Наивные люди...
Хотите разбор этого месседжа?

Фарадж призвал к проведению всеобщих выборов в Британии, чтобы не допустить замены шила на мыло, то есть Стармера на Барнема. Логика простая - замена не решит ни одной проблемы порожденной правлением лейбористов. Но лейбористам выгодно просто заменить премьера без выборов. Если будут выборы, они сразу потеряют власть, а Фарадж, если и не придет к власти, то как минимум серьезно укрепит свои позиции. Поэтому более вероятно, что лейбористы попытаются избежать сценария с выборами и просто провести аппаратную рокировку. Тем не менее, подобные призывы Фараджа показывают всю шаткость действующей власти в Британии.

Фаррадж - это русские женщины и русское золото...

После победы Трампа, в Англии к власти должен прийти Найджел Фаррадж.
Он любит русских женщин и русское золото.
Это Рокфеллеры....
https://t.me/malekdudakov/7691

Кто наш национальный враг извне и изнутри?

Глобализм и этнический национализм.
Этнический национализм - для себя, на службе у глобализма и вовсе для дьявола.
Глобализм - на службе у олигархии, расизма и снова у дьявола.

Правда о ГОЭЛРО в "Правде"

«Российская ловушка»

Об авторе

Цзян Сюэцинь (Jiang Xueqin, 江学勤), широко известный интернет-аудитории как Prof. Jiang, — китайско-канадский педагог, автор и общественный комментатор. Он окончил Йельский университет, где изучал английскую литературу, а с конца 1990-х годов работает в сфере образования в Китае.

В разные годы Цзян участвовал в проектах реформирования китайских школ, занимал преподавательские и административные должности и выступал за развитие критического мышления, творческого подхода и гуманитарного образования. Он также был связан с Global Education Innovation Initiative при Harvard Graduate School of Education и является членом Королевского общества искусств Великобритании (RSA).

Сегодня Цзян известен прежде всего благодаря проекту Predictive History, в котором рассматривает современные международные события через исторические закономерности, стратегические стимулы и теорию игр. Представленный ниже текст отражает авторскую интерпретацию российско-западного противостояния, последствий санкций и роли Китая; его следует воспринимать как аналитическое эссе, а не как изложение общепринятого академического консенсуса.

Биографическая справка подготовлена по материалам ChinaFile, Big Think и открытым описаниям проекта Predictive History.

Разрыв между западным нарративом и реальностью

Прямо сейчас в России происходит нечто, о чём почти никто в западной прессе не готов говорить вслух. Не потому, что этого не замечают, а потому, что признать это означало бы признать: всё, что Запад делал последние три года, действительно сработало — только совсем не в том направлении, на которое рассчитывали.

Санкции сработали. Изоляция сработала. Военное давление сработало. И теперь каждое из этих действий подобно заряженному пистолету, направленному прямо на тех, кто нажал на спусковой крючок. Это и есть «российская ловушка». Самое поразительное в ней то, что построила её не Россия, а Запад. Россия лишь вошла внутрь, села и стала ждать, пока дверь захлопнется за всеми остальными.

Запомните эту мысль. Прежде чем объяснить, что я имею в виду, я хочу задать вопрос, который, если задуматься над ним всерьёз, должен вас по-настоящему обеспокоить. Последние три года Запад убеждал мир, что Россия рушится: экономически задушена, в военном отношении истощена, политически изолирована; что это бензоколонка, притворяющаяся государством и живущая на заёмном времени и пустой риторике.

Именно таково было последовательное, единое институциональное послание Вашингтона, Брюсселя, Лондона и всех крупных СМИ, которые ориентируются на геополитические сигналы из этих столиц.

Но тогда возникает вопрос: если Россия действительно рушится, почему сегодня Запад нервничает сильнее, чем три года назад? Почему оборонные бюджеты европейских стран достигли уровней, невиданных со времён холодной войны? Почему американские политики негромко спрашивают друг друга: что произойдёт, если Украина не удержится? Почему те же самые институты, которые говорили, что с Россией покончено, теперь утверждают, что завершить это дело оказалось сложнее, чем предполагалось?

Не начинают сильнее бояться того, что рушится. Сильнее боятся того, что рушится не так, как вы обещали. Именно в разрыве между рассказанной историей и возникшей реальностью и была построена эта ловушка. Давайте разберём её слой за слоем, потому что каждый из них — отдельная история.

Первый слой: санкции, резервы и дедолларизация

Первый слой — экономический. Именно здесь был заложен фундамент ловушки. Когда в 2022 году Запад начал санкционную кампанию, логика казалась простой и на бумаге убедительной. Российская экономика была глубоко интегрирована в мировую финансовую систему. Россия хранила сотни миллиардов долларов валютных резервов в западных учреждениях. Её экспорт энергоносителей оценивался и оплачивался в долларах и евро. Российские олигархи держали состояния в лондонской недвижимости и швейцарских банках.

План выглядел так: перекрыть доступ, заморозить резервы, обрушить валюту и наблюдать, как экономическая боль приводит к политическим последствиям. Рубль действительно рухнул примерно на три недели. Затем он восстановился, а потом укрепился выше довоенного уровня. После этого западные экономисты почти год объясняли, почему наблюдаемые ими цифры якобы не могут быть настоящими.

Но произошло следующее — и именно этого архитекторы санкций по-настоящему не предусмотрели. Когда вы замораживаете долларовые резервы одной страны, вы не просто причиняете ущерб этой стране. Вы посылаете сигнал всем остальным государствам, которые держат резервы в долларах: следующими можете стать вы.

Вы наглядно демонстрируете каждому центральному банку мира, что долларовые резервы — не нейтральное средство хранения стоимости. Это политический инструмент, а политический инструмент может быть обращён против вас.

Глобальный Юг услышал этот сигнал ясно. Громче всех его услышал Китай. Отказ от долларовой зависимости — тенденция, которая десятилетиями оставалась академической и теоретической, — внезапно превратился в практическую и срочную задачу. Не потому, что все полюбили Россию, а потому, что все поняли возможные последствия для самих себя.

Россия потеряла доступ к западным финансовым рынкам, но приобрела кое-что другое. Запад невольно создал убедительный аргумент в пользу дедолларизации — аргумент, который не смогли бы создать никакие усилия китайской дипломатии. Санкции не просто навредили России. Они дали ей инструмент для привлечения сторонников альтернативной экономической архитектуры. А Россия передала этот инструмент Китаю, обладавшему институциональными возможностями для создания такой архитектуры.

Три года спустя расчёты за энергоносители в юанях уже не являются маргинальным экспериментом. Они превратились в нормальную инфраструктуру. Каждый баррель нефти, оплаченный в юанях, — это баррель, для которого не нужны доллары, который не создаёт спроса на американский долг и не проходит через финансовые системы, контролируемые или блокируемые Вашингтоном.

Запад ввёл санкции против России, а Россия использовала эти санкции, чтобы ускорить один из важнейших долгосрочных сдвигов в мировой экономической системе. Это первый слой ловушки.

Второй слой: военная промышленность и истощение арсеналов

Второй слой — военный, и он значительно опаснее. Теория, лежавшая в основе западной военной поддержки Украины, изначально тоже выглядела логичной: истощить Россию, заставить её расходовать технику, боеприпасы и личный состав с такой скоростью, которую её оборонно-промышленная база не сможет выдержать.

Предполагалось, что российская армия — это институт 1990-х годов с ценниками 2022 года: впечатляющий на бумаге, но пустой на практике. Запад десятилетиями накапливал технологическое военное преимущество. Казалось, достаточно передать Украине значительную часть этого преимущества — и ресурсы России закончатся раньше, чем украинские.

Западные планировщики не учли в полной мере разницу между оборонной промышленностью, работающей по законам мирного времени, и промышленностью, реально переведённой на военные рельсы. Объёмы российского оборонного производства в 2024 и 2025 годах превысили тот потолок, который прогнозировала западная разведка: производство снарядов, ракет и беспилотников росло быстрее, чем считали возможным модели.

Причина заключалась в том, что эти модели основывались на западных представлениях о том, чего способна добиться экономика под санкциями. Россия оптимизировала систему не под эффективность, а под объём. А в затяжном обычном конфликте решающее значение имеет именно объём.

Тем временем Запад обнаружил неприятную особенность собственной оборонно-промышленной базы. Она была создана для сдерживания, а не для массового производства. Десятилетия сокращений после окончания холодной войны сформировали промышленность, способную выпускать чрезвычайно сложное вооружение малыми партиями и по очень высокой цене. Но она не была рассчитана на пополнение запасов боеприпасов с той скоростью, с которой их расходует продолжительная сухопутная война.

Продолжение ниже 👇 https://t.me/antidot_deep/5

начало https://t.me/antidot_deep/4

Разрыв между потребностями Украины и тем, что Запад мог производить, не подрывая собственную боеготовность, оказался огромным. С каждой неделей конфликта преимущество России в промышленном объёме росло относительно способности Запада компенсировать его технологической сложностью.

Конфликт, который должен был выявить военные ограничения России, в итоге выявил ограничение западной модели военной силы, не проходившей подобной проверки со времён Корейской войны.

Существует и второе военное измерение, о котором почти никто не говорит публично, хотя каждый серьёзный военный аналитик его понимает. Этот конфликт стал крупнейшим за поколение реальным полигоном для испытания военных технологий. Беспилотники, радиоэлектронная борьба, контрбатарейные радары, высокоточные боеприпасы, противовоздушная оборона — все эти системы испытывались в массовом масштабе, в реальных боевых условиях и против сопоставимого противника.

Уроки, извлечённые из этих испытаний, бесценны. Россия их изучает. Китай наблюдает и тоже извлекает уроки. Запад также получает данные о собственных системах, но ценой истощения запасов, на восстановление которых потребуются годы, и ценой раскрытия пределов возможностей наиболее чувствительных технологий перед противником, который сильнее всех заинтересован в способах их преодоления.

Военная кампания, задуманная для истощения России, одновременно истощила западные арсеналы, раскрыла западные возможности и предоставила Китаю место в первом ряду, откуда он наблюдает, как американские военные системы и технологии действуют против серьёзного противника. Это второй слой ловушки.

Третий слой: политическая консолидация и обратное давление

Третий слой — политический. Именно здесь ловушка начинает захлопываться. Политическая теория санкционной кампании и поддержки Украины заключалась в том, что экономические трудности внутри России создадут политическое давление на Кремль. Элиты отвернутся, массовая поддержка ослабнет, а сочетание военных неудач и экономических трудностей создаст условия для политических изменений. Предполагалось, что устойчивое внешнее давление породит давление на режим изнутри.

На практике произошло почти прямо противоположное. В российской политической культуре, как и в культуре большинства обществ, имеющих исторический опыт внешнего давления, такое давление обычно не раскалывает, а консолидирует внутреннюю поддержку.

Продолжительная кампания Запада дала Кремлю настоящего внешнего противника, на которого можно было указывать. Не выдуманного, а реального — очевидно оказывающего давление посредством санкций, поставок оружия и постоянной институциональной делегитимизации.

Российское общественное мнение не раскололось так, как предсказывали западные аналитики, а скорее консолидировалось. Не потому, что все россияне одинаково поддерживали военную операцию, а потому, что альтернатива — сближение с институтами, которые только что конфисковали российские активы, отстранили российских спортсменов от международных соревнований, удаляли российскую культуру с западных платформ и возложили на обычных граждан коллективную моральную ответственность за решения правительства, — не выглядела более привлекательным предложением.

Кампания политического давления также породила внутренние политические издержки в западных странах, которые изначально не были в полной мере просчитаны.

Три года повышенных цен на энергоносители, в значительной степени связанных с нарушением российских поставок и премией за неопределённость из-за продолжающегося конфликта, усилили инфляцию, ударили по семейным бюджетам и вызвали политическую турбулентность в Европе и Америке.

Политические коалиции, начавшие кампанию давления, сами оказались под давлением собственных избирателей, которые испытывают экономические последствия конфликта с неопределённым финалом. В Германии, Франции и Соединённых Штатах первоначальный политический консенсус, пользовавшийся реальной общественной поддержкой, сузился.

Всё громче и политически весомее звучат вопросы: как выглядит стратегия выхода? Что вообще означает победа? Сохраняется ли прежнее соотношение затрат и выгод?

Кампания, которая должна была создать политическое давление на Москву, создала политическое давление на столицы, запустившие её. Это третий слой, и он напрямую связан с четвёртым.

Четвёртый слой: Китай как стратегический выгодоприобретатель

Четвёртый слой объясняет, почему Китай стал стратегическим победителем конфликта, в котором он не участвовал в военном отношении, и почему Россия с самого начала понимала, какие выгоды Китай извлечёт из этой ситуации, даже если самой России придётся нести издержки.

Позиция Китая на протяжении всего конфликта была образцом стратегического терпения: формальный нейтралитет, риторический баланс и продолжение экономического взаимодействия с Россией, но без прямых военных поставок, которые могли бы привести к вторичным санкциям Запада.

Внешне Китай выглядел как страна, осторожно идущая по канату. Но за этой тщательно выстроенной картиной происходило нечто вполне конкретное. Отрезанная от западных технологий Россия обратилась к Китаю за необходимыми промышленными и технологическими ресурсами. Китай поставлял их осторожно, выборочно и, по возможности, так, чтобы сохранялась возможность отрицать прямую вовлечённость, но делал это последовательно.

Отрезанная от западных рынков Россия перенаправила экспорт энергоносителей на Восток. Китай поглощал эти объёмы со скидкой, что фактически стало постоянной субсидией китайской промышленной конкурентоспособности.

Стремясь продемонстрировать наличие альтернатив западным институтам, Россия поддержала и усилила каждую китайскую инициативу: расширение «Пояса и пути», инфраструктуру расчётов в юанях и развитие платёжных систем в обход SWIFT.

Каждая уступка, которую Россия сделала ради углубления экономической интеграции с Китаем, была фактически вызвана давлением Запада. Западная кампания не изолировала Россию от Китая. Она подтолкнула Россию в объятия Китая с такой скоростью и глубиной, которых десятилетия обычной дипломатии добиться не могли.

Россия превратилась из государства, которое осторожно балансировало отношения между Востоком и Западом, в страну, поставившую своё среднесрочное экономическое выживание на успех отношений с Китаем.

Для Китая это стало чрезвычайным стратегическим выигрышем, достигнутым практически без прямых затрат. Его энергетическая безопасность укрепилась благодаря российским поставкам со скидкой. Он получил технологические знания в военной сфере, непосредственно наблюдая, что работает и что не работает в реальном бою. Китай также получил наглядный пример того, как западная санкционная архитектура реагирует на серьёзный вызов, и теперь точно знает, к чему готовиться, если когда-нибудь столкнётся с аналогичной кампанией.

Кроме того, конфликт продемонстрировал, что западная институциональная коалиция, при всей её мощи, имеет пределы, а её издержки со временем накапливаются. Но главный приз — Россия, другая крупная евразийская держава, обладающая ядерным оружием.

Страна, которая на протяжении столетий была ключевым фактором каждой крупной перестройки мирового порядка, фактически превратилась из независимого стратегического игрока в младшего партнёра в сфере экономического влияния Китая. Произошло это не вследствие китайского принуждения, а вследствие западного давления, не оставившего России иных направлений для поворота.

Россия, ориентированная на Китай, зависимая от Китая и неспособная выполнять роль балансира между Востоком и Западом, которую она играла большую часть периода после холодной войны, — возможно, самый значительный геополитический сдвиг нашей эпохи.

Запад добился этого для Китая ценой огромных собственных затрат. Китаю оставалось лишь ждать и спокойно собирать выгоды по мере их появления.

Ловушка захлопывается: три варианта без хорошего выхода

Именно здесь ловушка полностью захлопывается. Запад оказался в положении, при котором каждый доступный вариант связан с серьёзными издержками.

Продолжение ниже 👇 https://t.me/antidot_deep/6

начало https://t.me/antidot_deep/4

Продолжение поддержки Украины на нынешнем уровне требует сохранять политические коалиции в условиях внутреннего экономического давления, восполнять уже истощённые военные запасы и признавать, что окончательный исход конфликта остаётся действительно неопределённым. Людские и материальные потери продолжают расти, а чётко определённого конечного состояния нет.

Сокращение поддержки создаёт другой набор издержек. Оно посылает каждому американскому союзнику на любом другом направлении сигнал: обязательства США имеют предел, и этот предел составляет примерно три года дорогостоящего тупика.

Сдерживающая ценность американских союзнических обязательств — фундаментальная логика всей архитектуры безопасности, созданной после Второй мировой войны, — зависит от доверия к этим обязательствам.

Договорённость, которая будет выглядеть как частичная победа России, нанесёт серьёзный ущерб этому доверию, и последствия отзовутся в Тайбэе, Сеуле, Токио и Варшаве.

Резкая эскалация — более быстрые и глубокие шаги с прямым участием — несёт риск задействовать ядерное измерение, которое с самого начала ограничивало западные решения.

У России есть ядерное оружие. Этот факт не изменился. Каждое решение об эскалации приходится принимать в тени этого обстоятельства, и по мере продолжения конфликта эта тень не становится меньше.

Чистого выхода не существует. Нет варианта, который вернул бы Западу положение, занимавшееся им в феврале 2022 года. Любой дальнейший путь требует принять издержки и компромиссы, которых не было в первоначальных стратегических расчётах.

Кампания, которая должна была загнать в ловушку Россию, сформировала стратегическую среду, где уже сам Запад оказался зажат между тремя вариантами: продолжением, сокращением поддержки и эскалацией. Это и есть ловушка.

Россия её не строила. Она вступила в противостояние, понимая на определённом уровне, что оно создаст подобную конфигурацию, даже если цена окажется очень высокой. Китай наблюдал за её формированием и занял позицию, позволяющую присвоить выгоды.

Запад создал эту безвыходную конструкцию последовательностью решений, каждое из которых по отдельности можно было обосновать, но которые в совокупности сформировали стратегическую ситуацию без хороших выходов.

Не моральный спор, а провал стратегического анализа

Я хочу прямо сказать, чего я не утверждаю, потому что мой аргумент легко истолковать неправильно. Я не говорю, что Запад не должен был реагировать на произошедшее на Украине. Вопрос о том, какой ответ был уместен, является законным и серьёзным, и добросовестные люди могут расходиться во мнениях.

Я не выдвигаю моральный аргумент ни в одну из сторон. Я утверждаю другое: стратегический анализ — оценка того, чего добьётся кампания давления, как отреагирует Россия, что извлечёт Китай и как будет выглядеть долгосрочная конфигурация ситуации, — систематически оказался ошибочным. Серьёзным институтам следовало гораздо тщательнее смоделировать эти последствия до выбора курса.

Это был провал не ценностей, а стратегического воображения. Люди, проектировавшие эту кампанию, смотрели на Россию и видели противника, на которого нужно давить. Но они не посмотрели на Китай и не спросили, что он сделает с последствиями этого давления.

Они не просчитали внутреннюю политическую устойчивость длительной экономической войны, издержки которой распределяются между западными обществами неравномерно. Они не учли, как применение санкционной архитектуры в таком масштабе будет воспринято каждой незападной страной, которая теперь с новой тревогой смотрит на собственные долларовые резервы.

Стратегия — это не только то, что вы делаете со своим противником. Это ещё и то, что ваши действия создают во всей стратегической среде, включая те её части, на которых вы непосредственно не сосредоточены.

«Российская ловушка» возникает тогда, когда вы настолько сосредоточены на цели перед собой, что не замечаете, что строите у себя за спиной.

Можно ли выйти из ловушки?

Остаётся главный вопрос, которым правильно завершить этот разговор, потому что именно от него зависит, что произойдёт дальше: является ли эта ловушка постоянной или существует путь, позволяющий выйти из неё и вернуть значительную часть утраченных позиций?

Я не считаю ловушку вечной. История не создаёт вечных ловушек. Но выход из неё требует качества, которого сейчас крайне мало в западной стратегической культуре: готовности точно определить, что пошло не так, включая неприятные для признания аспекты, а затем перестроить стратегию на честном основании, а не на первоначальном нарративе.

В начале рассказывали простую историю: санкции работают; давление приводит к политическим изменениям; Россия слаба, союз силён; достаточно удерживать линию — и арифметика окажется в пользу Запада.

Ничто из этого не оказалось таким простым, как представлялось. Разрыв между рассказанной историей и реальностью — не коммуникационная проблема. Это стратегическая проблема.

Стратегическую ошибку нельзя исправить более убедительным рассказом о ней. Исправить её можно лишь ясно увидев, в чём вы ошиблись, и приняв иные решения на основе честной оценки.

Это трудно. Нужно признать, что противник оказался умнее и устойчивее, чем предполагала первоначальная оценка. Нужно признать, что Китай, от которого пытались отдалить Россию посредством давления, в итоге получил от этой кампании больше выгод, чем кто-либо другой. Нужно признать, что инструменты, применённые с уверенностью, вызвали непреднамеренные последствия, которые нелегко обратить вспять.

Сложные задачи всё ещё можно решать, но начинать нужно с точной картины собственного положения.

Итог: стратегический просчёт и выигрыш Китая

Произошедшее за последние три года — это не история о силе России. Это история масштабного стратегического просчёта, совершённого институтами с огромными ресурсами и действительно талантливыми людьми. Просчёта, который одновременно в экономическом, военном, политическом и информационном измерениях привёл к результатам, противоположным задуманным.

А в центре всего этого находился Китай — терпеливый, тихий, поглощавший выгоды, за которые ему не пришлось сражаться. Он не строил эту ловушку и не нуждался в этом. Он просто раньше и яснее остальных понял, что Запад строит её для него.

Два письма в Совет Безопасности, ни одного направленного солдата, никакого увеличения военного бюджета — и стратегическая позиция в Евразии, построенная на обломках западного просчёта и способная определять архитектуру мировой силы на протяжении следующего поколения.

«Российская ловушка» реальна. Вопрос в том, поняли ли это уже те, кто в неё попал.

В России каждое 7-е предприятие уже использует ИИ.

https://t.me/suverenka/20068

Не плохо

Как только открылся Ормузский пролив куча танкеров с закупленной Китаем нефтью спешно ринулась через открывшееся окно, чтобы успеть до следующего потенциального раунда эскалации с закрытием пролива.

Чётко про 22 год

Сколько денег Россия вложила в Таджикистан?
Что там Девятов про Орду ?
Небесные Основания?
😂

⚡️«Просто перекроем им топливо». Стало известно, как Россия остановит украинскую армию

Анализируя возможные перспективы войны аналитики пришли к однозначному выводу: Украина падет сразу же

Виной тому — факт того, что даже после войны на Донбассе Россия останется крупнейший поставщиком горючего для ВСУ (более 54% от общего количества)

«Россия может запросто оставить своего, мягко говоря, недружественного соседа без топлива. И тем самым им управлять», — объяснил экономист Никита Кричевский

🕰 Позже всех. Ну прости

Такер Карлсон заявил, что больше не поддерживает Республиканскую партию

По словам Карлсона, он был последовательным сторонником республиканцев 35 лет, но больше не может им оставаться, ведь, по его мнению, Республиканская партия «ставит интересы иностранного государства выше интересов собственных граждан».

«Это в точности противоположно тому, что должна делать политическая партия в демократическом обществе», - заявил Карлсон, добавив, что в таких условиях считает поддержку Республиканской партии аморальной.

«Я ухожу, и если уж я ухожу, то, думаю, многие другие люди тоже сделают это», - подчеркнул журналист.

Он также добавил, что его уход из числа сторонников Республиканской партии не означает перехода в стан сторонников Демократической партии: Карлсон признался, что теперь вообще не знает, что ему делать в политическом плане.

Donald Trump на русском