Takeshi AOKI 青木健. Pre-Islamic Connections between Iran and Central Asia: Zurvanite Zoroastrianism, Mahayana Buddhism and Hermeticism on the Concept of Time / イスラーム以前のイランと中央アジアを結ぶもの：時間論を巡るゾロアスター教とヘルメス主義と仏教 . 2017

То, что связывает доисламский Иран и Центральную Азию: Зороастризм, герметизм и буддизм вокруг концепции времени

Основные положения статьи заключаются в следующем:

Предпосылки и цель исследования:
Традиционно в изучении философии Центральной Азии подчеркивается влияние Индии и Китая, в то время как влияние соседнего Ирана, имеющего схожий климат, остается недостаточно изученным. Данная работа представляет собой попытку проследить идейное влияние Ирана на Центральную Азию, используя в качестве ключа более поздние арабоязычные тексты.

Концепция «времени» в Сасанидском Иране:
Автор реконструирует астрологические идеи Сасанидской эпохи на основе поздних арабских текстов и обращает внимание на содержащуюся в них герметическую «концепцию времени».
В ортодоксальном дуалистическом зороастризме планеты с их неравномерным движением считались творениями дьявола, поэтому предполагается, что он был несовместим с астрологией и герметизмом.
Однако автор выдвигает гипотезу, что господствующим учением Сасанидской эпохи был «зурванизм» — зороастрийская ересь, обожествлявшая время. Если принять эту предпосылку, то в персидской мысли того времени могли сосуществовать и органично сочетаться три учения о времени: «зороастрийский зурванизм», «пришедший из Египта герметизм» и «астрономия индийского происхождения».

Вероятность взаимовлияния с буддизмом Центральной Азии:
Главный тезис статьи — гипотеза о том, что «спекуляции о времени», развивавшиеся в Сасанидском Иране, могли взаимодействовать с идеями Махаяны, сформировавшимися в Центральной Азии примерно в то же время или немного раньше.
В частности, автор предполагает, что иранские концепции времени могли сыграть роль в формировании масштабных темпоральных концепций в буддизме. Примерами служат идея о Бодхисаттве Майтрее, который появится в далеком будущем через 5 миллиардов 670 миллионов лет, и концепция Будды Амитабхи, спасающего живых существ в эпоху упадка.

В контексте статей Такэси Аоки и восточной (исламской и доисламской) герметической традиции, концепция времени кардинально отличается от нашего современного, бытового понимания времени как линейной шкалы (прошлое — настоящее — будущее).

В восточном герметизме (или более точно герметицизме) Сасанидского Ирана время воспринималось как божественный механизм, управляющий космосом и судьбами. Вот подробный разбор того, как эта концепция была устроена и почему она стала связующим звеном между разными религиями:

1. Иерархия Времени (От Вечности к Изменениям)
В классическом герметизме (описанном, например, в трактатах Corpus Hermeticum, таких как XI трактат «Ум к Гермесу») время имеет строгую иерархию, которая перешла и в восточную традицию:
Бог (Источник): Находится вне времени.
Эон (Вечность): Неподвижная, совершенная идея Бога. Эон охватывает всё сразу, в нем нет "до" и "после".
Космос: Движущийся образ Эона.
Хронос (Время): Подвижный образ Космоса. Это инструмент, с помощью которого вечные божественные законы реализуются в физическом мире через циклическое движение.

Таким образом, время в герметизме — это не просто длительность, это активная сила, которая заставляет вещи рождаться, изменяться и умирать, подчиняясь высшему замыслу.

2. Время как Астрологический Механизм (Судьба)
В Сасанидском Иране и позднее в арабском мире герметизм был неразрывно связан с высшей астрологией и астрономией.
Время здесь измеряется и буквально создается вращением небесных сфер и семи планет.
Планеты называются «Управителями» (Архонтами). Их движение сплетает сеть Судьбы (Геймармене).
Для герметиков того периода астрология была не просто гаданием, а точной наукой о Времени. Знать точные циклы планет означало понимать замысел Творца и предвидеть смену исторических эпох.

3. Великие Циклы и «Книга Тысячелетий»
Одной из главных особенностей восточного герметизма была концепция «Великих годов» и космических тысячелетий. Эта идея лучше всего отражена в трудах более позднего персо-арабского астролога Абу Машара (чьи работы опирались на сасанидские герметические архивы). Считалось, что история человечества и Вселенной подчинена огромным математическим циклам (в десятки и сотни тысяч лет), связанным с парадами планет. Каждая эпоха имеет своего пророка, свой закон и свой неизбежный конец, после которого цикл обнуляется.

4. Сасанидский Синтез: Герметизм + Зурванизм
Именно здесь кроется главная находка статьи Аоки. В Сасанидском Иране эта герметическая астрологическая система идеально наложилась на местную ересь — Зурванизм.
Зурван Акарана (Бесконечное Время) в персидской мысли стал полным аналогом герметического Эона (Вечности).
Зурван породил двух богов — Ормазда (свет) и Ахримана (тьму), дав им 9000 лет (или 12000 лет) для битвы. Это ограниченное время (Зурван Дарего-Хвадата) стало аналогом герметического циклического Хроноса, управляемого звездами. Официальный зороастризм ненавидел планеты (считая их демонами, так как они движутся неровно, в отличие от "правильных" звезд), но зурваниты, опираясь на герметическую математику и индийскую астрономию, оправдали их, сделав стрелками великих космических часов.

5. Как это повлияло на Буддизм? (Вывод Аоки)
Именно этот гигантский, математически просчитанный масштаб времени, по мысли Аоки, транслировался из Ирана в Центральную Азию. Ранний буддизм оперировал более скромными масштабами. Но в Центральной Азии (в рамках Махаяны) вдруг появляются идеи о Кальпах (невообразимо долгих космических эрах) и концепция того, что Будда Будущего (Майтрея) сойдет на землю через 5 миллиардов 670 миллионов лет. Аоки предполагает, что сама привычка мыслить столь грандиозными астрономическими циклами спасения и ожидания конца эпохи была "подсмотрена" центральноазиатскими мыслителями у иранских зурванитов-герметиков.

Если резюмировать, то герметическое время на Востоке — это живой, циклический, математически точный астрологический процесс развертывания Божественной воли в материальном мире.

🎬 Первый эфир проекта «Кадр и символ» состоялся!

Наш дебютный разбор первой новеллы южнокорейского хоррора «Таро» (2024) получился плотным, академичным и местами пугающим (но пугали нас отнюдь не скримеры).

О чем мы говорили:
Мы разобрали, как нейтральная философская концепция Колеса Фортуны (Rota Fortunae) превратилась в руках сценаристов в фаталистический рубильник, где многослойный символ сузился до механического проклятия.
Почему жестокий менеджер (и феномен капчиль) пугает больше рогатого демона? Мы посмотрели на сюжет через призму реальных проблем: стигматизации матерей-одиночек, культа переработок и паранойи «умных машин».
Разобрали, зачем ребенку читают на ночь Кафку, и как сказка о Питере Пэне предсказала главную трагедию эпизода.

Если вы пропустили прямую трансляцию — не беда. Видеозапись нашего с Валерией Седовой разбора уже загружена и доступна к просмотру!

Смотрите, включайте критическое мышление и обязательно приходите в комментарии. Нам очень интересно узнать ваше мнение.

#кадрисимвол

Donato Verardi. Aristotelianism and Hermeticism in Renaissance Naples: Francesco Storella and the Secrets of Alchemy, AMBIX, 73, 1, 2026, 3-24.

В данной статье рассматривается роль логика Франческо Стореллы (трудился примерно в 1550–1575 годах) в интеллектуальном и социальном обосновании алхимии в Неаполе середины XVI века. Сторелла достиг этого, используя традицию «Аристотелевской герметики», сосредоточившись на своем издании 1555 года и комментариях к «Secretum secretorum». Вначале анализируются филологические стратегии Стореллы, включая историзацию текста и использование «Tabula smaragdina», чтобы прочно связать авторитет Аристотеля с герметическим основанием алхимии. Во-вторых, демонстрируется, как Сторелла мобилизовал свою философскую логику для защиты «искусства алхимии» как рациональной и доказуемой дисциплины, совместимой с физико-астрологической системой (альбертинская традиция), необходимой для достижения подлинной металлической трансмутации. Наконец, исследование реконструирует неаполитанскую интеллектуальную сеть, связывающую Стореллу с филологом Доменико Пиццименти и молодым натуралистом Джамбаттистой делла Порта. Это слияние, объединенное приверженностью рациональному обоснованию физикой, подчеркивает Неаполь как исключительную точку сближения, где слились академическая теория, филологическая строгость и экспериментальная практика. Этот прочный синтез придал решающий эпистемологический и социальный статус алхимии в рамках аристотелизма эпохи Возрождения, обеспечив необходимое космологическое и рациональное обоснование трансмутации металлов.

​Перед нами примечательный артефакт из каталога Музея масонства — классический портрет Уильяма Уинна Уэсткотта с его личной подписью.

Лондонский коронер, Верховный маг Английского общества розенкрейцеров (SRIA), но прежде всего — один из трех отцов-основателей Герметического ордена Золотой Зари. ​Именно Уэсткотту, согласно истории ордена, в 1887 году попали в руки знаменитые Шифрованные рукописи. Он, успешно расшифровав эти бумаги, обнаружил в них координаты таинственной немецкой адептки, фройляйн Шпренгель, чье разрешение и легло в основу создания лондонского храма Исиды-Урании.

#тайныеобщества #раритеты