Сергей Лавров заявил, что Россия сделает все, чтобы защитить русскоязычных жителей Украины от террора, который развязал против них неонацистский режим.

Сообщите срочно Лаврову, что террор против русскоязычных развязали сами русскоязычные. В руководстве Украины кроме совершенно третьестепенной свиньи Стефанчука нет ни одного украиномовного. Пора Лаврову наконец осознать всю глубину того с чем мы имеем дело. Уже не смешно совсем читать такие благоглупости от руководителя МИДа на 13-й год войны.

Разгромная правда о ЕС от настоящего американца.

Горизонт событий давно об этом пишет.
Самые злобные нацисты из русскоязычных регионов.
Людей в Одессе 2 мая сожгли болельщики их Харькова ( Металлист) и Одессу (Черноморец).
По-сути, те, кого собрался освобождать Путин и есть прислужники еврейской верхушки - Хазарии.
Русские предавшие своих единоверцев.
Глупость их поведения заключается в том, что в погоне за Евросоюзом( еврейским союзом), они теряют свой язык и идентичность, становясь людьми второго сорта , как русские в Прибалтике.
Но за это они готовы убивать и умирать.
Сытость в обмен на свою идентичность, свое национальное естество...

Половина граждан Украины, к середине своей жизни так и не выучила государственный язык.

Мерц:

Европа готова к переговорам с Россией по Украине.

Также страны ЕС почти единогласно поддержали отказ в убежище мужчинам с Украины, годным к службе в армии

Роман Абрамович официально пожаловал обратно в российские бизнесмены.
Украинские источники назвали имя переговорщика, которого вместе с нами опять обманули.

В 2022 году, когда Запад вводил сокрушительные санкции против российских олигархов, Роман Абрамович неожиданно оказался под «зонтиком безопасности» Вашингтона. Великобритания и ЕС арестовали его активы (включая футбольный клуб «Челси»), но Минфин США в последний момент исключил его из черных списков.Тайный звонок из Киева: Президент Украины лично звонил Джо Байдену с просьбой не накладывать санкции на Абрамовича. Банковая аргументировала это тем, что олигарх является «единственным эффективным и нейтральным каналом связи» с Кремлем, через которого можно решать гуманитарные вопросы.Циничный интерес Запада: США согласились, потому что Белому дому тоже был нужен неофициальный «черный ход» в Кремль. Через Абрамовича можно было прощупывать красные линии Путина (например, условия применения тактического ядерного оружия или границы ударов по критической инфраструктуре), не вступая в официальные переговоры, которые американские избиратели сочли бы слабостью.

Во время своих непубличных визитов в Чигирин XXI века — на Банковую — Абрамович привозил не просто мирные инициативы, а конкретные экономико-географические карты, составленные кремлевскими технократами. Из кулуарных источников известны три главных пункта этого «пакета Абрамовича»:Формула «Земля в обмен на активы»: Абрамович предлагал Киеву согласиться на фиксацию ЛБС (линии боевого соприкосновения) по фактическому рубежу. Взамен Россия обещала не блокировать, а, наоборот, гарантировать безопасность судоходства из портов Большой Одессы и Николаева, а также разблокировать транзит аммиака и зерна. Для украинской «старшины» (олигархата) это было предложением спасти их агробизнес и портовую инфраструктуру ценой отказа от разрушенных территорий востока.Тайные фонды восстановления: Олигарх обсуждал схему, при которой его замороженные миллиарды в Великобритании и средства других крупных бизнесменов будут легально направлены в специальный международный фонд восстановления Украины. По сути, это был скрытый выкуп: российские олигархи платят за восстановление украинской инфраструктуры, Запад снимает с них личные санкции, а Киев получает колоссальные финансовые вливания, которые новая «старшина» сможет цинично делить на подрядах.Военный статус и нейтралитет: Путин через Абрамовича требовал сокращения численности ВСУ и отказа от дальнобойного западного оружия. Именно этот пункт всегда становился стеной, о которую разбивались переговоры, так как на это не могли пойти ни Банковая, ни ее кураторы в Вашингтоне.

То, что Путин вчера открыто слил эти кулуарные зондажи на ПМЭФ, означает, что время тайных гонцов закончилось. Теневой трек Абрамовича выполнил свою задачу — стороны четко зафиксировали позиции друг друга. Теперь, когда Офис Президента Украины перешел к открытым письмам и официальным призывам сесть за стол переговоров, прятать Абрамовича в полумраке кабинетов больше нет смысла.Эта игра переходит на финишную прямую. Глобальные игроки выходят на открытую фиксацию конфликта к концу года, и судьба простых людей снова будет зависеть от того, как договорятся между собой крупные капиталы.

Интересный подкаст про Европу: https://max.ru/c/-68064873136201/AZ6Ze51vLCk

В 2018 ЖИРИНОВСКИЙ ПРОБОЛТАЛСЯ О ПЛАНАХ ПУТИНА
https://youtube.com/watch?v=t9N8LkLqIIM&si=9Bz1R3zw0oaJrLx-

Какие тёплые отношения между командами уполномоченных по правам человека России и Хохляндии. Кто эти люди, что так нежно обнимаются?

Формула преображения 7-го техноуклада: чет + нечет = нечет.

Источником добродетели выступает: сочетание земной природы (идеи величия) с Законом Мироздания (идеей высшей воли).

Природа Земли – это мать добродетели. Нравственный закон внутри нас. В числе это – чет. В линии – горизонталь. В фигуре – квадрат. В объеме – куб. В движении – поступательный прогресс. Цвет Земли – желтая почва.

А всеобщий Закон мироздания – это «Отец Небесный». В числе это – нечет. В линии – вертикаль. В фигуре – круг. В объеме – Сфера. В движении – вращательные перемены. Цвет «мрака Божьего» – черный Космос. Звездное небо над головой.

Такое сложное сочетание изначальных чета с нечетом всегда дает нечет: живоначальную Троицу (цвет зелёный).

Зелёный – это негатив красного. Цвет явленной правды – красный.

«Есть только две вещи, наполняющие душу священным трепетом. Это звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас»

, – отмечает мудрец И. Кант.

«Клянусь закатом, клянусь рассветом. Клянусь четом и нечетом»,

– торжественно уверяет Откровение Корана.

Принцип троичности пронизывает Вселенную – Мироздание – Космос или «Небо». А принцип подобия (фрактал) небесной троичности на Земле и есть явленная воля Неба.

Андрей Девятов. Небополитика.
Подписаться 🫡

Мерц ставленник Фининтерна, Блэк Рок.

На слуху, что враг с дронов контролирует трассу Новороссия, но почему то никто особо не говорит, что мы перерезали логистику в район Степногорска и Приморского. В Константиновке дефицит БК, вся логистика в город закрыта. Мы контролим трассу Изюм - Славянск и Харьков - Сумы. В эти игры можно играть и в двоем

Роль коммунистической идеологии в XX в. – это, помимо прочего, идеологическое оформление незападных цивилизаций для более эффективного противостояния западной экспансии, поскольку она позволила перенести эту борьбу на почву самого же Запада. По словам Тойнби, «с 1917 г. Запад начал обороняться от идеологического контрнаступления. Оружием, с помощью которого это контрнаступление велось, была идеология западного происхождения, но теперь это оружие направляют незападные руки против Запада».

«С момента коммунистической революции, последовавшей за либеральной революцией в 1917 г., – пишет историк, – Россия бросила Вызов Западу, какого он не знал со времён второй оттоманской осады Вены в 1683 г. …Под предводительством России коммунизм вознамерился соревноваться с либерализмом за умы и сердца незападного большинства человечества». Это одна из функций коммунистической идеологии, делающая её привлекательной для угнетённых народов Азии, Африки, Латинской Америки. А другая её особенность – стремление к избавлению от социального неравенства, «чего свободное предпринимательство никогда не обещало и обещать не собиралось».

При этом Тойнби подчёркивает традиционалистский во многом характер коммунистической идеологии: «приоритет в социальной революции вновь дал России возможность заявить о своей уникальной судьбе, возродив идею, которая уходит корнями в русскую культурную традицию. К славянофилам она перешла в своё время от русской православной Церкви». Правда, Тойнби чрезмерно подчёркивает западное происхождение коммунистической идеи, для которой, по его словам, «в российской традиции не существовало даже предпосылок». Как мы знаем, эти предпосылки были и породили народническую идеологию, которая лишь в силу ряда исторических обстоятельств уступила марксизму.

Впрочем, в античности мы видим и более прямую аналогию коммунистическим движениям – это восстание Аристоника против римских завоевателей в Пергаме. Аристоник провозгласил своё государство Гелиополисом (Городом Солнца), царством справедливости и социального равенства. Таким образом, антиглобалистское движение, очевидно, с неизбежностью принимает коммунистические формы, независимо от исторической эпохи.

Теперь непосредственно обратимся к трактовке Арнольдом Тойнби русской истории. Россию он рассматривал как обретшее самостоятельность «заморское» продолжение Православной (Византийской) цивилизации. Одной из важнейших её миссий становится преобразование степного ландшафта, где господствовали кочевники, в ландшафт земледельческий с оседлым населением. «Казаки, одержавшие эту беспрецедентную победу, – пишет историк, – были пограничниками русского православия», являясь также «полумонашеским военным братством».

На определённом этапе, утверждает Тойнби, миссию создания «неномадического государства» на евразийских просторах могла взять на себя и другая сила: «Если бы история отвела Тимуру больший срок для осуществления его имперских планов, то, возможно, бассейн Окса – Яксарта, а не бассейн Волги стал бы ядром империи, границы которой совпадали бы с территорией нынешнего Советского Союза».

В XV-XVI вв. образуется «Московское универсальное государство», которое сразу столкнулось с форпостами Запада – объединёнными Польшей и Литвой, создавшими Речь Посполитую, и Швецией. Идеологическим основанием этого государства после падения Константинополя стало представление о Москве как «Третьем Риме».

«Русские, – пишет историк, – не были узурпаторами, бросающими вызов живым владельцам титула. Они остались единственными наследниками». Данная концепция, противопоставляющая Россию Западу, была унаследована от византийских греков, в глазах которых «западные христиане стали схизматиками», а позже проявилась как в славянофильстве XIX в., так и в русском коммунизме века XX-го.

Дальнейшие события русской истории Тойнби трактует довольно противоречиво. С одной стороны, Пётр I проводит «вестернизацию», в результате которой происходит расширение границ Западного мира «до границ Маньчжурской империи», превращая Россию «из русско-православного универсального государства, верящего в свою исключительную миссию, в динамическое локальное государство, составной элемент европейской системы». То есть Тойнби здесь фактически допускает, что деятельность одного лидера может поменять цивилизационную идентичность огромной страны, и не просто страны, а государства-цивилизации, каковым является Россия.

Однако эту же петровскую вестернизацию историк тут же называет «контрударом, искусно нанесённым западному миру Петром Великим». А в другом месте характеризует Петра как «второго основателя универсального государства» для «русской ветви православия», что явно противоречит тезису о включении России в Западный мир. В любом случае, по нашему мнению, Тойнби явно преувеличивает размах петровских реформ и недооценивает их национального характера, который под внешними западными формами сохранил и даже возродил старые принципы «служилого государства».

После успехов России в противостоянии Западу, достигнутых в начале XIX в., начинает выявляться её технологическое отставание. Это «подтверждало недостаточность петровских реформ для успешного противостояния быстро индустриализирующемуся миру. Ответом явилась русская коммунистическая революция».

«Марксизм, – полагает Тойнби, – появился как форма западной футуристической критики индустриальной западной жизни, тогда как романтизм атаковал индустриализм с архаических позиций». Немудрено, что он был воспринят Россией, как и другими странами, нуждавшимися в новой идеологической опоре для противостояния Западу: «Марксизм пришёл в Россию, обещая превратить её в развитую промышленную державу, но не капиталистическую и не западную».

Следующий же этап – этап синтеза. Современный Китай выходит из ловушки, синтезируя коммунистическую идею с конфуцианскими принципами, чего в СССР так и не произошло по отношению к православию. Кстати, Тойнби прогнозировал, что именно Китай «может преподнести миру дар», соединив «западный динамизм с традиционной китайской стабильностью». По его словам, «не исключено, что русский залп в форме коммунизма покажется нам чем-то несущественным, когда гораздо более мощные цивилизации Индии и Китая в свою очередь ответят на наш западный Вызов».

Не зря Хазин и Д. Роде заговорили про православный социализм

Автором (речь идет о Тойнби) указанного направления чуждо и примитивное разделение на «Запад» и «Восток», когда в понятии «Восток» механически смешиваются такие разные цивилизации, как китайская, индийская и исламская, между которыми не больше общего, чем у каждой из них в отдельности с той же Европой. России же при таком разделении (подобно обезьяне из известного анекдота) приходится выбирать, к кому примкнуть – к Западу или Востоку. Подчеркнём в очередной раз, что «Азия» – условное понятие, за которым не стоит ни географического, ни исторического, ни цивилизационного содержания: это всего лишь та часть континента Евразии, которая не относится к Европе.

Отрицая европоцентристскую схему, Тойнби выступает также против традиционной западной схемы всемирной истории, которая делит её на древнюю, средневековую и новую. Однако, дополняя и в чём-то исправляя концепцию Тойнби, хотелось бы предложить свою периодизацию всемирной истории, в определённом смысле «реабилитирующую» деление на древность, средние века и новое время, но не с позиций формационного подхода, а оставаясь на строгой почве подхода цивилизационного.

Прежде всего, очевидно, что ранние цивилизации, которые Тойнби относит к цивилизациям «первого поколения», резко отличаются от «классических» средневековых цивилизаций, базирующихся на мировых религиях. Древний Египет, Двуречье или античная Греция несопоставимы с последующими Западной Европой или исламским миром даже по территориальному охвату. Их, как и другие общности Древнего мира (а также доколумбовой Америки), можно обозначить термином «этнические миры», понятие же «цивилизация» оставить за теми крупными общностями, которые сформировались в Средневековье. (Хотя понятно, что и сами цивилизации в этом отношении были неоднородны: китайская и индийская цивилизации унаследовали больше признаков предшествующих им этнических миров, чем западноевропейская, православная и исламская).

Например, исламский мир (который Тойнби считал лишь новым вариантом «Сирийской цивилизации») практически в момент своего формирования в VII в. сразу охватил территории нескольких этнических миров древности – Египта, Двуречья, Ирана, Сирии и т.п.: уже этот факт указывает на несопоставимость этих типов общностей. Если этнические миры были относительно изолированы и нейтральны по отношению друг к другу, то цивилизации осознают себя именно в противостоянии и взаимодействии с другими цивилизациями, с которыми имеют чёткие границы – как географические, так и ментальные. К концу первого тысячелетия нашей эры происходит «схватывание системы» цивилизаций, они встречаются друг с другом и обретают общие границы – линии противостояния.

В этой картине эллинистически-римский мир предстаёт не как отдельная цивилизация, предшествующая Западной и Православной (по Тойнби), а как «первая глобализация», разрушающая этнические миры и расчищающая почву для формирования цивилизаций в следующий период. Но именно в этот период происходит формирование христианства, которое стало духовной основой двух цивилизаций. На стыке же эллинистического и древнеиндийского (оставшегося вне поля действия «глобализма») миров тогда же возникает буддизм махаяны, позже в модифицированном виде ставший основой преобразованной китайской цивилизации (начиная с эпохи Тан), в то время как в самой Индии буддизм постепенно вытесняется индуизмом – реформированным вариантом древнего брахманизма.

Тойнби считал религию в определённом смысле «куколкой», из которой, как имаго, рождается каждая новая цивилизация (хотя, конечно, этим его подход к проблемам религии не ограничивается: о различных функциях религии он писал много, в том числе и применительно к современному обществу). Но точнее будет сказать, что не религия создаёт цивилизацию, а зарождающаяся цивилизация выбирает для себя религию методом проб и ошибок.