​​📊Как правильно «читать» электоральные опросы?

Немецкие «воскресные опросы» (Sonntagsfrage), еженедельно фиксирующие рейтинг партий, — основа политической демоскопии и самый иллюстративный замер настроений в обществе. Например, очередное первое место или новый отрыв AfD неизбежно попадает в заголовки газет. Вместе с тем, впрочем, часто встречается и скепсис: разве можно судить о предстоящих выборах на основе тысячи — а то и меньше — опрошенных в интернете людей? Статистический анализ кратко отвечает: можно. И вот почему.

1) Достаточно ли 1000 респондентов? Да. Чем больше выборка, разумеется, — тем лучше. Однако, во-первых, она никогда не может соответствовать генеральной совокупности (опросить всех — попросту невозможно). Во-вторых, прирост точности модели снижается с убывающей отдачей после этой границы, что делает затраты на исследование нецелесообразными.

Уже при ~1000 наблюдений стандартная ошибка (отклонение среднего в выборке от среднего в генеральной совокупности) стабилизируется на уровне около ±1,5%. Именно поэтому такие институты, как YouGov, Forsa и INSA, используют сопоставимые объёмы выборки: это статистический оптимум.

2) Это репрезентативно? Да. Выборка должна воспроизводить структуру общества: по полу, возрасту, регионам, образованию. Это достигается через квотирование и последующее взвешивание. Например, если молодых в выборке оказалось слишком много, их ответы «облегчаются» статистически с помощью коэффициента; если пожилых — слишком мало, то их вклад усиливается. Дополнительно данные часто калибруются по прошлому голосованию, что позволяет скорректировать систематические перекосы. В результате речь идёт не просто о «1000 мнениях», а правдоподобной модели электората.

3) Онлайн-опросы — это плохо? Нет. Опросы в интернете действительно лучше охватывают молодых и активных, а телефонные — пожилых. Но любой из перекосов неплохо компенсируется описанными выше приемами. Искажения возникают в другом месте — в поведении самих респондентов. Не все участвуют в опросах (non-response bias), и не все отвечают искренне (social desirability bias), из-за чего часть предпочтений систематически занижается или завышается.

4) Стоит ли интерпретировать цифры в опросах буквально? Нет. Если партии дают 27%, то при стандартной выборке это означает диапазон в 24–30%. Следовательно, различия в 1–2 п.п. чаще всего не имеют содержательного смысла, а искать конкретные причины прироста в 1-2% — бессмысленно. Опросы нужны для фиксирования трендов: если одна партия постоянно опережает другую в нескольких опросах от разных институтов, то да — можно говорить, что она популярнее.

@BundeskanzlerRU

Когда канал не имеет амбиций выше, чем кормление кота и обмен мнениями с подписчиками, можно позволить себе выбирать из информационного потока те новости, которые, что называется, "цепляют". Вот любопытный опрос (Allensbach-Institut по заказу FAZ) -- сторонники какой партии самые интолерантные по отношению к чужому мнению? Думаете, АдГ? Нет, они на втором месте (24%), а самые нетерпимые -- Зеленые (26%). Самыми терпимыми оказались избиратели СДПГ - интолерантных среди них всего 18%. И еще интересно -- оказалось, чем выше уровень образования, тем больше уровень интолерантности. Интересная характеристика немецких интеллектуалов, вероятно, сказывается, что воспитаны они на телевизионных ток-шоу... https://www.merkur.de/politik/umfrage-enthuellt-gruenen-waehler-haben-das-groesste-problem-mit-anderen-meinungen-zr-94267229.html

Отвечая на вопрос Berliner Zeitung о "пасхальном перемирии", предположил, что оно обладает потенциалом для того, чтобы стать моделью для последующих гипотетических шагов по деэскалации. Несмотря на то, что обстрелы продолжали фиксироваться, крупных провокации удалось избежать. Буду рад, если этот осторожный прогноз для немецких СМИ окажется верным.

Der Politikwissenschaftler Artem Sokolow vom Moskauer Institut für Internationale Beziehungen (MGIMO) sieht in der Initiative zumindest ein begrenztes diplomatisches Potenzial. Die russische Initiative „erweitert potenziell die möglichen Formate der Deeskalation des Konflikts“, sagt er der Berliner Zeitung.

Sollte die Waffenruhe von beiden Seiten eingehalten werden und „ohne größere Provokationen verlaufen“, könne dies „einen beispielhaften Präzedenzfall für ein abgestimmtes Einstellen der Kampfhandlungen schaffen“. Ein solcher Verlauf wäre laut Sokolow ein „positives Signal für den Verhandlungsprozess“, der zuletzt auch durch internationale Krisen – etwa im Kontext des Iran-Krieges – ins Stocken geraten sei.

Damit verweist der russische Experte auf einen zentralen Punkt. Selbst eine kurzfristige Feuerpause kann politisch über ihre eigentliche Dauer hinaus wirken – vorausgesetzt, sie wird nicht unmittelbar gebrochen.

Поговорили в эфире RTVI о последствиях выборов в Венгрии для ЕС

Благодарю Генри Тиграновича Сардаряна за приглашение и интересную беседу о Германии в программе "Генри Шоу"!

Разговор на профессиональные темы в новом для меня формате.

Обсуждать мировые проблемы можно и нужно ярко, бойко и весело!

Благодарю Антона Красовского за приглашение и прекрасную беседу!

Говорили, конечно, не только о Венгрии. Германия, ЕС, Россия - все промелькнули перед нами.

По горячим следам прокомментировала «Известиям» первую военную стратегию ФРГ

22 апреля министр обороны Германии Борис Писториус представил новую военную стратегию ФРГ. Ее цель — выработать долгосрочные приоритеты развития бундесвера. Документ стал следствием осмысления Берлином трех трансформационных процессов.

Во-первых, с начала конфликта на Украине немецкая политическая культура начала меняться. Если ранее общество критично относилось к трате средств на оборону, то теперь граждане требуют усиления обороноспособности страны. Подобные настроения подогреваются периодическими высказываниями немецких элит о российской угрозе и способности Москвы в обозримой перспективе атаковать НАТО.
Во-вторых, официальный Берлин признал, что мир меняется и ФРГ должна меняться вместе с ним. Если в 2022-м немецкие элиты говорили о России как о ревизионистской державе, подрывающей «порядок, основанный на правилах», то политика Дональда Трампа — похищение президента Венесуэлы и конфликт в Иране — показала, что старых правил нет, а возможно, и не было. При этом нормативная сила Берлина уже не работает, а реальной у него недостаточно.

В-третьих, украинский конфликт и война на Ближнем Востоке продемонстрировали, что характер боевых действий меняется, а бундесвер не готов к этим изменениям.

В статье для журнала "Профиль" пеняем на Мерца за низкие рейтинги правительства ФРГ, но и признаём, что это новая норма немецкой политики.

Чем дальше, тем больше правительство Мерца становится похоже на своего предшественника – «светофорный» кабинет Олафа Шольца. Альянс СДПГ, зеленых и СвДП также не мог похвастаться высокими рейтингами. Однако тогда низкий уровень общественной поддержки выглядел как показатель дисфункциональности правительства Шольца и предвестник его скорого распада. Сейчас немецкие мейнстримовые СМИ выдают аналогичную ситуацию за вариант нормы и не пророчат Мерцу скорую отставку.

При этом очевидно, что низкие рейтинги Мерца также ставят вопрос о жизнеспособности его правительства. В конечном счете оно опирается в бундестаге на большинство всего в дюжину депутатов. Это обстоятельство уже сыграло с Мерцем злую шутку, не дав ему избраться канцлером с первой попытки. Отсутствие общественной поддержки рискует развязать руки депутатам – они смогут обосновывать свою строптивость запросом со стороны избирателей. Впрочем, пока таких ситуаций не возникало.



На фотовыставке "Неблагодарная Европа", что на Старом Арбате, нет кадров из немецких городов.

Вандализм культура памяти ФРГ, в самом деле, отвергает. Но постепенная деформация смыслов, как это происходит, например, с Музеем Капитуляции в Карлсхорсте, к сожалению, входит в её инструментарий.

По данным INSA, АдГ увеличивает отрыв в опросах, приближаясь к показателям "народных" партих в их не самые плохие годы.

Был очень рад возможности поговорить с Александром фон Бисмарком и обсудить перспективы российско-германских отношений!

Призыв к простым гражданам ФРГ "затянуть пояса" в исполнении канцлера-миллионера Фридриха Мерца звучит особенно издевательски.

https://t.me/bbbreaking/229057

Разговоры о грядущем сокращении американского военного присутствия в Германии заставили вспомнить нашу с И.А.Истоминым статью из 2021 г. для журнала МЭиМО "Американский контингент в ФРГ: символ безопасности, гарант лояльности, предмет роскоши?". Один из выводов исследования - Вашингтон не сильно обращал внимание на позицию немецких политиков, определяя численность военнослужащих США в ФРГ. Не особо обращает внимание и сейчас.

Рассуждаем в "Известиях" о выводе американских войск из Германии.

Формально действия Вашингтона соответствуют курсу на европейскую стратегическую автономию, о которой так много говорят в ведущих столицах ЕС, в том числе и в Берлине. Самостоятельная внешняя и оборонная политика Европейского союза должна снимать большинство вопросов по американскому военному присутствию, во всяком случае, избавляя их от флера экзистенциальности. Министр обороны ФРГ Борис Писториус уже заявил, что меры американской стороны были для него ожидаемыми. После завершения военной реформы численность бундесвера достигнет 240 тыс. человек (сейчас менее 200 тыс.), и сокращение армии США будет таким образом сбалансировано.

Однако вне этих заявлений немецкое руководство озабочено тем, что милитаризация ФРГ сопровождается охлаждением американо-германских отношений. Концепция европейской стратегической автономии в основном не выходит за рамки привычного трансатлантического единства. В ЕС готовы к «европеизации» НАТО, но не к роспуску альянса.



По сравнению с наступательным настроем европейского мейнстрима от недавнего десанта ЕС в Ереване, эксперт SWP Франциска Смольник предлагает на удивление осторожный взгляд на будущее европейско-армянских отношений.

Брюсселю не стоит переоценивать открытость Пашиняна, который стремится не столько к евроинтеграции, сколько к многовекторности армянской дипломатии, открывая двери всем желающим. Соединение интересов разных игроков в Армении через экономическое сотрудничество и совместные инфраструктурные проекты должно укрепить международный статус закавказской республики. При этом вопреки антироссийским шагам Пашиняна, структурный взаимосвязи между Россией и Арменией никуда не исчезли и вряд ли существенно сократятся в обозримой перспективе.

ЕС как проект довольно популярен в Армении, но, как показывают опросы, эта популярность основана на завышенных эмоциональных ожиданиях, которые Брюссель не в состоянии удовлетворить. После травмирующего опыта конфликта вокруг Карабаха армянские граждане ждут силу, которая придёт и всё поправит, раз уж, с их точки зрения, это не смогла сделать Россия. Пытаясь соответствовать этим умонастроениям ЕС рискует погрузиться в сложную систему внутрирегиональных вопросов и противоречий без очевидной для себя выгоды.

Автор предлагает ЕС и его отдельным государствам выстраивать политику на армянском направлении в широком региональном контексте, внимательно наблюдать за процессами внутри армянской общественно-политической жизнью. Пример соседней Грузии должен быть достаточно поучительным.

В первую годовщину канцлерства Фридриха Мерца наблюдатели в Германии и за её пределами дают оценку его работы.

Хвалить главу немецкого правительства с беспрецедентно высоким антирейтингом и атрофированной эмпатией сложно. Кому-то это требуется по рабочей необходимости и приходится рассуждать о "плохом народе", "тяжёлых временах", строптивых партнёрах из СДПГ и особом стиле коммуникации федерального канцлера.

Очевидно, что проблемы ФРГ начались не при Мерце и при нём они не закончатся. Его и впрямь сложно назвать некомптентным. Порой он ставит вполне правильные вопросы и даже предлагает их решение. Вот только легче от этого никому не становится.

Возможно, проблема Мерца в том, что он слишком ярко воплощает черты национального немецкого характера, как их знает мир, в хорошем и плохом проявлении. Те самые трудолюбие, упорство и рациональность, которые при специфическом целеполагании обретают обратный созиданию эффект. Если бы Мерц участвовал в эксперименте Милгрэма, то он бы старательнее прочих нажимал на бьющие током кнопки и ругал корчащихся от боли людей за плохую память. Впрочем, нечто подобное он делает и сейчас.

Между высказанным мной тезисом об отсутствии ответа ЕС на возможные удары по центру Киева и тем, что оказалось в заголовке, есть существенная дистанция. Кликбейт — ложный друг автора и редактора.

Ситуация с празднованием Дня Победы в Берлине в этом году подводит к следующим мыслям:

1. Немецкое руководство рассматривает актульную международную ситуацию как окно возможностей для релятивации "чувства вины" за преступления национал-социализма. Проработка прошлого не отменяет общего дискомфортного ощущения от статуса главного антипримера XX века. Посадить на рядом с собой (а то и впереди себя) на эту малопочётную скамью СССР-Россию еще недавно было немыслимо, но теперь это один из приоритетов немецкой исторической политики.

2. В отличие от восточноевропейских и прибалтийских представителей, Берлин на официальном уровне способен проявлять осторожность в своём курсе на ревизионизм. Немецкая сторона уклоняется от конфронтационной риторики и любезно пропускает вперёд идеологизированные релокантские организации, призванные агрессивно доносить новые нарративы. Небольшие финансовые затраты и минимальные репутационные риски определяют преимущества такого подхода.

3. Бросается в глаза "тотальность" в работе соответствующих организаций. Дискуссионный на гране амбивалентности характер пространства истории здесь уступает место "боям за историю", где пленных не берут. Выдающимся итогом работы историков с правильной стороны истории было бы обнаружение асбестовой пыли на территории мемориала в Трептов-парке.

А сходить на "альтернативные форматы памятования", конечно, по-своему любопытно. Можно предположить, что организаторы будут готовы ответить на вопросы о целях и задачах своей деятельности, концептуальных основах собственных подходов, организациях-партнёрах, да и в целом будут уверенно ориентироваться в фактологическом материале.