе с иными некими попросил Ермия*, чтобы тот, как мудрейший из всех философов, преподал им учение (λόγος) о Божией природе. Ермий же, взяв трость (σιφέριον), написал так: «Если бы не было некоего промысла всех Господа, то Он, конечно, не желал бы открыть этого учения, да и вас не охватывал бы таким беспокойством, чтобы вы об этом спросили. Ведь невозможно непосвященным передавать таковые таинства. Но, внимая умом, выслушайте. Был только один: Свет умный прежде Света умного. И было в нем единство из Ума Светом и Духом; все из Него и в Нем; плодородный от плодородного, сойдя на плодородную воду, чревоносящею воду сотворил»**.
Видишь, как дети эллинов предрекли и безначального Бога, и собезначального Его Сына и Слово, предвозвестили и сопрестольного Ему и единосущного духа, предвозвестили и честные Крестные страдания. Ему – слава и держава со безначальным Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь.

Дополнение
Окончание слова «О храме» по Cod. Bodleianus Roe 5.
<…>
Итак, обрати внимание, читающий и слушающий, что даже мудрецы эллинов, некоторые из них, добре пророчествовали, и пребезначального Бога, и собезначального Сына, и единосущного и сопрестольного Ему Духа провозгласили, и Пресвятую Деву наименовали, и самые честные страдания Христа, бывшие на кресте, предрекли.
Другие пророчества эллина Ермия о Божестве: Неугасимого огня око, бодрствуй, животворя эфирный путь, властвуя над солнечным жаром, вихрем перенося облака, имя, не уступающее в мире, непреходящее, вечное, все назирающее, ужасное имя.
Другое пророчество Аполлона в Дельфах, в котором и некий вопрос царя Ясона, когда тот основывал храм Аполлона в Пифо, в Аргосе. Единый меня понуждает небесный Свет. И Он – Бог пострадавший, но не Божество пострадало. Он – то и другое, смертный и вместе с тем бессмертный; Тот же Самый – Бог или человек, всем обладая от Отца, но все имея и от Матери, от Отца – силу живущих, от смертной же Матери – крест, гроб, посрамление (как) злодея; из очей коего некогда лились теплые слезы. (Он –) Тот, Который пять тысяч пятью хлебами насытил, бессмертный по волящей силе. Равным образом Христос – Бог, на древе протянут был, Тот, Который умер, Который погребен, к небесному своду поднялся.
Книга сия окончена.

* попросил Ермия (D): пусть они попросят толкования (AV).
** Это пророчество Гермеса Трисмегиста приводится также в «Хронографии» Иоанна Малалы. Очевидно, что оно здесь заимствовано у свт. Кирилла Александрийского, на которого чуть ниже дается прямая ссылка (Iohannes Malalas. Chronographia 4, 8 (I. Thurn. B., 2000. P. 19–20). Слав. пер.: Истрин 1994. С. 71–72).

Фрагмент взят: https://azbyka.ru/otechnik/Afanasij_Velikij/o-hrame-v-afinah/

Источник:
Святитель Афанасий Великий : О храме в Афинах. (Перевод с древнегреческого, вступительная статья и примечания иеромонаха Феодора (Юлаева), А.Г. Пернбаума) // Богословский вестник. 2015. № 18-19. С. 380–392.

Двинянинов Б. К. Гермес Трисмегист как «Владыка даймонов»: статус демонических персонажей в классическом герметизме // ПЛР: история, эстетика и право / Отв. ред. и состав. Б. К. Двинянинов. СПб.: Издательство «АИК», 2026. С. 9-15

Двинянинов Б. К. Эволюция и наследие практического оккультизма от Луксора до Атлантиды // Джослин Годвин, Кристиан Шанель, Джон П. Девени. Герметическое братство Луксора: Инициатические и исторические документы ордена практического оккультизма. — СПб.: Издательство «АИК», 2026. — С. 479-485