По горячим следам прокомментировала «Известиям» первую военную стратегию ФРГ

22 апреля министр обороны Германии Борис Писториус представил новую военную стратегию ФРГ. Ее цель — выработать долгосрочные приоритеты развития бундесвера. Документ стал следствием осмысления Берлином трех трансформационных процессов.

Во-первых, с начала конфликта на Украине немецкая политическая культура начала меняться. Если ранее общество критично относилось к трате средств на оборону, то теперь граждане требуют усиления обороноспособности страны. Подобные настроения подогреваются периодическими высказываниями немецких элит о российской угрозе и способности Москвы в обозримой перспективе атаковать НАТО.
Во-вторых, официальный Берлин признал, что мир меняется и ФРГ должна меняться вместе с ним. Если в 2022-м немецкие элиты говорили о России как о ревизионистской державе, подрывающей «порядок, основанный на правилах», то политика Дональда Трампа — похищение президента Венесуэлы и конфликт в Иране — показала, что старых правил нет, а возможно, и не было. При этом нормативная сила Берлина уже не работает, а реальной у него недостаточно.

В-третьих, украинский конфликт и война на Ближнем Востоке продемонстрировали, что характер боевых действий меняется, а бундесвер не готов к этим изменениям.

В статье для журнала "Профиль" пеняем на Мерца за низкие рейтинги правительства ФРГ, но и признаём, что это новая норма немецкой политики.

Чем дальше, тем больше правительство Мерца становится похоже на своего предшественника – «светофорный» кабинет Олафа Шольца. Альянс СДПГ, зеленых и СвДП также не мог похвастаться высокими рейтингами. Однако тогда низкий уровень общественной поддержки выглядел как показатель дисфункциональности правительства Шольца и предвестник его скорого распада. Сейчас немецкие мейнстримовые СМИ выдают аналогичную ситуацию за вариант нормы и не пророчат Мерцу скорую отставку.

При этом очевидно, что низкие рейтинги Мерца также ставят вопрос о жизнеспособности его правительства. В конечном счете оно опирается в бундестаге на большинство всего в дюжину депутатов. Это обстоятельство уже сыграло с Мерцем злую шутку, не дав ему избраться канцлером с первой попытки. Отсутствие общественной поддержки рискует развязать руки депутатам – они смогут обосновывать свою строптивость запросом со стороны избирателей. Впрочем, пока таких ситуаций не возникало.



На фотовыставке "Неблагодарная Европа", что на Старом Арбате, нет кадров из немецких городов.

Вандализм культура памяти ФРГ, в самом деле, отвергает. Но постепенная деформация смыслов, как это происходит, например, с Музеем Капитуляции в Карлсхорсте, к сожалению, входит в её инструментарий.

По данным INSA, АдГ увеличивает отрыв в опросах, приближаясь к показателям "народных" партих в их не самые плохие годы.

Был очень рад возможности поговорить с Александром фон Бисмарком и обсудить перспективы российско-германских отношений!

Призыв к простым гражданам ФРГ "затянуть пояса" в исполнении канцлера-миллионера Фридриха Мерца звучит особенно издевательски.

https://t.me/bbbreaking/229057

Разговоры о грядущем сокращении американского военного присутствия в Германии заставили вспомнить нашу с И.А.Истоминым статью из 2021 г. для журнала МЭиМО "Американский контингент в ФРГ: символ безопасности, гарант лояльности, предмет роскоши?". Один из выводов исследования - Вашингтон не сильно обращал внимание на позицию немецких политиков, определяя численность военнослужащих США в ФРГ. Не особо обращает внимание и сейчас.

Рассуждаем в "Известиях" о выводе американских войск из Германии.

Формально действия Вашингтона соответствуют курсу на европейскую стратегическую автономию, о которой так много говорят в ведущих столицах ЕС, в том числе и в Берлине. Самостоятельная внешняя и оборонная политика Европейского союза должна снимать большинство вопросов по американскому военному присутствию, во всяком случае, избавляя их от флера экзистенциальности. Министр обороны ФРГ Борис Писториус уже заявил, что меры американской стороны были для него ожидаемыми. После завершения военной реформы численность бундесвера достигнет 240 тыс. человек (сейчас менее 200 тыс.), и сокращение армии США будет таким образом сбалансировано.

Однако вне этих заявлений немецкое руководство озабочено тем, что милитаризация ФРГ сопровождается охлаждением американо-германских отношений. Концепция европейской стратегической автономии в основном не выходит за рамки привычного трансатлантического единства. В ЕС готовы к «европеизации» НАТО, но не к роспуску альянса.



По сравнению с наступательным настроем европейского мейнстрима от недавнего десанта ЕС в Ереване, эксперт SWP Франциска Смольник предлагает на удивление осторожный взгляд на будущее европейско-армянских отношений.

Брюсселю не стоит переоценивать открытость Пашиняна, который стремится не столько к евроинтеграции, сколько к многовекторности армянской дипломатии, открывая двери всем желающим. Соединение интересов разных игроков в Армении через экономическое сотрудничество и совместные инфраструктурные проекты должно укрепить международный статус закавказской республики. При этом вопреки антироссийским шагам Пашиняна, структурный взаимосвязи между Россией и Арменией никуда не исчезли и вряд ли существенно сократятся в обозримой перспективе.

ЕС как проект довольно популярен в Армении, но, как показывают опросы, эта популярность основана на завышенных эмоциональных ожиданиях, которые Брюссель не в состоянии удовлетворить. После травмирующего опыта конфликта вокруг Карабаха армянские граждане ждут силу, которая придёт и всё поправит, раз уж, с их точки зрения, это не смогла сделать Россия. Пытаясь соответствовать этим умонастроениям ЕС рискует погрузиться в сложную систему внутрирегиональных вопросов и противоречий без очевидной для себя выгоды.

Автор предлагает ЕС и его отдельным государствам выстраивать политику на армянском направлении в широком региональном контексте, внимательно наблюдать за процессами внутри армянской общественно-политической жизнью. Пример соседней Грузии должен быть достаточно поучительным.

В первую годовщину канцлерства Фридриха Мерца наблюдатели в Германии и за её пределами дают оценку его работы.

Хвалить главу немецкого правительства с беспрецедентно высоким антирейтингом и атрофированной эмпатией сложно. Кому-то это требуется по рабочей необходимости и приходится рассуждать о "плохом народе", "тяжёлых временах", строптивых партнёрах из СДПГ и особом стиле коммуникации федерального канцлера.

Очевидно, что проблемы ФРГ начались не при Мерце и при нём они не закончатся. Его и впрямь сложно назвать некомптентным. Порой он ставит вполне правильные вопросы и даже предлагает их решение. Вот только легче от этого никому не становится.

Возможно, проблема Мерца в том, что он слишком ярко воплощает черты национального немецкого характера, как их знает мир, в хорошем и плохом проявлении. Те самые трудолюбие, упорство и рациональность, которые при специфическом целеполагании обретают обратный созиданию эффект. Если бы Мерц участвовал в эксперименте Милгрэма, то он бы старательнее прочих нажимал на бьющие током кнопки и ругал корчащихся от боли людей за плохую память. Впрочем, нечто подобное он делает и сейчас.

Между высказанным мной тезисом об отсутствии ответа ЕС на возможные удары по центру Киева и тем, что оказалось в заголовке, есть существенная дистанция. Кликбейт — ложный друг автора и редактора.

Ситуация с празднованием Дня Победы в Берлине в этом году подводит к следующим мыслям:

1. Немецкое руководство рассматривает актульную международную ситуацию как окно возможностей для релятивации "чувства вины" за преступления национал-социализма. Проработка прошлого не отменяет общего дискомфортного ощущения от статуса главного антипримера XX века. Посадить на рядом с собой (а то и впереди себя) на эту малопочётную скамью СССР-Россию еще недавно было немыслимо, но теперь это один из приоритетов немецкой исторической политики.

2. В отличие от восточноевропейских и прибалтийских представителей, Берлин на официальном уровне способен проявлять осторожность в своём курсе на ревизионизм. Немецкая сторона уклоняется от конфронтационной риторики и любезно пропускает вперёд идеологизированные релокантские организации, призванные агрессивно доносить новые нарративы. Небольшие финансовые затраты и минимальные репутационные риски определяют преимущества такого подхода.

3. Бросается в глаза "тотальность" в работе соответствующих организаций. Дискуссионный на гране амбивалентности характер пространства истории здесь уступает место "боям за историю", где пленных не берут. Выдающимся итогом работы историков с правильной стороны истории было бы обнаружение асбестовой пыли на территории мемориала в Трептов-парке.

А сходить на "альтернативные форматы памятования", конечно, по-своему любопытно. Можно предположить, что организаторы будут готовы ответить на вопросы о целях и задачах своей деятельности, концептуальных основах собственных подходов, организациях-партнёрах, да и в целом будут уверенно ориентироваться в фактологическом материале.