1700 лет назад, осенью 324 года император Константин Великий заложил на берегах Босфора, на месте древнего Византия, город, названный им Nova Roma. Город бесконечно важный для истории христианства и для судьбы России. Позже он именовался Константинополем, на Руси Царьградом, при Османской империи Константинией и Стамбулом, а с конца 1920-х годов последнее название окончательно стало его официальным именем (Istanbul). Рим Новый планировали построить на месте Трои, легендарной прародины троянцев-тевкров, которых Эней привел в Италию. Но море уже далеко отступило от Трои, пророческий сон диктовал императору иной выбор – и выбор этого оказался гениальным со всех точек зрения.

После падения Константинополя в 1453 году в Европе не раз строились планы по его возвращению. Россия – не исключение. Для части русской интеллигенции XIX- начала ХХ столетий обладание Царьградом превратилось в idee fixe. Когда-то Константин вернул Рим на его родину – пусть не на холм Илиона, но на границу троянской Азии. Россия, которая претендовала на наследие Рима, Вечного града и даже видела в своих столицах, Москве и Петербурге, его реинкарнации, готова была возвратить Константинополю статус центра христианства. Но вернуть вместе с новой императорской династией. с Романовыми: русскими немцами, готовыми в ее чаяниях стать ромейскими августами.

Мечтания о Царьграде, как и весь «балканский» проект, как и «панславистские» надежды, как известно, не сбылись, вызывая у многих все углубляющееся чувство фрустрации и обиды. Это одна из глубинных травм отечественного исторического самополагания, о которой вспоминают нечасто. А ведь можно было бы прислушаться к Петру Чаадаеву, великому нашему провидцу, который написал в 1853 году: «…Америка единственная соперница, которой вы должны бояться; в наше время варварство не ниспровергнет просвещение. Не владение Константинополем доставит могущество России. Турция владеет Константинополем, а посмотрите, в каком она жалком положении».

В аннотации к монографии «Контуры цивилизационного будущего России» написано, что она будет полезна и тем, кто профессионально занимается изучением цивилизационной проблематики, и тем, кто просто интересуется историей, философией России. К этому хочется добавить, что тексты, представленные в монографии, предназначены для всех, кому небезразлична судьба России, для всех, кто в ней живет и естественным образом заботится о собственном будущем.

Авторы блестяще справляются с задачей быть интересными широкой аудитории благодаря разнообразию тем и языков, которыми пользуются. Это объясняется не только и не столько тем, что они являются специалистами в самых разных областях, но и тем, что ряд статей, вошедших в монографию, родился из реальных обсуждений (и, разумеется, споров), происходивших во время заседаний научно-исследовательского центра гуманитарной экспертизы «Философский клуб». Этот методологический ход, который появился в большой степени спонтанно, оказался очевидно продуктивным. Текст, «прошедший через обсуждение», становится по определению лучше, поскольку автор обращает внимание на детали, которые невозможно увидеть, находясь только внутри собственного исследовательского поля.

В итоге в книге представлены размышления о будущем России с применением разнообразного инструментария, включающего историософский, цивилизационный, политологический, социологический анализ, что позволяет создать предельно широкое концептуальное пространство. Распространенный упрек к работам такого типа заключается в том, что авторы обращаются к прошлому и настоящему, но никак не к будущему. Но «контур будущего» невозможно обрисовать, не понимая прошлого, не осознав себя в настоящем. «Контуры цивилизационного будущего России» – это многокомпонентный взгляд на прошлое и настоящее российской цивилизации, но при этом – приглашение к размышлению о будущем России, а, значит, шаг к нему навстречу.