Forwarded from Денис Селезнёв
Начало
Но паттерн украинской идентичности никуда не делся. Неудачи только усиливали его эмоциональную составляющую и радикализацию. Голод, репрессии, огромные военные потери, а затем неудачи в экономике были включены в национальный миф, как попытки уничтожения украинской нации и обоснование необходимости создания собственного государства для безопасности и процветания. Отношение к России становилось все более критическим. Стоит сказать, что подобная логика наблюдалась и в Польше, где также идея развития украинской нации сталкивалась с конкуренцией за ту же территорию с польской. Что правда, такой конкуренции за народный субстрат там не было, что вело к закреплению "руского" населения Польши (как назывались тогда галичане и волыняне) в положении традиционного аграрного общества с неизбежной отсталостью в культурном развитии, что носило черты апартеида. Отсюда и такая радикальная версия национальной революции, как бандеровщина.
По сути украинский паттерн прост - мы отдельный народ, для обеспечения интересов этого народа необходима независимость, этой независимости мешает Россия, которая следовательно является экзистенциальной угрозой. Аналогичная схема до 1945 года существовала и в отношении Польши, но после того как Польша ужалась до своих этнических границ этот паттерн потерял свою силу, так как исчезла конфликтная подпитка.
Разработанный в течение XVIII-XIX века паттерн украинской идентичности показал свою жизнеспособность. Особенную убедительность он приобрел на фоне экономического, идейного и общественного краха СССР. Но то, что до этого было его преимуществом после 1991 года стало его критическим недостатком. Украина мирно и добровольно обрела независимость, а значит все условия были соблюдены. Но вместо пересмотра конфликтного паттерна его действие с исчезнувшей империи было автоматически перенесено на новую республику Россия и на собственное население не вписывающееся в стандарты украинской нации заданной этим паттерном. В итоге начала раскручиваться петля эскалации, где агрессивность украинского паттерна находила отклик в реваншистских настроениях в России, которые вскоре переросли в ирредентизм. Подкрепляя друг друга украинский паттерн идентичности с российским иррендентизмом радикализовали общества Украины и России и сделали возможной войну. То, что обеспечило украинской идентичности выживание в XIX-XX веке сделало невозможным создание современной политической нации, включающей все население республики, а также спровоцировало войну с ключевым культурным и экономическим партнером - Россией.
Тезисно:
1. Первый конфликт (элитный, сословный, XVI–XVIII века)
1.1. Суть
Борьба казацкой старшины (и части шляхты) за сословные привилегии и автономию внутри существующего политического порядка, а не за создание новой нации.
1.2. Противники
Первый этап (до 1654/1667): против польской шляхты и магнатов (Речь Посполитая).
Второй этап (после 1654/1667): против российского дворянства и имперской бюрократии.
1.3. Характер конфликта
Сословный: казаки требуют прав, равных шляхетским (право владеть землёй, передавать по наследству, освобождение от налогов, участие в управлении).
Элитный: борьба за контроль над территорией (Гетманщина) между местной старшиной и присланными из Москвы/Петербурга воеводами и чиновниками.
Династический: старшина апеллирует к «исконному» суверенитету Рюриковичей (через казацкий миф), но это — легитимация сословных притязаний, а не национальная программа.
1.4. Результат
Старшина интегрирована в российское дворянство (к концу XVIII века).
Гетманщина ликвидирована, автономия отменена.
Но в памяти старшины и их потомков остаётся обида («мы могли бы иметь своё государство»).
Эта обида станет ресурсом для следующего конфликта (уже модерного).
1.5. Почему это не «национальное движение»
Нет идеи нации как политического субъекта (только сословие).
Нет претензий на создание нового государства (требуется автономия в рамках Речи Посполитой или России).
Нет массовой мобилизации вне казацкой старшины и части городов.
Язык, культура, религия — маркеры групповой идентичности, но не программы.
Продолжение
Но паттерн украинской идентичности никуда не делся. Неудачи только усиливали его эмоциональную составляющую и радикализацию. Голод, репрессии, огромные военные потери, а затем неудачи в экономике были включены в национальный миф, как попытки уничтожения украинской нации и обоснование необходимости создания собственного государства для безопасности и процветания. Отношение к России становилось все более критическим. Стоит сказать, что подобная логика наблюдалась и в Польше, где также идея развития украинской нации сталкивалась с конкуренцией за ту же территорию с польской. Что правда, такой конкуренции за народный субстрат там не было, что вело к закреплению "руского" населения Польши (как назывались тогда галичане и волыняне) в положении традиционного аграрного общества с неизбежной отсталостью в культурном развитии, что носило черты апартеида. Отсюда и такая радикальная версия национальной революции, как бандеровщина.
По сути украинский паттерн прост - мы отдельный народ, для обеспечения интересов этого народа необходима независимость, этой независимости мешает Россия, которая следовательно является экзистенциальной угрозой. Аналогичная схема до 1945 года существовала и в отношении Польши, но после того как Польша ужалась до своих этнических границ этот паттерн потерял свою силу, так как исчезла конфликтная подпитка.
Разработанный в течение XVIII-XIX века паттерн украинской идентичности показал свою жизнеспособность. Особенную убедительность он приобрел на фоне экономического, идейного и общественного краха СССР. Но то, что до этого было его преимуществом после 1991 года стало его критическим недостатком. Украина мирно и добровольно обрела независимость, а значит все условия были соблюдены. Но вместо пересмотра конфликтного паттерна его действие с исчезнувшей империи было автоматически перенесено на новую республику Россия и на собственное население не вписывающееся в стандарты украинской нации заданной этим паттерном. В итоге начала раскручиваться петля эскалации, где агрессивность украинского паттерна находила отклик в реваншистских настроениях в России, которые вскоре переросли в ирредентизм. Подкрепляя друг друга украинский паттерн идентичности с российским иррендентизмом радикализовали общества Украины и России и сделали возможной войну. То, что обеспечило украинской идентичности выживание в XIX-XX веке сделало невозможным создание современной политической нации, включающей все население республики, а также спровоцировало войну с ключевым культурным и экономическим партнером - Россией.
Тезисно:
1. Первый конфликт (элитный, сословный, XVI–XVIII века)
1.1. Суть
Борьба казацкой старшины (и части шляхты) за сословные привилегии и автономию внутри существующего политического порядка, а не за создание новой нации.
1.2. Противники
Первый этап (до 1654/1667): против польской шляхты и магнатов (Речь Посполитая).
Второй этап (после 1654/1667): против российского дворянства и имперской бюрократии.
1.3. Характер конфликта
Сословный: казаки требуют прав, равных шляхетским (право владеть землёй, передавать по наследству, освобождение от налогов, участие в управлении).
Элитный: борьба за контроль над территорией (Гетманщина) между местной старшиной и присланными из Москвы/Петербурга воеводами и чиновниками.
Династический: старшина апеллирует к «исконному» суверенитету Рюриковичей (через казацкий миф), но это — легитимация сословных притязаний, а не национальная программа.
1.4. Результат
Старшина интегрирована в российское дворянство (к концу XVIII века).
Гетманщина ликвидирована, автономия отменена.
Но в памяти старшины и их потомков остаётся обида («мы могли бы иметь своё государство»).
Эта обида станет ресурсом для следующего конфликта (уже модерного).
1.5. Почему это не «национальное движение»
Нет идеи нации как политического субъекта (только сословие).
Нет претензий на создание нового государства (требуется автономия в рамках Речи Посполитой или России).
Нет массовой мобилизации вне казацкой старшины и части городов.
Язык, культура, религия — маркеры групповой идентичности, но не программы.
Продолжение
Forwarded from Денис Селезнёв
Начало
2. Второй конфликт (модерный, национальный, вторая половина XIX–XX век)
2.1. Суть
Борьба за создание модерной украинской нации как политического субъекта со своим государством, языком, культурой, историей.
2.2. Противники
В Галиции (Австро-Венгрия, затем Польша): против польского национального и государственного доминирования.
В Российской империи / СССР: против русского унитарного проекта (имперского, а затем советского).
2.3. Характер конфликта
Национальный: создание и распространение украинской национальной идентичности среди всех слоёв (не только элит).
Политический: требование собственного государства (УНР, затем независимая Украина).
Культурный: украинизация образования, литературы, искусства; борьба с русификацией и полонизацией.
Исторический: использование казацкого мифа и «Истории Русов» как легитимации претензий (апелляция к «исконному» суверенитету).
И то, что инерция этих конфликтов не была преодолена после 1991 года привело Украину к нынешней катастрофе, нанеся попутно и огромный вред и самой России.
Сегодня сложившийся в XIX–XX веке паттерн переживает период своей наибольшей убедительности благодаря войне. Но одновременно с этим он кратно повысил цену того, что значит быть украинцем и привел к демографической катастрофе. И если Украина не предпримет шагов для его пересмотра, то украинскую нацию ждет депопуляция и превращение в малый европейский народ. Цена для России также будет высока, но для Украины она будет катастрофической.
Подписаться на канал крупнейшего специалиста по украинскому вопросу
2. Второй конфликт (модерный, национальный, вторая половина XIX–XX век)
2.1. Суть
Борьба за создание модерной украинской нации как политического субъекта со своим государством, языком, культурой, историей.
2.2. Противники
В Галиции (Австро-Венгрия, затем Польша): против польского национального и государственного доминирования.
В Российской империи / СССР: против русского унитарного проекта (имперского, а затем советского).
2.3. Характер конфликта
Национальный: создание и распространение украинской национальной идентичности среди всех слоёв (не только элит).
Политический: требование собственного государства (УНР, затем независимая Украина).
Культурный: украинизация образования, литературы, искусства; борьба с русификацией и полонизацией.
Исторический: использование казацкого мифа и «Истории Русов» как легитимации претензий (апелляция к «исконному» суверенитету).
И то, что инерция этих конфликтов не была преодолена после 1991 года привело Украину к нынешней катастрофе, нанеся попутно и огромный вред и самой России.
Сегодня сложившийся в XIX–XX веке паттерн переживает период своей наибольшей убедительности благодаря войне. Но одновременно с этим он кратно повысил цену того, что значит быть украинцем и привел к демографической катастрофе. И если Украина не предпримет шагов для его пересмотра, то украинскую нацию ждет депопуляция и превращение в малый европейский народ. Цена для России также будет высока, но для Украины она будет катастрофической.
Подписаться на канал крупнейшего специалиста по украинскому вопросу
Forwarded from Evening Prophet
Долгое чтение на майские. Вышло продолжение мой прошлогодней статьи про длинные исторические циклы пересборки моделей управления. Я сфокусировался на структурно-информационных процессах управления сложными системами и построил модель понимания, как система формируется, эволюционирует и входит в кризис воспроизводства в конце исторического цикла. Но сейчас начало нового долгого цикла и на наших глазах (и нашими руками) будет строиться новый принцип и метод развития.
Май 2026 https://globalaffairs.ru/articles/porog-kompetentnosti-kuzneczov/
Май 2025 https://globalaffairs.ru/articles/puls-vremeni-kuzneczov/
Май 2026 https://globalaffairs.ru/articles/porog-kompetentnosti-kuzneczov/
Май 2025 https://globalaffairs.ru/articles/puls-vremeni-kuzneczov/
Поэтому спор идёт о режиме существования элит: как они обновляются, чем ограничены и способны ли вообще соответствовать возросшей сложности мира. Иерархия сама по себе не патология. Патология начинается тогда, когда верхний слой перестаёт быть механизмом обработки сложности и превращается в механизм самосохранения. Тогда элита начинает защищать привычный порядок, устройство собственных рент, карьер, квот, посреднических монополий и зон кормления. В этот момент прежняя конструкция управления выходит на предел своей компетентности.
https://globalaffairs.ru/articles/porog-kompetentnosti-kuzneczov/
https://globalaffairs.ru/articles/porog-kompetentnosti-kuzneczov/
Ещё важнее другой сдвиг. Власть перестала совпадать с владением в старом, грубом смысле. Разумеется, собственность по-прежнему важна. Но в современном государстве решающее значение имеет контроль над обязательными потоками. Кто собирает и распределяет налоги; кто управляет долгом, стандартами, лицензиями, допусками, закупками и назначениями; кто определяет архитектуру данных, платежей, идентификации, инфраструктурного подключения; кто задаёт рамку, в которой общество вообще видит происходящее, тот и контролирует нервную систему порядка. Поэтому нынешняя элитократия предстаёт как иной исторический тип верхнего слоя: административно-партийный, финансовый, экспертный, корпоративный, платформенный.
https://globalaffairs.ru/articles/porog-kompetentnosti-kuzneczov/
https://globalaffairs.ru/articles/porog-kompetentnosti-kuzneczov/
Порог компетентности, о котором идёт речь, имеет как минимум три измерения. Первое – когнитивное: верхний слой хуже видит мир, когда информация поступает уже многократно отфильтрованной и подогнанной под карьерные ожидания. Второе – организационное: институты, созданные под медленную эпоху, теряют скорость реакции. Третье – кадровое: старые образовательные и карьерные траектории продолжают воспроизводить людей для вчерашней системы, тогда как новая реальность требует иного сочетания знаний, риска и практического опыта. Поэтому позднецикловый кризис почти всегда сопровождается странным ощущением: на вершине много формально образованных людей, но самой способности управлять всё меньше, а не больше.
В этом и состоит реальный смысл перелома. Мы имеем дело не с восстанием масс и не с последней битвой демократии против авторитаризма в их школьных определениях.
🫵
Происходит исчерпание формы управления, возникшей после атлантических революций
https://globalaffairs.ru/articles/porog-kompetentnosti-kuzneczov/
В этом и состоит реальный смысл перелома. Мы имеем дело не с восстанием масс и не с последней битвой демократии против авторитаризма в их школьных определениях.
🫵
Происходит исчерпание формы управления, возникшей после атлантических революций
https://globalaffairs.ru/articles/porog-kompetentnosti-kuzneczov/
Это особенно заметно в отношении к будущему. Поздняя элитократия почти всегда консервативна не по идеологии, а по положению. Она может говорить на языке прогресса, инноваций, устойчивости, демократии, рынка, справедливости, нации или безопасности – не так уж важно. Зато в критический момент она предпочитает сохранять не общественную траекторию роста, а собственный режим воспроизводства. Отсюда характерная позднецикловая смесь. С одной стороны, бесконечные разговоры о переменах. С другой – страх перед настоящим обновлением кадров, перераспределением доступа, упрощением и удешевлением входа, переносом части компетенции вниз, наружу и в новые среды. Система как будто принимает новые технологии, но старается подчинить их старым монополиям. Допускает новые группы, но только после адаптации к старому языку лояльности. Открывает новые каналы, но тут же окружает их свежими воротами.
Forwarded from Evening Prophet
Вчера был день философских семинаров. Едва успел на семинар Сергея Иванова, тк 4 часа обсуждали в вышке вопрос «русской философии будущего» (семинар «Россия и управление будущим», ВШЭ и Совета по технологическому развитию ЕР)
Андрей Андрюшков, хорошо знакомый многим по кружковому движению НТИ, сделал очень интересный доклад, в котором он описал, как в великой волне конца 19 начала 20 века русская мысль реинтерпретировала православные идеи и пришла к иной трактовке «конца времен» (Апокалипсиса) не как катастрофы, а как к радости обретения невозможного и прекрасного, например воскрешения мертвых.
Это очень важная мысль, и она очень сильно пересеклась с основной идеей моего доклада, что ключевое место российской философии состоит в том, что она вошла в период радикальной трансформации мира позже других, остро чувствуя сложность помещения личности (в самой проработанной гуманистической традиции) в индустриально-механистическое общество, которое формировалось промышленной революцией. И если запад входил в это органически (хоть тоже болезненно, формируя классовые противоречия и выливаясь в революционные процессы синхронизации), то Россия, отставая институционально, но вполне успевая мыслительно, остро чувствовала это разрыв. Это и создало уникальную ситуацию, когда русские философы сформулировали язык будущего - язык общечеловечских задач и вызовов, язык нового мессианства, которое транслировало христианскую идею в модернистский технологическо-индустриальный мир.
Именно в этом контексте идеи Вернадского, Циолковского, Федорова и что важно - «практических философов» - существенно предвосхитили время. Под практическим философами я понимаю людей, кто мыслил будущим и действовал в его парадигме, оставляя не тексты, а изменения: это Советкин, гениальный педагог, сформировавший современно инженерное образование И фактически создавший основу для появления современного конвейера. Это Мечников и Богданов, создававших медицину бессмертия, Докучаев и Зимов (наш современник) - создающие идеи и методы терраформации, и тд и тп. Кстати в эту же традицию деятельностных философов ложатся и Щедровицкий с Мамардашвили и остальные создатели методологической школы (ну и нельзя забывать Богданова и Гостева как внесших заметный вклад в теорию организации деятельности и труда).
Но главная особенность русской философской школы - это вселенскость здач и целей. Кроме знакомых мне имен, для меня стало открытием имя советского философа Ильенкова, который предлагал основной миссией человечества спасение Вселенной от тепловой смерти. Короче, мелкой посудой мы не пьем. Мессианство было транслировано русской мыслью из священных текстов в практику деятельности техногенной цивилизации.
Мой главный вывод - что предвосхитившее время поколение русских мыслителей, которыми модно «гордиться», в настоящее время НЕ воспринимаются в России как фундамент действия. В моде другие «философы», которые не способны помыслить прогресс, а потому склонны обосновывать отказ от него. В итоге русская философская школа, часто подпольно, часто переименованная и заимствованная, перекочевала в каноны мышления мирового техно-сообщества. Вчера на семинаре звучала идея «продолжать создавать идеи и дарить их миру» - но я не удержался и возразил - хватит дарить! Надо наконец научиться их воплощать! И да, это потребует умения взаимодействовать и кооперировать, но если мы будем занимать законное место культуры, способной мыслить вечностью и вселенной - то это место будет весьма уважаемым и крайне прибыльным.
Андрей Андрюшков, хорошо знакомый многим по кружковому движению НТИ, сделал очень интересный доклад, в котором он описал, как в великой волне конца 19 начала 20 века русская мысль реинтерпретировала православные идеи и пришла к иной трактовке «конца времен» (Апокалипсиса) не как катастрофы, а как к радости обретения невозможного и прекрасного, например воскрешения мертвых.
Это очень важная мысль, и она очень сильно пересеклась с основной идеей моего доклада, что ключевое место российской философии состоит в том, что она вошла в период радикальной трансформации мира позже других, остро чувствуя сложность помещения личности (в самой проработанной гуманистической традиции) в индустриально-механистическое общество, которое формировалось промышленной революцией. И если запад входил в это органически (хоть тоже болезненно, формируя классовые противоречия и выливаясь в революционные процессы синхронизации), то Россия, отставая институционально, но вполне успевая мыслительно, остро чувствовала это разрыв. Это и создало уникальную ситуацию, когда русские философы сформулировали язык будущего - язык общечеловечских задач и вызовов, язык нового мессианства, которое транслировало христианскую идею в модернистский технологическо-индустриальный мир.
Именно в этом контексте идеи Вернадского, Циолковского, Федорова и что важно - «практических философов» - существенно предвосхитили время. Под практическим философами я понимаю людей, кто мыслил будущим и действовал в его парадигме, оставляя не тексты, а изменения: это Советкин, гениальный педагог, сформировавший современно инженерное образование И фактически создавший основу для появления современного конвейера. Это Мечников и Богданов, создававших медицину бессмертия, Докучаев и Зимов (наш современник) - создающие идеи и методы терраформации, и тд и тп. Кстати в эту же традицию деятельностных философов ложатся и Щедровицкий с Мамардашвили и остальные создатели методологической школы (ну и нельзя забывать Богданова и Гостева как внесших заметный вклад в теорию организации деятельности и труда).
Но главная особенность русской философской школы - это вселенскость здач и целей. Кроме знакомых мне имен, для меня стало открытием имя советского философа Ильенкова, который предлагал основной миссией человечества спасение Вселенной от тепловой смерти. Короче, мелкой посудой мы не пьем. Мессианство было транслировано русской мыслью из священных текстов в практику деятельности техногенной цивилизации.
Мой главный вывод - что предвосхитившее время поколение русских мыслителей, которыми модно «гордиться», в настоящее время НЕ воспринимаются в России как фундамент действия. В моде другие «философы», которые не способны помыслить прогресс, а потому склонны обосновывать отказ от него. В итоге русская философская школа, часто подпольно, часто переименованная и заимствованная, перекочевала в каноны мышления мирового техно-сообщества. Вчера на семинаре звучала идея «продолжать создавать идеи и дарить их миру» - но я не удержался и возразил - хватит дарить! Надо наконец научиться их воплощать! И да, это потребует умения взаимодействовать и кооперировать, но если мы будем занимать законное место культуры, способной мыслить вечностью и вселенной - то это место будет весьма уважаемым и крайне прибыльным.
❤3
Forwarded from Evening Prophet
Тихо на майских прошла передача флажка инноваций от Минэка в Минпромторг. Это, собственно, несоклько лет было уже понятно, но дележ полномочий - дело такое. Первая мысль правда - что технологии шире промышленности, есть термин лучге - "индустрия", которая рпименима и к ИТ, и к медиа и вообще везде, и надо бы по уму тогда и министерство переименовать в "министерство индустриального развития", но понятное дело не мереименуют, так как получится Мининдус)
Но тут надо обсудить шире. В начале века грефовский Минэк (куда переехала команда "штаба реформ" из ЦСР) был задуман суперминистерство - которое имело полномочия горизонтально по всем вертикалям с точки зрения развития и роста. Своего рода аналог китайского "комитета реформ", который был и остается ключевым драйвером роста. Потом был долгий путь и раные министры, я еще застал времена, когда Минэк сводил воедино эконом-финансовую логику ("бухгалтеры") с проектно-программной ("индустриальная политкиа"). Собственно "инновации" и драйвились тогда именно как бизнес-организационная модель (чем они и являются), а не как отдельные "чудо-технологии".
Но это давно было, и идея, что "развитие это про управление", а не про технологии как таковые, уходила на периферию медлено и печально. Хотя все бизнес-университеты развернулись с "новыми моделями управления" - общий уклон давно идет во все более в директивно-командную традицию. Уверен, что это временно, обстоятельства, потому как разница потенциала и скоростей очевидна. Писал недавно, как разбирались в китайской "госвенчурной" модели, а уж как они учились современной "инновационной" системе - видел своими глазами. Начальники на лекциях, конечно, спали (как и положено), но молодежь штудировала и всех потом допрашивала-переспрашивала о деталях 24/7.
Логика развития всегда идет как передача импульса технологии -> методы управления -> масштабирование. Сейчас просто водопад новостей про AI-native организации и новые модели. А я вспоминаю, как Андрей Хусид пытался 10+ лет назад объяснить, почему двигать цветные карточки по экрану - это перспективное управление. Тут все ржали, а он теперь стоит $20 млрд. (Miro). Как объяснять сейчас, что управление - это про культуру управления данными (и это работа не сисадмина, а СЕО) - пока ума не приложу. В общем, все чаще чувствую себя Натаном Филлионом из знаменитого мема...Кончится ведь все закупкой оргтехники и серверов...
Возвращаясь к стартовой новости - вполне возможно, что Минпром (Мининдус) все это заново и пересоберет. Тем более, что это теперь целый блок министерств (самоцензурно заменил англйиское пул на русское блок, да) под Мантуровым. Буду смотреть - если начнется движуха про "современные модели управления развитием технологиями" - то шансы есть.
Но тут надо обсудить шире. В начале века грефовский Минэк (куда переехала команда "штаба реформ" из ЦСР) был задуман суперминистерство - которое имело полномочия горизонтально по всем вертикалям с точки зрения развития и роста. Своего рода аналог китайского "комитета реформ", который был и остается ключевым драйвером роста. Потом был долгий путь и раные министры, я еще застал времена, когда Минэк сводил воедино эконом-финансовую логику ("бухгалтеры") с проектно-программной ("индустриальная политкиа"). Собственно "инновации" и драйвились тогда именно как бизнес-организационная модель (чем они и являются), а не как отдельные "чудо-технологии".
Но это давно было, и идея, что "развитие это про управление", а не про технологии как таковые, уходила на периферию медлено и печально. Хотя все бизнес-университеты развернулись с "новыми моделями управления" - общий уклон давно идет во все более в директивно-командную традицию. Уверен, что это временно, обстоятельства, потому как разница потенциала и скоростей очевидна. Писал недавно, как разбирались в китайской "госвенчурной" модели, а уж как они учились современной "инновационной" системе - видел своими глазами. Начальники на лекциях, конечно, спали (как и положено), но молодежь штудировала и всех потом допрашивала-переспрашивала о деталях 24/7.
Логика развития всегда идет как передача импульса технологии -> методы управления -> масштабирование. Сейчас просто водопад новостей про AI-native организации и новые модели. А я вспоминаю, как Андрей Хусид пытался 10+ лет назад объяснить, почему двигать цветные карточки по экрану - это перспективное управление. Тут все ржали, а он теперь стоит $20 млрд. (Miro). Как объяснять сейчас, что управление - это про культуру управления данными (и это работа не сисадмина, а СЕО) - пока ума не приложу. В общем, все чаще чувствую себя Натаном Филлионом из знаменитого мема...Кончится ведь все закупкой оргтехники и серверов...
Возвращаясь к стартовой новости - вполне возможно, что Минпром (Мининдус) все это заново и пересоберет. Тем более, что это теперь целый блок министерств (самоцензурно заменил англйиское пул на русское блок, да) под Мантуровым. Буду смотреть - если начнется движуха про "современные модели управления развитием технологиями" - то шансы есть.
TACC
Минпромторг наделили полномочиями для обеспечения технологической политики РФ
В них входит обеспечение создания, эксплуатации и модернизации информационной системы работы с данными, сообщили в кабмине
Forwarded from Evening Prophet
Последние десятилетия все обсуждают влияние интернета на общество, все больше с вердиктом "запретить/оградить". Причины в целом понятны - люди столкнулись с необычайным потоком информации и доступностью почти всего, не имея для этого никакого когнитивного аппарата и инструментария (не выэволюционировал). Самой типичной ошибкой при таком потоке стал взрыв лжетеорий, для которых стало очень просто искать подтверждения и сторонников (а дальше замыкание в циврофых пузырях усоужливых экосистем).
Но информационная реолюция интернета была только первым шагом к конитивному взрыву - ее логичным продолжением стал ИИ, который как раз на этом массиве и обучается. ИИ достраивает к доступности информации автоматизацию фильтра и верификацию, становясь, фактически, новым органом (экзокортексом), который дает способность обрабатывать на порядки больше информаци.
Я провел простой тест - задал задачу ИИ (GPT и Grok, нулевые без подписки) подтвердить "мои идеи" что земля плоская. Оба четко сказали "нет, не плоская" и дали полный критический набор аргументов плоскоемельщиков. Они конечно смогут уверять, что ИИ стал центром заговора, но сначала надо будет придумтаь новую аргументацию, а это требует уже обычного, человеческого мозга с минимальной развитостью. Не справился пока только ИИ встроеный в поисковик Гугла, но думаю, это временно.
В прошлом такая революция случилась с появлением печатного станка, когда письменное слово стало на порядки доступнее, что фактически взорвало и пересобрало все общественные институты. Сейчас эффект будет сопоставимым. Информация больше не концентрируется в управляющих и экспертных сообществах, она становится всеобщей, и круг ее интерпретаторов и компилляторов в действия резко расширяется. Собственно, это мы вокруг и наблюдаем в зачаточной стадии. Но очень скоро процесс выедйт на поток. Собственно, я про это в пороге компетентнсти и писал.
Но информационная реолюция интернета была только первым шагом к конитивному взрыву - ее логичным продолжением стал ИИ, который как раз на этом массиве и обучается. ИИ достраивает к доступности информации автоматизацию фильтра и верификацию, становясь, фактически, новым органом (экзокортексом), который дает способность обрабатывать на порядки больше информаци.
Я провел простой тест - задал задачу ИИ (GPT и Grok, нулевые без подписки) подтвердить "мои идеи" что земля плоская. Оба четко сказали "нет, не плоская" и дали полный критический набор аргументов плоскоемельщиков. Они конечно смогут уверять, что ИИ стал центром заговора, но сначала надо будет придумтаь новую аргументацию, а это требует уже обычного, человеческого мозга с минимальной развитостью. Не справился пока только ИИ встроеный в поисковик Гугла, но думаю, это временно.
В прошлом такая революция случилась с появлением печатного станка, когда письменное слово стало на порядки доступнее, что фактически взорвало и пересобрало все общественные институты. Сейчас эффект будет сопоставимым. Информация больше не концентрируется в управляющих и экспертных сообществах, она становится всеобщей, и круг ее интерпретаторов и компилляторов в действия резко расширяется. Собственно, это мы вокруг и наблюдаем в зачаточной стадии. Но очень скоро процесс выедйт на поток. Собственно, я про это в пороге компетентнсти и писал.
Substack
И все таки она круглая
Евгений Кузнецов @eveningprophet
Forwarded from Evening Prophet
Рост производительности труда (и главный фактор - ИИ) уже довольно заметен в шатах (особенно в управлении)
Telegram
Proeconomics
Америка переживает бурный рост производительности труда.
В период с 2019 по 2024 год «информационная» индустрия, охватывающая такие области, как программное обеспечение, телекоммуникации, издательское дело и кинопроизводство, заняла первое место с годовым…
В период с 2019 по 2024 год «информационная» индустрия, охватывающая такие области, как программное обеспечение, телекоммуникации, издательское дело и кинопроизводство, заняла первое место с годовым…
Последний "мирный год" - 2026 год.
Дальше будет жесть ...
2027.
В 2029 году будет полегче.
Дальше будет жесть ...
2027.
В 2029 году будет полегче.
🤔1
Forwarded from Модест Колеров
Судьба ЕС - придаток Юга и Востока.
На 450 млн человек - 60 млн афро-азиатов. Когда их будет 100 млн, ему настанет конец. То есть завтра.
На 450 млн человек - 60 млн афро-азиатов. Когда их будет 100 млн, ему настанет конец. То есть завтра.
Forwarded from Модест Колеров
ГЛАВНЫЙ КОНТЕКСТ будущего величия ЕС (450 млн)
Население только Африки:
1973 - 400 млн
1998 - 800 млн
2026 - 1.500 млн
Население только Африки:
1973 - 400 млн
1998 - 800 млн
2026 - 1.500 млн
Forwarded from Модест Колеров
Берия
Берию народная молва ненавидит больше, многочисленнее, чем интеллигенция - Ежова и тем более - Ягоду. И всё потому, что Берию виноватым назначил Хрущёв. А наш народ мыслит в высшей степени самостоятельно. Якобы
Берию народная молва ненавидит больше, многочисленнее, чем интеллигенция - Ежова и тем более - Ягоду. И всё потому, что Берию виноватым назначил Хрущёв. А наш народ мыслит в высшей степени самостоятельно. Якобы
🔥1
Forwarded from Модест Колеров
Конец СССР. Боль русского народа о себе.
Она была в 1970-е годы главным психологическим корнем отвержения СССР.
И 9 мая не адвокатировал СССР. Коллективизация была в сознании поколения моей бабушки и родителей самым массовым преступлением СССР, а репрессии Большого террора мало кого затронули внизу, несмотря на его масштабы.
Наконец, параноидальная публичная ложь финальной коммунистической власти, начиная с Хрущёва и Брежнева, вызывала подавляющую тошноту от власти вообще.
Катастрофу и полную гибель легитимности власти довершили публично постыдно ветхий Брежнев и "гонка на лафетах" - бесконечные похороны (катафалки на лафетах) престарелых и больных последних вождей, которые словно забирали СССР с собой в могилу. Карьерные сталинцы Косыгин в 1980-м, Суслов в 1982-м, Брежнев в 1982-м, Андропов в 1984-м, Устинов в 1984-м, вопиющий по немощи и неадекватности Черненко в 1985-м, публичный крёстный отец Горбачёва сталинец Громыко в 1989-м.
Народ не идентифицировал себя с ними, но терял смысл их существования в стране вообще.
Их практическому коммунизму, всё более переходящему в руки лицемеров и аферистов, противостоял только карикатурный реликтовый сталинизм, без величия сталинизма 9 мая.
Неожиданный ужас обнаружился в том, что из-под развалин СССР наружу вышел кровавый дьявол этнического антирусского национализма. И он до сих пор в силе.
Советские спичрайтеры и идеологи лучше бы не писали своих воспоминаний. Столько в них лжи, мании величия, лицемерия, что просто удивляешься, как с такой гнилой головой СССР не убил себя раньше 1991 года. И повторю себя: Горбачева породила и СССР убила на 100% лично сталинская номенклатура: Андропов, Громыко и т.п.
После Брежнева Андропов, даже несмотря на справки об опоздании на работу (помню, на Павелецком вокзале возле электричек были многочасовые очереди за справками), отлавливание граждан в магазинах в рабочее время и прочие глупости, внушал народу надежду. Его именем в народе было "наведение порядка", чистка охамевшей номенклатуры, посадки воров. Его фото появилось на лобовых стёклах машин. И даже мой старший брат, критический диссидент, какое-то время носил фото Андропова в своём портмоне. Именно память об Андропове эксплуатировал в 1998-1999 годах премьер Примаков, обещая посадки коррупционеров.
Но после Андропова к власти неспроста пришёл живой труп Черненко – и страна отдалась юному Горбачёву только за юность. И это было началом конца СССР.
Она была в 1970-е годы главным психологическим корнем отвержения СССР.
И 9 мая не адвокатировал СССР. Коллективизация была в сознании поколения моей бабушки и родителей самым массовым преступлением СССР, а репрессии Большого террора мало кого затронули внизу, несмотря на его масштабы.
Наконец, параноидальная публичная ложь финальной коммунистической власти, начиная с Хрущёва и Брежнева, вызывала подавляющую тошноту от власти вообще.
Катастрофу и полную гибель легитимности власти довершили публично постыдно ветхий Брежнев и "гонка на лафетах" - бесконечные похороны (катафалки на лафетах) престарелых и больных последних вождей, которые словно забирали СССР с собой в могилу. Карьерные сталинцы Косыгин в 1980-м, Суслов в 1982-м, Брежнев в 1982-м, Андропов в 1984-м, Устинов в 1984-м, вопиющий по немощи и неадекватности Черненко в 1985-м, публичный крёстный отец Горбачёва сталинец Громыко в 1989-м.
Народ не идентифицировал себя с ними, но терял смысл их существования в стране вообще.
Их практическому коммунизму, всё более переходящему в руки лицемеров и аферистов, противостоял только карикатурный реликтовый сталинизм, без величия сталинизма 9 мая.
Неожиданный ужас обнаружился в том, что из-под развалин СССР наружу вышел кровавый дьявол этнического антирусского национализма. И он до сих пор в силе.
Советские спичрайтеры и идеологи лучше бы не писали своих воспоминаний. Столько в них лжи, мании величия, лицемерия, что просто удивляешься, как с такой гнилой головой СССР не убил себя раньше 1991 года. И повторю себя: Горбачева породила и СССР убила на 100% лично сталинская номенклатура: Андропов, Громыко и т.п.
После Брежнева Андропов, даже несмотря на справки об опоздании на работу (помню, на Павелецком вокзале возле электричек были многочасовые очереди за справками), отлавливание граждан в магазинах в рабочее время и прочие глупости, внушал народу надежду. Его именем в народе было "наведение порядка", чистка охамевшей номенклатуры, посадки воров. Его фото появилось на лобовых стёклах машин. И даже мой старший брат, критический диссидент, какое-то время носил фото Андропова в своём портмоне. Именно память об Андропове эксплуатировал в 1998-1999 годах премьер Примаков, обещая посадки коррупционеров.
Но после Андропова к власти неспроста пришёл живой труп Черненко – и страна отдалась юному Горбачёву только за юность. И это было началом конца СССР.
🔥1
Forwarded from Модест Колеров
Брежнев погубил СССР.
Я пережил правление дряхлого Брежнева в свои 13-19 лет и считаю себя личным свидетелем его настойчивого, назойливого телевизионного позора.
Брежнев погубил СССР тем, что остался у власти, тяжело заболев в 1976 году и потому представлял СССР своими немощью, эгоизмом и тщеславием.
Его народная кличка была "значкист" за его болезненную любовь к наградам. Он вручил себе ДАЖЕ орден "Победы", поставив себя на уровень Сталина и Жукова 1945 года.
Мы в СССР ПОГОЛОВНО стыдились его немощи и тщеславия. Я НИКОГДА в 1976-1982 годах не встречал НИ ОДНОГО человека, который не стыдился бы Брежнева или не смеялся над ним. Бранные, полные презрения к нему анекдоты и частушки были у всех на устах. И никто никогда не брал его под защиту. Он был незащищаем.
"Дорогой друг, я знаю тебя много лет", - БУКВАЛЬНО зачитывал в ТВ-эфире заплетающимся языком Брежнев свои слова по бумажке в дрожащих руках, награждая члена Политбюро, ему в лицо. Я, как и все мы, видел это своими глазами.
Дефицит, даже простейший продовольственный, с часовыми очередями за молоком и колбасой, начавшийся в моём шахтёрском городе в 1975 году, война в Афганистане, ложь пропаганды, - всё было вторично на фоне этой публичной немощи Брежнева.
После него больной Андропов, ещё более больной Черненко, тоже в прямом ТВ-эфире почти упавший во время своей речи на главной трибуне от потери сознания, во главе власти были приговором для КПСС и СССР.
И страна легко сдалась лжи и измене Горбачёва только потому, что этот явно больной манией величия хам и наглец, разрушитель и ещё больший отец дефицита был моложе и умел говорить без бумажки.
Непрерывные 15 лет публичного унижения и стыда за лицо страны убили СССР больше, чем заговор Горбачёва. Крайнее унижение очередей за простейшей едой породили идиотскую надежду на капитализм: по ТВ кричали в конце СССР - "пусть будет дорого, но будет в магазине!"...
Зримо помню прилавки в магазинах "Продукты" в Москве 1990 года: витрины их были полностью заставлены ДВУМЯ товарами - пакетами с приправой "Хмели-сунели" и трёхлитровыми банками берёзового сока.
Мы ещё не знали, что такое "не могу купить, нет денег", что такое новая нищета. Забыли после Войны.
И у СССР не осталось защитников.
И в 1992 году наш народ начал физически вымирать.
Я пережил правление дряхлого Брежнева в свои 13-19 лет и считаю себя личным свидетелем его настойчивого, назойливого телевизионного позора.
Брежнев погубил СССР тем, что остался у власти, тяжело заболев в 1976 году и потому представлял СССР своими немощью, эгоизмом и тщеславием.
Его народная кличка была "значкист" за его болезненную любовь к наградам. Он вручил себе ДАЖЕ орден "Победы", поставив себя на уровень Сталина и Жукова 1945 года.
Мы в СССР ПОГОЛОВНО стыдились его немощи и тщеславия. Я НИКОГДА в 1976-1982 годах не встречал НИ ОДНОГО человека, который не стыдился бы Брежнева или не смеялся над ним. Бранные, полные презрения к нему анекдоты и частушки были у всех на устах. И никто никогда не брал его под защиту. Он был незащищаем.
"Дорогой друг, я знаю тебя много лет", - БУКВАЛЬНО зачитывал в ТВ-эфире заплетающимся языком Брежнев свои слова по бумажке в дрожащих руках, награждая члена Политбюро, ему в лицо. Я, как и все мы, видел это своими глазами.
Дефицит, даже простейший продовольственный, с часовыми очередями за молоком и колбасой, начавшийся в моём шахтёрском городе в 1975 году, война в Афганистане, ложь пропаганды, - всё было вторично на фоне этой публичной немощи Брежнева.
После него больной Андропов, ещё более больной Черненко, тоже в прямом ТВ-эфире почти упавший во время своей речи на главной трибуне от потери сознания, во главе власти были приговором для КПСС и СССР.
И страна легко сдалась лжи и измене Горбачёва только потому, что этот явно больной манией величия хам и наглец, разрушитель и ещё больший отец дефицита был моложе и умел говорить без бумажки.
Непрерывные 15 лет публичного унижения и стыда за лицо страны убили СССР больше, чем заговор Горбачёва. Крайнее унижение очередей за простейшей едой породили идиотскую надежду на капитализм: по ТВ кричали в конце СССР - "пусть будет дорого, но будет в магазине!"...
Зримо помню прилавки в магазинах "Продукты" в Москве 1990 года: витрины их были полностью заставлены ДВУМЯ товарами - пакетами с приправой "Хмели-сунели" и трёхлитровыми банками берёзового сока.
Мы ещё не знали, что такое "не могу купить, нет денег", что такое новая нищета. Забыли после Войны.
И у СССР не осталось защитников.
И в 1992 году наш народ начал физически вымирать.
🔥1