Перед нами машинописная хартия (разрешение на создание Коллегии), датированная 23 июля 1916 года. Красными чернилами (или карандашом) подчеркнуты ключевые легитимизирующие фразы. Автор документа — доктор Роберт Уильям Фелкин (создатель ордена Stella Matutina, чей девиз Finem Respice).

Ниже представлен мой перевод с комментариями:

​ВСЕМ, КОГО ЭТО МОЖЕТ КАСАТЬСЯ: ПРИВЕТСТВУЮ.
​Да Будет известно, что я, Finem Respice, будучи принятым в Континентальную Систему Розенкрейцерства, уполномочен даровать сие Разрешение на учреждение коллегии под названием ТАЙНАЯ КОЛЛЕГИЯ В ЛОНДОНЕ для работы в степенях, ритуалами которых я владею, и копии коих ритуалов я настоящим обязуюсь передать Трем Вождям, назначенным мною.
​Устав Тайной Коллегии предназначен для принятия Адептов S.R.I.A., и членство должно быть полностью ограничено мастерами масонами, достигшими степени Младшего Адепта в этом Обществе или любом другом подобном Розенкрейцерском Обществе, находящемся в общении с S.R.I.A. и признаваемом им, хотя S.M. [Верховный Маг / Supreme Magus — А.Д.] и H.C. [Высший Совет / High Council — А.Д.] S.R.I.A. не будут иметь контроля или юрисдикции, как таковых, над Тайной Коллегией.
​Управление упомянутой Коллегией я вверяю F.F.J., P.R.E.F. и F.S.D., из коих F.F.J. будет Премонстратором; P.R.E.F. будет Императором, а F.S.D. будет Канцлером, т.е. F.F.J. — первый адепт, P.R.E.F. — второй адепт и F.S.D. — третий адепт; и настоящим я назначаю их тремя правящими Вождями Коллегии, и они также будут занимать должности трех адептов в высших степенях.
​Членство в Тайной Коллегии — исключительно по приглашению.
​Кандидаты при принятии в первую степень (0=0) должны принести Обязательство первой степени, после чего им будет позволено читать и изучать ритуалы следующих четырех степеней с ежемесячными интервалами. Три месяца должно пройти между получением ритуала 5-й степени...

Фелкин был одержим поиском настоящих Тайных Глав. Поскольку британская ветвь потеряла авторитет после скандалов с Мазерсом и Алистером Кроули, Фелкин отправился в Германию. Фраза «будучи принятым в Континентальную Систему Розенкрейцерства» — это прямая отсылка к его встречам с Рудольфом Штайнером и представителями немецких оккультных лож незадолго до начала Первой мировой войны. Он вернулся в Англию с уверенностью, что получил подлинную «континентальную хартию» (разрешение) на возрождение истинного розенкрейцерства.
Фелкин создает «Тайную Коллегию» исключительно для элиты S.R.I.A. (в статусе не ниже Младшего Адепта). Однако он делает хитрую оговорку: Верховный Маг и Высший Совет масонского общества не будут иметь над этой коллегией никакой юридической власти. То есть Фелкин использует кадровую базу масонов, но забирает абсолютный духовный контроль себе.

Несмотря на новое название и масонский ценз, структура управления остается классической: ​триада вождей, ​система степеней с теми же формулами, ​учебный план (выдача ритуалов четырех степеней Внешнего Ордена с месячными интервалами, а затем трехмесячный перерыв перед посвящением в степень Младшего Адепта).

#Тайныеобщества #ВиВ_Вглубь

​В джайнской философии есть удивительно точный и глубокий образ, описывающий природу нашего сознания.

Представьте себе идеальное, сияющее зеркало. Изначально оно абсолютно чистое — это наша душа (джива), которая от природы обладает ясным видением, всеведением и безграничной внутренней энергией. ​Но в бесконечном круговороте сансары на это зеркало день за днем оседает пыль.

В джайнизме карма — это не абстрактный закон Вселенной, а тончайшая материальная субстанция. Когда мы испытываем страхи, гнев, погружаемся в привязанности или цепляемся за жесткие концепции, эти состояния действуют как клей. Они притягивают к нам невидимые кармические частицы, которые в буквальном смысле налипают на наше внутреннее зеркало.

​Со временем этот слой кармической пыли становится таким плотным, что зеркало перестает отражать свет. Мы смотрим в него, но видим лишь мутные, искаженные тени собственных иллюзий, принимая их за объективную реальность.
​Глубокая работа с сознанием — это не попытка найти какие-то новые истины вовне. Напротив, это кропотливый, требующий честности, а порой и сложный процесс бережного очищения своего внутреннего зеркала от налипших кармических частиц. Только так мы можем вновь увидеть свой истинный свет.

​Именно этот процесс мы запускаем на сессиях джайнской Лилы. Шаг за шагом мы снимаем слои искажений, добираемся до философских корней личных состояний и проживаем подлинный катарсис, слой за слоем очищая отражение реальности.

​Запись на майские сессии

​На этот месяц у меня, на удивление, образовалось несколько свободных окошек для проведения индивидуальных сессий джайнской Лилы.
​Офлайн в центре Петербурга: полное погружение в процесс, закладывайте на встречу 5–7 часов.
​Онлайн-сессия: глубокая дистанционная работа, закладывайте 4–6 часов.

​Доступные даты и время:

​12, 19 мая — в промежутке с 13:00 до 18:00.
​30 мая — гибкий день, есть возможность выбрать любое удобное время с 12:00 до 22:00.

​Для записи и уточнения всех деталей пишите мне в личные сообщения: @anastasisdivina

#лила

Ivan Paduano. True Alchemy Is The False Alchemy Invented By Freemasons: Historiographical Deconstruction of Speculative Hermeticism. 2026

В этом научном эссе, сквозь призму современной истории науки и западного эзотеризма, анализируются сложные и парадоксальные взаимоотношения между исторической алхимией — дисциплиной, основанной на строгой лабораторной практике, известной как хризопея и предшественница современной химии, — и так называемой «духовной алхимией», аллегорической надстройкой, лишенной каких-либо эмпирических последствий. Центральное ядро ​​и провокационный тезис этого исследования вращаются вокруг фундаментального историографического заблуждения: то, что в современном представлении широко и ошибочно считается «истинной» алхимией, понимаемой как чисто внутренний, психологический и теургический путь, на самом деле является «ложным» и ретроспективным изобретением. Эта абстракция в значительной степени сформировалась в рамках спекулятивных систем масонского подчинения, начиная с XVIII века, и впоследствии кодифицировалась оккультизмом XIX века и юнгианским психоанализом. Эта «фальшивая» алхимия, которая ничего не производит на материальном уровне и считается стерильной современной химией, парадоксальным образом поглотила общественное восприятие герметического искусства. На основе анализа наиболее авторитетной академической литературы (включая новаторские работы Лоуренса М. Принсипе и Уильяма Р. Ньюмана) и детального изучения масонских ритуалов (таких как Мемфисско-Мисраимский ритуал и египетский ритуал Калиостро), герметических катехизисов XIX века и ключевых фигур Европы XVIII века (включая барона де Чуди и, в резком операциональном контрасте, Раймондо ди Сангро), в этом эссе показано, как масонство спроецировало свой переход от «операционального» к «спекулятивному» институту на историю самой алхимии. В конечном итоге историческим результатом стала кристаллизация аллегорической доктрины, которая и сегодня не представляет собой ничего с точки зрения эмпирической науки, но которая является одним из самых значительных и устойчивых культурных и психосоциальных артефактов современности.

Robert James Stove. SWISS HERMETICISM: FRANK MARTIN, FIFTY YEARS ON (QUADRANT 68:12 [December 2024], pp. 78-82)

Статья приурочена к 50-летию со дня смерти Франка Мартена (1890–1974) — одного из самых выдающихся, но несправедливо задвинутых на второй план швейцарских композиторов XX века. Автор, Р. Дж. Стоув, специализируется на возвращении в культурный оборот имен композиторов, чье творчество было заглушено более шумными авангардными течениями их времени.

Стоув использует термин «герметицизм» в психологическом и эстетическом ключе творчества.

Giorgio Peloso Zantaforni. « Quaerite et invenietis »: Riddles Noted and Musical Hermeticism in the Stammbücher between the 15th and 16th Centuries.

«Стамбух», вспомогательное издание, сопровождавшее студентов в их учебных и исследовательских поездках с середины XVI века, оказался ценным инструментом для биографической реконструкции личностей, которые порой оставались «в тени». Более того, благодаря наличию многочисленных нотированных музыкальных свидетельств на его страницах и общему справочнику по музыкальной практике, он стал важным источником для музыковедческих исследований. Часто эти музыкальные следы передаются через загадки, ребусы или головоломки — упражнения, которые служат для подтверждения или опровержения принадлежности человека к определенной группе, одновременно утверждая его интеллектуальную идентичность и, так сказать, культурный статус. Цель данной работы — дать первоначальную оценку этим свидетельствам (в их различных формах, от простых инициалов и акронимов до более сложных вариантов, таких как анаграммы, акростихи, логограммы и хронограммы), обозначив их характеристики и определив особенности.

Takeshi AOKI 青木健. The Sasanian Empire and Eastern Hermeticism (in Japanese) / サーサーン朝ペルシアと「東方」のヘルメス主義. 2016

«Сасанидская империя и "восточный" герметизм: Герметическая традиция, связывающая конец эпохи Древнего Востока и исламский период».

Ключевые идеи этой статьи:

Преемственность между Древним Востоком и исламским периодом: Статья рассматривает герметическую традицию, укоренившуюся на «Востоке», как идейный мост, соединяющий доисламский «Древний Восток» и постисламскую «Западную Азию (Ближний Восток)». В науке эти два периода часто рассматриваются как разорванные, но автор показывает их историческую непрерывность.

История герметизма на Западе: Для начала автор кратко обрисовывает классическую (западную) историю герметизма. «Грекоязычные герметические тексты», созданные в Египте в период Римской империи, попали через Византию в Европу (Италию) в XV веке. В эпоху Возрождения они вызвали огромный энтузиазм и активно переводились, однако в XVII веке их авторитет рухнул, пока позже они не подверглись научной переоценке.

«Арабоязычные герметические тексты» в исламском мире: Автор указывает на то, что параллельно греческой ветви, ушедшей на Запад, в исламский период в Западной Азии передавалась, переписывалась и пополнялась своя собственная, независимая группа текстов — «арабский Герметический корпус».

Расхождение между греческой и арабской версиями: Важнейший пункт исследования заключается в том, что дошедшие до нас арабские герметические тексты не являются простым переводом греческих оригиналов. За исключением одного трактата («Кираниды»), их содержание практически полностью не совпадает с греческим корпусом.

Гипотеза об устной «герметической традиции»: Чтобы объяснить это кардинальное расхождение в текстах, автор выдвигает следующую гипотезу: на Востоке (в Персии и Месопотамии) существовала мощная фоновая «незаписанная (устная и практическая) герметическая традиция», которая не была напрямую связана с греческими книгами. Именно на основе почитания Гермеса и местных устных преданий в исламскую эпоху и сформировался совершенно новый массив арабских текстов.

С каждым присланным изданием своих переводов чувствую себя как маньяк с трофеем. Поскольку сам бумажных книг давно уже не читаю. Да и в электронных форматах книги читаю в основном лишь во время летних вояжей, хотя регулярно пополняю папочку того, что хотелось бы прочитать. Переводы занимали много времени, концентрация на них всегда очень большая, отдыхать посредством переключения внимания на другие тексты — так себе затея. Лучший отдых — смена труда. Физическая активность.
Это четвёртая книга. Формат и качество её отменны, подстать содержанию. Летом выйдет пятая, Герметическое Братство Луксора. И к этому времени процесс работы над изданием фолианта о традиции Агхор (Агхора тоже уместный, но уже англицизм, в хинди-источниках всё же твёрдое Агхор) уже, судя по итогам переписки с доктором Шанкаром, будет в разгаре. Затем, возможно, и до «Материи Чудес» Л. Бирнацки доберёмся с другим издательством.
Такие вот дела.

Takeshi AOKI 青木健. Pre-Islamic Connections between Iran and Central Asia: Zurvanite Zoroastrianism, Mahayana Buddhism and Hermeticism on the Concept of Time / イスラーム以前のイランと中央アジアを結ぶもの：時間論を巡るゾロアスター教とヘルメス主義と仏教 . 2017

То, что связывает доисламский Иран и Центральную Азию: Зороастризм, герметизм и буддизм вокруг концепции времени

Основные положения статьи заключаются в следующем:

Предпосылки и цель исследования:
Традиционно в изучении философии Центральной Азии подчеркивается влияние Индии и Китая, в то время как влияние соседнего Ирана, имеющего схожий климат, остается недостаточно изученным. Данная работа представляет собой попытку проследить идейное влияние Ирана на Центральную Азию, используя в качестве ключа более поздние арабоязычные тексты.

Концепция «времени» в Сасанидском Иране:
Автор реконструирует астрологические идеи Сасанидской эпохи на основе поздних арабских текстов и обращает внимание на содержащуюся в них герметическую «концепцию времени».
В ортодоксальном дуалистическом зороастризме планеты с их неравномерным движением считались творениями дьявола, поэтому предполагается, что он был несовместим с астрологией и герметизмом.
Однако автор выдвигает гипотезу, что господствующим учением Сасанидской эпохи был «зурванизм» — зороастрийская ересь, обожествлявшая время. Если принять эту предпосылку, то в персидской мысли того времени могли сосуществовать и органично сочетаться три учения о времени: «зороастрийский зурванизм», «пришедший из Египта герметизм» и «астрономия индийского происхождения».

Вероятность взаимовлияния с буддизмом Центральной Азии:
Главный тезис статьи — гипотеза о том, что «спекуляции о времени», развивавшиеся в Сасанидском Иране, могли взаимодействовать с идеями Махаяны, сформировавшимися в Центральной Азии примерно в то же время или немного раньше.
В частности, автор предполагает, что иранские концепции времени могли сыграть роль в формировании масштабных темпоральных концепций в буддизме. Примерами служат идея о Бодхисаттве Майтрее, который появится в далеком будущем через 5 миллиардов 670 миллионов лет, и концепция Будды Амитабхи, спасающего живых существ в эпоху упадка.

В контексте статей Такэси Аоки и восточной (исламской и доисламской) герметической традиции, концепция времени кардинально отличается от нашего современного, бытового понимания времени как линейной шкалы (прошлое — настоящее — будущее).

В восточном герметизме (или более точно герметицизме) Сасанидского Ирана время воспринималось как божественный механизм, управляющий космосом и судьбами. Вот подробный разбор того, как эта концепция была устроена и почему она стала связующим звеном между разными религиями:

1. Иерархия Времени (От Вечности к Изменениям)
В классическом герметизме (описанном, например, в трактатах Corpus Hermeticum, таких как XI трактат «Ум к Гермесу») время имеет строгую иерархию, которая перешла и в восточную традицию:
Бог (Источник): Находится вне времени.
Эон (Вечность): Неподвижная, совершенная идея Бога. Эон охватывает всё сразу, в нем нет "до" и "после".
Космос: Движущийся образ Эона.
Хронос (Время): Подвижный образ Космоса. Это инструмент, с помощью которого вечные божественные законы реализуются в физическом мире через циклическое движение.

Таким образом, время в герметизме — это не просто длительность, это активная сила, которая заставляет вещи рождаться, изменяться и умирать, подчиняясь высшему замыслу.

2. Время как Астрологический Механизм (Судьба)
В Сасанидском Иране и позднее в арабском мире герметизм был неразрывно связан с высшей астрологией и астрономией.
Время здесь измеряется и буквально создается вращением небесных сфер и семи планет.
Планеты называются «Управителями» (Архонтами). Их движение сплетает сеть Судьбы (Геймармене).
Для герметиков того периода астрология была не просто гаданием, а точной наукой о Времени. Знать точные циклы планет означало понимать замысел Творца и предвидеть смену исторических эпох.

3. Великие Циклы и «Книга Тысячелетий»
Одной из главных особенностей восточного герметизма была концепция «Великих годов» и космических тысячелетий. Эта идея лучше всего отражена в трудах более позднего персо-арабского астролога Абу Машара (чьи работы опирались на сасанидские герметические архивы). Считалось, что история человечества и Вселенной подчинена огромным математическим циклам (в десятки и сотни тысяч лет), связанным с парадами планет. Каждая эпоха имеет своего пророка, свой закон и свой неизбежный конец, после которого цикл обнуляется.

4. Сасанидский Синтез: Герметизм + Зурванизм
Именно здесь кроется главная находка статьи Аоки. В Сасанидском Иране эта герметическая астрологическая система идеально наложилась на местную ересь — Зурванизм.
Зурван Акарана (Бесконечное Время) в персидской мысли стал полным аналогом герметического Эона (Вечности).
Зурван породил двух богов — Ормазда (свет) и Ахримана (тьму), дав им 9000 лет (или 12000 лет) для битвы. Это ограниченное время (Зурван Дарего-Хвадата) стало аналогом герметического циклического Хроноса, управляемого звездами. Официальный зороастризм ненавидел планеты (считая их демонами, так как они движутся неровно, в отличие от "правильных" звезд), но зурваниты, опираясь на герметическую математику и индийскую астрономию, оправдали их, сделав стрелками великих космических часов.

5. Как это повлияло на Буддизм? (Вывод Аоки)
Именно этот гигантский, математически просчитанный масштаб времени, по мысли Аоки, транслировался из Ирана в Центральную Азию. Ранний буддизм оперировал более скромными масштабами. Но в Центральной Азии (в рамках Махаяны) вдруг появляются идеи о Кальпах (невообразимо долгих космических эрах) и концепция того, что Будда Будущего (Майтрея) сойдет на землю через 5 миллиардов 670 миллионов лет. Аоки предполагает, что сама привычка мыслить столь грандиозными астрономическими циклами спасения и ожидания конца эпохи была "подсмотрена" центральноазиатскими мыслителями у иранских зурванитов-герметиков.

Если резюмировать, то герметическое время на Востоке — это живой, циклический, математически точный астрологический процесс развертывания Божественной воли в материальном мире.

🎬 Первый эфир проекта «Кадр и символ» состоялся!

Наш дебютный разбор первой новеллы южнокорейского хоррора «Таро» (2024) получился плотным, академичным и местами пугающим (но пугали нас отнюдь не скримеры).

О чем мы говорили:
Мы разобрали, как нейтральная философская концепция Колеса Фортуны (Rota Fortunae) превратилась в руках сценаристов в фаталистический рубильник, где многослойный символ сузился до механического проклятия.
Почему жестокий менеджер (и феномен капчиль) пугает больше рогатого демона? Мы посмотрели на сюжет через призму реальных проблем: стигматизации матерей-одиночек, культа переработок и паранойи «умных машин».
Разобрали, зачем ребенку читают на ночь Кафку, и как сказка о Питере Пэне предсказала главную трагедию эпизода.

Если вы пропустили прямую трансляцию — не беда. Видеозапись нашего с Валерией Седовой разбора уже загружена и доступна к просмотру!

Смотрите, включайте критическое мышление и обязательно приходите в комментарии. Нам очень интересно узнать ваше мнение.

#кадрисимвол

Donato Verardi. Aristotelianism and Hermeticism in Renaissance Naples: Francesco Storella and the Secrets of Alchemy, AMBIX, 73, 1, 2026, 3-24.

В данной статье рассматривается роль логика Франческо Стореллы (трудился примерно в 1550–1575 годах) в интеллектуальном и социальном обосновании алхимии в Неаполе середины XVI века. Сторелла достиг этого, используя традицию «Аристотелевской герметики», сосредоточившись на своем издании 1555 года и комментариях к «Secretum secretorum». Вначале анализируются филологические стратегии Стореллы, включая историзацию текста и использование «Tabula smaragdina», чтобы прочно связать авторитет Аристотеля с герметическим основанием алхимии. Во-вторых, демонстрируется, как Сторелла мобилизовал свою философскую логику для защиты «искусства алхимии» как рациональной и доказуемой дисциплины, совместимой с физико-астрологической системой (альбертинская традиция), необходимой для достижения подлинной металлической трансмутации. Наконец, исследование реконструирует неаполитанскую интеллектуальную сеть, связывающую Стореллу с филологом Доменико Пиццименти и молодым натуралистом Джамбаттистой делла Порта. Это слияние, объединенное приверженностью рациональному обоснованию физикой, подчеркивает Неаполь как исключительную точку сближения, где слились академическая теория, филологическая строгость и экспериментальная практика. Этот прочный синтез придал решающий эпистемологический и социальный статус алхимии в рамках аристотелизма эпохи Возрождения, обеспечив необходимое космологическое и рациональное обоснование трансмутации металлов.