В России один из самых низких показателей госдолга к ВВП — 23%, в то время как у чемпиона мира по этому показателю — Японии он выше в 10 раз.

Среди лидеров по относительному уровню госдолга есть как благополучные страны (Япония, Сингапур, Италия, США, Франция, Канада), так и проблемные государства (Судан, Венесуэла, Ливан, Мозамбик,Сенегал, Замбия, Украина).

Рост инфляции в Японии приводит к рекордному росту доходности государственных облигаций. Напомню, Япония — чемпион мира по госдолгу, и рост расходов на обслуживание этого долга может привести к масштабному финансовому кризису и «обнулению».

Похоже, нас опять обманули! И ведь подумать никто не мог!!!

Негодяи! Капиталисты!!!

⚡️В Палате представителей США собрали нужное число подписей для голосования по новому пакету помощи Украине, — The New York Times.

Документ предусматривает более $1 млрд военной помощи Киеву, до $8 млрд в виде займов, а также новые санкции против России.

Голосование может состояться уже в конце мая.

👉 Топор Live. Подписаться

Европу сегодня многие воспринимают как нечто естественное. Есть набор стран, у каждой своя нация, свои границы, свои интересы. Нам десятилетиями объясняли, что именно так и выглядит нормальный порядок вещей. Государство-нация воспринимается как финальная и правильная форма существования Европы.

Хотя исторически это довольно новая конструкция.

Современная европейская система выросла из последствий Тридцатилетней войны и окончательно оформилась только в XIX–XX веках. Просто люди привыкли смотреть на историю линейно: раньше был хаос, потом появились современные государства, и теперь якобы наступила стабильная эпоха национальных государств.

Но Европа исторически так почти никогда не существовала.

Большую часть своей истории Европа была пространством конкурирующих империй, династий и геополитических проектов. Испания, Британия, Франция, Португалия, Нидерланды, Австро-Венгрия, Германия — все они постоянно боролись за влияние, ресурсы, торговые пути, территории и контроль над частями мира. У каждого центра силы был собственный большой проект.

Именно это двигало Европу вперёд.

Полноценная нация вообще редко существует без сильного политического и геополитического смысла. Если у страны исчезает большой проект, постепенно начинает размываться и сама энергия национального существования. Остаётся население, язык, привычки, административная система, но исчезает ощущение цели.

Старые европейские державы существовали именно через экспансию, соперничество и борьбу за место в мировой системе. Даже небольшие государства вроде Голландии или Португалии в своё время были глобальными игроками. У всех была воля к расширению и влиянию.

Потом эта энергия начала истощаться.

Уже в эпоху Наполеона стало очевидно, что Европа движется к укрупнению центров силы. Франция тогда едва не собрала континент под собой. Позже появилась объединённая Германия, которая тоже начала собственный проект консолидации Европы. Вся история Европы XIX–XX веков — это попытка понять, кто станет ядром континента.

Проблема в том, что сама система множества европейских государств плохо существует без конкуренции. Исторически европейские страны выживали именно через постоянное соперничество. Если конкуренция исчезает или жёстко ограничивается, конструкция начинает терять внутренний смысл.

После Второй мировой войны эту проблему временно решил американский контроль.

США фактически заморозили европейскую историю и построили новую систему под собственным военно-политическим зонтиком. Раньше по Европе были разбросаны авторитарные, националистические и фашистские режимы, каждый со своим проектом силы. После 1945 года американцы выстроили единое пространство либеральных демократий с общей идеологией и общей системой безопасности.

Но вопрос о том, насколько эта модель естественна для Европы, остаётся открытым.

Сегодня всё сильнее видно, что у большинства европейских стран нет собственного большого проекта. Бельгия, Нидерланды, Испания, Италия, Австрия, Швейцария существуют скорее как части общей конструкции, чем как самостоятельные цивилизационные игроки.

Раньше нейтральные государства имели важную функцию в системе европейского баланса. Швейцария, Австрия, Нидерланды были территориями переговоров, торговли и пересечения интересов крупных империй. В раздробленной Европе это имело смысл.

В современной монолитной Европе эта роль постепенно исчезает. Когда континент встроен в единую политическую архитектуру, старые механизмы баланса теряют значение вместе с самими национальными проектами.

@madam_secretar

Недавно я приводил прогноз знаменитого американского советолога, топ-менеджера американской внешней политики Томаса Грэма из далёкого 1999 года. В нём он верно предсказал возвращение России к реваншизму и автократии, но вместе с тем Грэм признавал исторические интересы России в Белоруссии, Восточной Украине и Северном Казахстане. Также Грэм говорил, что Америке очень невыгодно ослабление России, так как тогда та станет жертвой, усиливающей Китай. Напомню, это 1999 год, когда про восхождение Китая как мировой державы №2 мало кто ещё думал.
 
И в последние годы Грэм остаётся при своём мнении: Америке выгодна «единая и неделимая» Россия. Он признаёт ошибки прежних администраций США:
«Существовала тенденция рассматривать Россию как капризного ребёнка в вопросах внешней политики, ребёнка, обладающего достаточной властью, чтобы действовать на международной арене, создавать проблемы, и поэтому её нужно было успокоить и вернуть на правильный путь».
 
А прежний путь по-американски тот же: оторвать Россию от Китая.
 
Грэм считает, что пришла пора заканчивать конфликт на Диком Поле:
«Я считаю, что санкции окажут очень незначительное влияние на Москву. Решающим фактором является ситуация на поле боя. Путин рассмотрит возможность уступок только тогда, когда украинцы продемонстрируют свою способность остановить продвижение России на земле и надёжно защититься от воздушных атак. Я полагаю, что складывается ситуация, в которой Москва придёт к выводу, что она уже достигла большей части того, чего хотела в военном отношении».
 
Грэм признаёт за Россией право создания буфера по границам, запрет на расширение НАТО (в котором Украина никогда не будет), а также всеобъемлющий новый договор России с Европой о новой архитектуре безопасности.
 
Грэм принадлежит к умеренному крылу Республиканской партии (близкому к техасскому клану Бушей), и потому мало шансов, что все эти предложения будут реализованы администрацией Трампа – которая технически и профессионально не готова к созданию таких сложных договоров. Потому урегулирование конфликта на Украине скорее всего произойдёт не раньше 2029 года, когда в Белом Доме появится новый президент – кем бы он ни был, вряд ли он будет хуже Трампа.
 
Читать далее на:
 
Бусти:
https://boosty.to/ppryanikov/posts/29c1eb74-8221-43b7-b07a-655846cae08e
 
Спонср:
https://sponsr.ru/ttolk/154685/Amerikanskii_sovetolog_Tomas_Grem_versiya_2_202025_Dlya_SSHA_glavnoe_otorvat_Rossiu_otKitaya_Vobmen_nainteresy_Rossii_veebufere/
 
Патреон:
https://www.patreon.com/posts/amerikanskii-no-158187756

БЕЗ ГОСУДАРСТВА ЛУЧШЕ?

Попалось очередное чудесатое.

Д. М. Кейнс в ответ на массовую безработицу и экономический кризис решил, что государство должно вмешаться в экономику и на отсутствие совокупного спроса создать совокупное предложение везде где это требуется.

Чо? Спрос или предложение предлагал стимулировать Кейнс? Кто на ком стоял? Потрудитесь излагать ваши мысли яснее. Спойлер: спрос конечно же. Ибо предложение предлагала стимулировать... Откройте черный ящик! Теория экономики предложения! Или вот еще.

Неоклассическая (Австрийская экономическая школа) в лице Мизеса и Хайека сразу ответили, что рынку не нужна стимуляция, а нужна «Свобода», для наиболее быстрого равновесия, а гос. вмешательство лишь искажает рыночные процессы и тормозит восстановление.

Чо? С каких пор Мизес — неоклассик, а неоклассика — австрийство? У автора каша в голове. Ну да бог с ним, с незнанием истории экономических учений. Важнее поговорить о том, способна ли экономика прийти к равновесию быстрее в отсутствие государственного вмешательства. Ответ неочевиден.

Провалы политики действительно усугубили течение Великой депрессии. Однако уроки были выучены. Бен Бернанке, который руководил ФРС во время кризиса 2007-2009 гг., на праздновании 90-летнего юбилея Милтона Фридмена так и сказал.

Позвольте завершить своё выступление, немного злоупотребив статусом официального представителя Федеральной резервной системы. Я хотел бы сказать Милтону и Анне: что касается Великой депрессии — вы правы, это мы её устроили. Нам очень жаль. Но благодаря вам мы больше этого не повторим.

Одно из важных эмпирических наблюдений, лежащих в основе политики центробанков — это жесткость цен. Несмотря на слова благодарности монетаристу Фридмену, жесткость цен — это кейнсианское наблюдение. Идеи разных школ спокойно уживаются в экономике, так как произошла их конвергенция. Кейнсианец больше не спорит с монетаристом. Живите с этим.

Во времена Кейнса экономисты часто исходили из предположения, что в ответ на шок должна происходить быстрая перестройка цен и зарплат. Если упал спрос, то предприниматели должны снизить цены, а также зарплаты, чтобы снизить издержки. В итоге продажи и производство должны остаться на том же уровне. Своевременная реакция поглощает шок.

То же самое можно сказать и об относительных ценах. Рост цены на отдельном рынке означает рост прибыли и привлекает ресурсы в производство этого товара. Мы это буквально видим сейчас на примере дефицита оперативной памяти. В ответ на спрос со стороны компаний, занимающихся разработкой ИИ, производители чипов собираются увеличить мощности. Другими словами, ценовой механизм транслирует информацию о перспективности разных секторов и благодаря этому происходит структурная перестройка экономики. Одни сектора развиваются, а другие стагнируют.

Если цены меняются быстро, то говорят, что они гибкие. Однако в жизни они обладают той или иной степенью инертности, жесткости. Например, цены на память отреагировали не сразу, хотя дефицит чипов предсказывали еще в 2024 году и говорили, что он будет носит устойчивый характер.

Задержка в ценовой реакции может иметь институциональные причины. Например, государство может прямо запретить понижение зарплаты. Издержки не снижаются, а спрос упал. Как следствие производство тоже упадет и будут массовые сокращения.

Однако далеко не всегда виноваты институты. Посмотрите график из статьи Эми Накамуры, где отображено типичное поведение розничной цены. Ее изменение можно разложить на две части. Основная цена меняется с некоторой периодичностью, но есть еще и скидки. Важный вывод Накамуры состоит в том, что скидки никак не связаны с общеэкономическими шоками. Нельзя сказать, что скидка появляется в ответ на фазу цикла. А вот основная цена реагирует на нее, но с задержкой.

В итоге ценовый механизм регулирует экономику, но медленно и со скрежетом. Рынок — несовершенен. Всякое несовершенство дает основание для вмешательства. Вместо того, чтобы ждать саморегулирования центральный банк с помощью денежно-кредитной политики толкает экономику нужном направлении.

Экономический эфир с Петровичем
На Ютуб
Рутуб
Скучный Дзен

Куда позвал Московский экономический форум. Андрей Девятов, Алексей Новицкий
🎧 Аудио

ВЛАДИМИР ПУТИН / ГОРОСКОП / ДМИТРИЙ ШИМКО
https://youtube.com/watch?v=1hiZbE41VwU&si=rlxA16YF94Pu0_y5

Си встретил Трампа сурово

Трамп и Си в Пекине провели первый раунд переговоров. При встрече Трамп после 14 секунд борьбы так и не смог выполнить свою фирменную протяжку при рукопожатии.

Китайский председатель сходу перешел в наступление, взяв быка за рога заявив, на грани ультиматума, что именно Тайваньский вопрос - «самый важный в китайско-американских отношениях» и «Если он будет урегулирован должным образом, отношения двух стран смогут сохранить стабильность. Если же нет, два государства столкнутся или даже вступят в конфликт», - приводит слова Си Центральное телевидение Китая.

Журналисты позже выкрикнули американскому президенту вопрос о том, обсуждалась ли проблема Тайваня в ходе встречи, однако Трамп молча отвернулся и удалился от прессы.

Си заявил, что 2026 год должен стать историческим и знаковым в развитии связей между двумя государствами на фоне "беспрецедентных и динамичных изменений", когда международная ситуация находится "на перепутье". Причем Си использовал термин «Ловушка Фукидида» (англ. Thucydides trap или Thucydides's trap) —  который описывает тенденцию к войне, когда новая, укрепляющая свои силы держава угрожает вытеснить существующую великую державу в качестве международного гегемона (на примере войн античных Афин и Спарты):

«Могут ли Китай и США преодолеть ловушку Фукидида и создать новую парадигму отношений между крупными державами? Сможем ли мы вместе противостоять глобальным вызовам и обеспечить большую стабильность для мира? Сможем ли мы вместе построить светлое будущее для наших двусторонних отношений в интересах благополучия двух народов и будущего человечества? Это вопросы, имеющие жизненно важное значение для истории, для мира и для людей», — Си Цзиньпина цитирует агентство Xinhua.

Это и есть картина смены эпох

Трамп приехал в Пекин не учить Китай демократии. Учить уже поздно. Он приехал договариваться о порядке перехода в новый мир. Разговор не про права человека, не про либерализм, не про “американское лидерство”. Всё. Эта музыка кончилась. Разговор идёт про торговлю, технологии и устойчивость мира. То есть про то, кто будет хозяином информационного общества.

Си Цзиньпин не случайно заговорил про “ловушку Фукидида”. По-старому — это когда восходящая держава воюет с уходящей. Но китайцы играют вдолгую. Им война не нужна. Им нужно принять у Америки мандат на управление мировым хозяйством без большого пожара. И Трамп это понимает. Поэтому столько реверансов. “Вы великий лидер”, “для меня честь”, “мы друзья”. Это уже не язык хозяина мира. Это язык сделки.

В китайской традиции поклон — это признание иерархии. И Трамп здесь фактически показывает: Америка больше не может разговаривать с Китаем сверху вниз. Почему? Потому что индустриальное общество кончилось. В индустриальном обществе главным был капитал. А в информационном обществе главным становятся технологии, данные, управление сознанием и скорость обработки информации.

Китай сегодня — мировая фабрика, цифровой контур и дисциплина. Америка — финансы, технологии и эмиссия доллара. По отдельности они уже не удерживают мир. Поэтому и возникает формула: не противники, а партнёры. Но партнёры до какого момента? Вот это главный вопрос.

Китайцы мыслят тысячелетиями и говорят про “будущее человечества”. Американцы мыслят циклом прибыли. У китайцев — Поднебесная. У американцев — корпорация. Поэтому внешне — улыбки и дружба. А по сути идёт борьба за то, кто напишет правила нового века.

И здесь России нельзя лезть под китайцев или под американцев. России нужен свой замысел. Потому что в драке дракона и орлана кормом становится тот, у кого нет собственного проекта будущего».

Андрей Девятов. Небополитика.
Подписаться 🫡