Из столицы — к берегам Волги: архивы, купеческие тайны и самарский колорит

​Наше путешествие продолжилось на Павелецком вокзале, откуда мы отправились в Самару. Сутки в пути мы решили провести в двухместном купе — это был мой первый опыт такого формата. Романтика железной дороги с ее убаюкивающим стуком колес и эффектом укачивания, который я так люблю, немного разбилась о суровый быт. Вагона-ресторана в поезде не оказалось, так что на получасовой стоянке в Рязани нам пришлось устроить настоящий спринт до ближайшей «Пятерочки» за тунцом и крупой. И здесь моя портативная мультиварка, уже сослужившая добрую службу на какао-церемонии в Москве, снова спасла положение — ужин мы готовили прямо в купе. Спать было непросто: кондиционер жил своей, автономной и очень холодной жизнью, без какой-либо возможности настройки, а привычного дорожного сервиса вроде тапочек или салфеток не прилагалось.

​Самара встретила нас по-своему сурово — стеной ливня и абсолютным хаосом на привокзальной площади, где такси, машины и автобусы смешались в единый гудящий клубок. Прождав машину около часа, мы наконец добрались до отеля. Как и в Москве, нас ждало испытание лестницей на третий этаж без лифта. Учитывая наши масштабные планы, рюкзаки были, мягко говоря, увесистыми.
​Зато после заселения город начал открываться с лучшей стороны. Обед в местном кафе приятно удивил всем сразу: качеством, щедрым объемом порций, ценой и богатым выбором блюд. Восстановив силы, мы не стали терять ни минуты и отправились в центральный архив Самарской библиотеки. Для меня, как для исследователя, работа с первоисточниками — это всегда особое таинство. До самого вечера мы с головой ушли в генеалогические раскопки, скрупулезно изучая списки имен из родословной купцов Болтуновых, Ананьиных и др., вытаскивая из небытия истории прошлого.

​Следующий день задал невероятный темп: мы прошли пешком около 12 километров! Нашим проводником стала коллега, Нина Александровна, которая любезно устроила для нас глубокую и насыщенную экскурсию. Самара поражает своей архитектурой: здесь буквально через дом встречаются старинные усадьбы купцов и мещан, а современный центр причудливо, но гармонично сплетается с историческим.

​Мы прошли по следам рода Болтуновых, посетили места, хранящие память об Алексее Толстом, и заглянули в невероятной красоты католический костёл (Храм Пресвятого Сердца Иисуса), под готическими сводами которого Нина когда-то выступала, играя на рояле. А началась наша прогулка с любования панорамой города на крыше местного филиала Третьяковки и даже успели случайно познакомиться с колоритными местными обитателями.

​Третий день оказался не менее активным — еще около 10 километров пешком, но уже в совершенно другой, курортной атмосфере. В Самару пришла жара. Мы гуляли вдоль Волги, с удовольствием окунули уставшие ноги в реку и оценили местный пляж. Инфраструктура здесь на высоте: кабинки, души, шезлонги, и море песка, который заполняет собой всё — и сушу, и воду.

​Осмотрев величественную местную мечеть, мы отправились на Ленинградскую улицу — самарский аналог Арбата. Там наш глаз радостно выхватил вывеску «Шаверма по-питерски» — именно шаверма, с уважением к традициям северной столицы! Но обедать мы все же предпочли в уютном местном кафе-кондитерской, а кофе захватили в неожиданно обнаруженном здесь Drinkit.

​Самара продолжает удивлять. Это город, который дышит историей, но не застывает в ней. Меня поразило обилие фонтанов, обилие жанровых скульптур и местных эндемиков. Интересная деталь: статуя Ленина здесь, в отличие от большинства постсоветских городов, не занимает центрального, доминирующего места.

​Впереди у нас еще много планов: новые архивные дела, музеи и долгие прогулки по этому эклектичному городу на Волге.

#путешествие #закулисье

Пока мы с супругой путешествуем по Поволжью и собираем данные о купеческой и дворянской родни. Тем временем, коллега Томас Карлссон, прочитал замечательную лекцию про герметицизм и драконью геральдику, на мероприятии клана Остоя и Лозинского университета. Также там выступал он-лайн профессор Ральф Принке.
На первый взгляд все эти события не связаны, но на самом деле это большой герметический процесс, которые принесет свои плоды в будущие годы. Так с небольших верных шагов с добрых и честных взаимодействий, продолжается путь длинною в тысяча лет.

Наш самарский маршрут привел нас в место с удивительной исторической двойственностью — в музей Алексея Николаевича Толстого, который расположен в усадьбе, долгое время носившей имя Максима Горького (именно так исторически сформировался Самарский литературный музей; а я только после посещения узнала об этом, до этого удивлялась почему так много изображений Горького в музее Толстого).

Изначально мы планировали попасть сюда на день раньше, но накопившаяся усталость от архивов и пройденных километров взяла свое, и мы решили отложить визит. И, надо сказать, интуиция нас не подвела! Мы сделали абсолютно правильно. Пространство и время всегда синхронизируются так, чтобы мы оказались в нужной точке в правильном состоянии — но о том, к чему именно привела эта задержка, я расскажу чуть позже.

Забавно, как город сам подкидывает подсказки. До этого нам попался потрясающий стрит-арт проект с фестиваля «ВолгаФест 2021» — визуальная палитра цветов Волги, где каждому оттенку присвоено свое имя и процентное соотношение. Мой взгляд сразу выхватил цвет «Поджабный — 3.1%». Это стало идеальной прелюдией, ведь в этот же день мы запланировали поездку на остров Поджабный (об этом речном, немного мистическом и злосчастном приключении обязательно будут отдельные посты).

Сама усадьба (исторически принадлежавшая отчиму писателя, А.А. Бострому) — это единственный сохранившийся в Самаре образец деревянной городской усадьбы такого типа. Экспозиция блестяще передает дух времени. На стендах оживает переписка матери писателя, Александры Леонтьевны, которая с иронией и хозяйственной хваткой описывает пеструю вереницу квартирантов, снимавших комнаты в доме на Саратовской улице (ныне Фрунзе). Военные офицеры, чиновники, врачи и «великолепная музыкантша», скрывающая свою фамилию — настоящая комедия нравов начала XX века.

В залах бережно сохранены предметы крестьянского и мещанского быта, формировавшие визуальный мир того времени: массивная деревянная ступа с пестом, рубель для глажки белья, старинная прялка с колесом. Это те самые аутентичные артефакты, которые дают плотную, тактильную связь с ушедшей эпохой.

Но для меня, как для исследователя смыслов, наибольший интерес представлял процесс кристаллизации творческой мысли Толстого. В музее представлена поразительная инфографика его наследия: 114 рассказов, 99 сказок, 28 пьес, 16 повестей, 11 романов и 4 киносценария! За этим колоссальным объемом стояла четкая, почти ремесленная структура работы.
Алексей Толстой работал над текстами в три этапа: сначала, стоя за конторкой, он набрасывал от руки несколько страниц черновика. Затем перепечатывал их на машинке и только после этого правил печатную версию. Этот поэтапный процесс трансформации мыслей в материю блестяще иллюстрируют представленные в музее черновики — например, спешная, летящая записка Николаю Радлову от 19 апреля 1934 года об окончании книги «Петр I».

Корней Чуковский очень точно уловил эту созидательную энергию, назвав «Детство Никиты» истинной «Книгой Счастья». В страшную эпоху социальных сломов («Черных масок» и «Крестовых сестер») Толстой выдал текст, где пульсирует «телячий восторг бытия» — счастье, которое автор не проповедует, а буквально источает из самого себя.

Музей фиксирует и более глобальные трансформации. На одной из витрин лежит декрет 1918 года за подписью Луначарского о реформе русской орфографии. Исключение «ятей», «фиты», «ижицы» и твердых знаков на концах слов — это была операция на самом теле языка, изменившая его визуальный код и ритмику.

Рядом, словно осколки того, дореформенного мира, представлены гимназические документы (идеальный по успеваемости аттестат 1908 года) и старые фотографии.

Но все эти артефакты были лишь внешним контуром нашего визита.
Истинная цель нашего прихода в этот музей носила генеалогический и исследовательский характер. Мы пришли сюда не просто как туристы, а чтобы раскопать один очень специфический, скрытый факт из жизни Толстого. Факт, который неразрывно связывает пра-прабабушку Бориса, Марию Ираклиевну Болтунову, со знаменитым стихотворением «Колокольчики мои»...

#эстетика #путешествие