Пекин принимает меры по минимизации потерь в Венесуэле.

Китай пересматривает инвестиции, обеспеченные нефтью, и зарубежные риски, поскольку действия США меняют его стратегию в отношении Латинской Америки.

После начала военной операции США в Венесуэле китайское правительство подсчитывает потенциальные потери для своих экономических интересов.

В целом, Пекин сожалеет о том, что слишком сильно полагался на один источник дохода и был легкомысленно настроен, считая, что его инвестиции в Венесуэлу будут сопряжены с минимальными рисками в соответствии с международным правом. Он также признает, что недооценил амбиции администрации Трампа в Западном полушарии.

Некоторые комментаторы утверждают, что в краткосрочной перспективе Китай хочет обеспечить себе дальнейшие поставки нефти из Венесуэлы, которая по-прежнему должна ему от 10 до 20 миллиардов долларов США. В среднесрочной и долгосрочной перспективе Китай может попытаться продать некоторые основные фонды в Венесуэле западным компаниям или заключить с ними партнерские соглашения, чтобы ограничить убытки.

Хотя китайская инициатива «Один пояс, один путь» потерпит тактическую неудачу, стратегический эффект будет прямо противоположным. Действия США запустили мощную волну усиления недоверия к Вашингтону в странах Глобального Юга.

Доктрина Монро 2.0 Трампа, направленная на исключение конкурентов из стран, не входящих в Западное полушарие, является подарком для китайской дипломатии, поскольку она подтверждает позицию Пекина о том, что США — это ненадежная и хищническая держава, которая подменяет правила грубой силой, а сотрудничество — односторонними диктатами.

Когда 4 декабря администрация Трампа в своей Стратегии национальной безопасности заявила о стратегическом переориентировании США на Западное полушарие, многие китайские комментаторы первоначально отреагировали на это с насмешкой, утверждая, что США больше не обладают достаточными возможностями для одновременного поддержания военного превосходства в Индо-Тихоокеанском регионе, Европе и на своей собственной территории.

С тех пор эта оценка резко изменилась, и комментаторы теперь признают, что захват Мадуро оказал значительное негативное влияние на китайские инвестиции в Венесуэле и по всей Латинской Америке.

(Asia Times)

🇨🇳 Китайская Угроза

Иран

То, что происходит вокруг Ирана сегодня, является результатом длительных стратегических взаимодействий между США, Израилем, Ираном и, во всё большей степени, Россией и Китаем.

Израиль рассматривает Иран как экзистенциальную угрозу и стремится остановить рост его военной и технологической мощи до того, как она станет необратимой. Основная задача Израиля — не допустить появления у Ирана ядерного оружия и ослабить его региональную сеть союзников, включая «Хезболлу» и вооружённые формирования в Сирии, Ираке и Йемене. Израиль использует разведывательные операции, кибератаки, скрытые действия и точечные удары, поддерживая постоянное давление. Кроме того, израильские агенты используют экономические трудности Ирана для поддержки политических движений, направленных на подрыв власти страны.

Израиль также расширяет своё присутствие по периметру Ирана. В этом стратегическом плане важную роль играет Азербайджан, с которым Израиль поддерживает тесное военное, разведывательное и технологическое сотрудничество, используя его географическую близость к северным границам Ирана. Это даёт Израилю возможности наблюдения, логистического доступа и стратегического давления. Армения, поддерживающая осторожные отношения с Ираном, также стала объектом активного западного дипломатического внимания. Хотя уровень её сотрудничества с Израилем ограничен, попытки сблизить Ереван с США и западными структурами безопасности ограничивают региональные возможности Ирана, добавляя ещё один слой напряжённости.

США играют более сдержанную и противоречивую роль. Вашингтон поддерживает Израиль в военном, дипломатическом и разведывательном плане, но при этом стремится избежать региональной войны, способной дестабилизировать энергетические рынки и вовлечь США в новый затяжной конфликт.

Иран действует исходя из стратегии выносливости. Он избегает прямой конфронтации с Израилем и США, отвечая через союзников, ограниченные действия и политические сигналы. Его цель — не военная победа, а выживание, сохранение регионального влияния и накопление рычагов давления.

Роль России и Китая существенно изменила эту динамику. Иран больше не находится в полной изоляции, что заставляет Израиль и США пересматривать свои расчёты. Россия рассматривает Иран как стратегического партнёра в противостоянии с возглавляемым США международным порядком, предоставляя дипломатическую поддержку, военное сотрудничество и политическую легитимацию, но не желая появления у Ирана ядерного оружия. Москва стремится сохранить Иран устойчивым, враждебным американскому влиянию, предотвращая расширение западного присутствия у своих южных границ.

Китай действует осторожно и долгосрочно. Он рассматривает Иран как источник энергоресурсов и инструмент ослабления позиций США без прямой конфронтации. Пекин негласно закупает иранскую нефть, инвестирует в инфраструктуру и технологии и использует дипломатические рычаги для предотвращения полной изоляции Тегерана. Китай предпочитает управляемую напряжённость, подтачивающую американское доминирование.

Вовлечённость России и Китая меняет стратегическую среду. Санкции по-прежнему болезненны, но не фатальны. Эскалация теперь несёт риск более широких геополитических последствий. Израиль учитывает реакции Ирана, России и Китая, а США должны управлять как региональными конфликтами, так и соперничеством великих держав.

В результате сложилась модель управляемой эскалации: Израиль оказывает давление, не переходя порогов для полномасштабной войны, Иран отвечает без риска сокрушительного удара, США сдерживают последствия, сохраняя союзнические обязательства, а Россия и Китай поддерживают Иран ровно настолько, чтобы он оставался жизнеспособным и стратегически значимым.

Иран продолжает существовать на пересечении конкурирующих глобальных стратегий, оставаясь значимым не благодаря лояльности союзников, а своей геополитической полезностью в многополярном мире и потому, что, несмотря на иностранное давление и экономический кризис, политические и социальные структуры Ирана достаточно устойчивы, чтобы адаптироваться и выжить.

Подписывайся на Взгляд 🌎