У FES любопытный доклад о германо-китайском партнёрстве на местном уровне в сфере культуры и образования.

Общая идея – инициативу здесь перехватил Пекин, который в значительной мере определяет то, как именно это партнёрство развивается. Немецкой стороне не хватает финансирования, целеполагания и гармонизации подходов. Работа Института Конфуция может вызывать вопросы, но альтернативного институционального каркаса в Германии нет.

«Таким образом, решающим мотивом осуществления политики безопасности Конрада Аденауэра было всеобщее, повсеместное ощущение угрозы. Боялись нападения русских, нападения совершенно конкретного, с использованием танков, артиллерии, пехоты. Русские, как рассуждали у нас, не нападут только в том случае, если они так или иначе окажутся вовлеченными в войну с Америкой. Лишь в этом контексте вообще можно понять, почему Аденауэр придавал такое большое значение американской гарантии безопасности. Гарантии французов и англичан по сравнению с этим имели меньшее значение; по широко распространенному мнению, их русские совершенно не боялись».

Штраус Ф.-Й. Воспоминания. М.: Международные отношения, 1991. С. 249.

Учитывая, что вся современная ФРГ выросла из политики безопасности, эскапады Мерца последних дней стоит относить к возвращению к истокам.

Вопрос. Существует ли угроза для Федеративной республики со стороны Советского Союза?

Брандт. Советский Союз стал миролюбивым государством, сказал Конрад Аденауэр на склоне лет. И это была не журналистская «заметка на полях», а политически обоснованная оценка, на которую уже ориентировался Кизингер в своем правительственном заявлении 1966 года. Но только правительство социал-либеральной коалиции в июле 1970 года заключило вопреки сопротивлению ХДС/ХСС Московский договор. В основу договора было положено стремление исключить существование таких антагонизмов интересов и таких рассуждений во взглядах, которые разрешались бы с применением силы. Эта политическая идея была воплощена в форму международно-правового обязательства. Для меня договор является выражением принципиальной политики, рассчитанной на долгие сроки.

Брандт В., Шмидт Г. Германия в 1976 году. М.: «Прогресс», 1977. С. 180.

Российский фактор во внешнеполитической дискуссии ФРГ может быть и таким. Интересно, что будут «на склоне лет» говорить о Zeitenwende Шольц и Мерц.

Конфуз с переводчиком для посла Ламбсдорффа можно списать на шероховатости протокола. Но если поиграть в символизм и конспирологию, то за ситуацией можно усмотреть намёк российской стороны на то, что нынешний посол засиделся на своём месте. Человек из рядов СвДП, покинувшей правительство, а затем и бундестаг, на важном дипломатическом посту не вполне уместен. Уже понятно, что никакой позитивной динамики в российско-германских отношениях при Мерце не будет, но при новой политической конфигурации в Берлине Ламбсдорфф может выглядеть чрезмерно обособленной фигурой, малопригодной для ретрансляции сигналов из Москвы.

Для густонаселённой земли Северный Рейн - Вестфалия выборка в тысячу с небольшим человек, да еще и с погрешностью в 3%, выглядит малоинформативной. Но раз лидер определён, то можно и без деталей.

Spiegel следит за жаркой погодой в Германии в духе вестей с фронта. Большинство станций мониторинга сегодня показали температуру выше 30 градусов. Рекордные показатели на юге и юго-западе страны. Пик жары должен наступить завтра.

Удивительно, но упоминаний о глобальном потеплении под такой удобный инфоповод в немецких СМИ немного. Просто так сложились природные явления, вот и жарко.

Представители Фонда Бертельсмана, SWP и DGAP опубликовали в Tagesspiegel большой текст с собственным видением работы немецкого Совета безопасности.

По их мнению, деятельность Совета должна решить следующие проблемы немецкого стратегического планирования: обеспечить эффективную координацию между всеми заинтересованными сторонами (госструктуры, научные центры, общественные организации) и усилить прогностическую компоненту аналитической работы, особенно в части выявления рисков.

Оптимальной моделью авторы признают опыт Финляндии с её парламентским комитетом по будущему.

Предполагается, что и бундестаг может сыграть ключевую роль в формировании общего видения картины будущего и того, чем это будущее угрожает Германии.

Реальный же вопрос состоит в том, как можно обеспечить централизацию стратегического планирования при всех особенностях государственного устройства ФРГ.

Немецкие журналисты фиксируют участившиеся контакты между АдГ и «Союзом Сары Вагенкнехт» на земельном и федеральном уровнях.

В Superwahljahr и во время досрочных выборов в бундестаг ССВ от взаимодействия с «Альтернативой» уклонялся. В команде Вагенкнехт были настроены на коалиционную работу, стремились выглядеть респектабельно, и расшатывание брандмауэра усложняло бы диалог с «народными» партиями, прежде всего, с СДПГ. Отчасти тактика сработала, дав возможность ССВ войти в правительства Тюрингии и Бранденбурга.

Однако непрохождение ССВ в бундестаг при обстоятельствах, оставляющих вопросы, усиливает дрейф партии в сторону от политического мейнстрима. С набравшими силу христианскими демократами договориться едва ли реально. Широкий фронт левых сил выглядит возможным, но полным внутренних противоречий форматом.

Остаётся АдГ. С учетом раскладов с Саксонии-Анхальт, где в следующем году предстоят выборы в ландтаг, подход вполне прагматичный.

В Германии живо обсуждают планы АдГ по коррекции своей тактики политической борьбы. «Альтернатива» намерена нарастить популярность в тех электоральных группах, где пока не пользуется широкой поддержкой (например, женщины или жители крупных городов), а также соответствовать образу договороспособной политической силы, готовой к коалиционному строительству. Всё это может сбить оппозиционный накал партии, «засушив» протестный задор.

Что это значит для АдГ и немецкой политики?

Во-первых, руководство АдГ осознает определенную исчерпанность электоральной стратегии периода Superwahljahr и досрочных выборов в бундестаг. Эта стратегия обеспечила партии высокие рейтинги, победу на выборах в Тюрингии и статус крупнейшей оппозиционной силы Германии. Однако брандмауэр, получив несколько заметных пробоин, всё же устоял.

Вряд ли избиратель будет готов поддерживать непримиримую оппозиционную риторику до следующих выборов в бундестаг. Мерц постарается хотя бы частично удовлетворить протестный запрос на перемены. А значит, оппозиции нужны новые подходы.

Во-вторых, формирование чёрно-красной коалиции изменило для «Альтернативы» конфигурацию главного политического противника. В отличие от «светофора» правительство Мерца пока действует сравнительно слаженно. Объединение в руках ХДС Ведомства федерального канцлера и МИД исключает появление серьезных разногласий по внешнеполитическим вопросом, как это было у СДПГ и «зелёных». Социал-демократы в статусе младшего коалиционного партнёра стараниями Ларса Клингбайля ведут себя спокойно, понимая ограниченность своих ресурсов.

Если «светофорная» коалиция получала в упреки в несогласованности, то теперь основное «слабое звено» правительства – СДПГ. Рейтинги партии продолжают оставаться низкими. Традиционный избиратель социал-демократов может продолжить перетекать к «Левой» партии, «Союзу 90 / Зелёные» и Союзу Сары Вагенкнехт. Придать СДПГ новую динамику может только обращение к традиции «новой восточной политики» Брандта, но в нынешних условиях это маловероятно. При таком раскладе ХДС рискует потерять удобного коалиционного партнёра в следующем электоральном цикле.

И здесь перед АдГ может возникнуть окно возможностей.

В-третьих, нельзя исключать, что смена тактики АдГ происходит под влиянием сигналов из ХДС. Кроме возможных проблем с коалиционным партнером христианские демократы и сами не до конца уверены в своём будущем. Нет ясности, кто поведёт партию на парламентские выборы в следующий раз и в каком состоянии она подойдет к этому моменту. Пока избиратель к Мерцу скорее благосклонен, но этот позитив выглядит хрупким и обратимым. Для многих в ХДС слом брандмауэра – приемлемый антикризисный вариант. Тем более, ни к чему не обязывающий на данный момент.

Очень странный флаг СССР используется на карте, опубликованной посольством ФРГ в Москве.

UPD Карта в оригинальной публикации посольства заменена на фотографию из Музея капитуляции Берлин-Карлсхорст.

Есть такое понятие - картографическая культура: к предыдущему посту - более правильная карта (именно от ФРГ), хотя и там серп и молот не золотые! Но это было бы лучше, чем когда посольство ФРГ выбрало другую, где изображена квази-нацистская повязка

Посольство ФРГ принесло извинения за вчерашнюю публикацию некорректной карты.

Ende gut, alles gut.

https://t.me/germania_online/2797

Для Германии они были исчерпаны уже давно.

Провести Zeitenwende с военной реформой и сохранить социально-экономическое благополучие Берлин может только в статусе крупного бенефициара украинского конфликта. А таковым он может стать только в случае стратегического поражения России и её внутренней "перепрошивки". В ином случае "перестраиваться" предстоит самой Германии.

https://t.me/ru_global/30882

Рассуждаем в журнале «Профиль» на тему, почему при большом количестве сторонников нормализации диалога с Россией в ФРГ немецкая внешняя политика сохраняет конфронтационный курс в отношении Москвы.

Во-первых, немецкое руководство сделало украинский конфликт главным драйвером перемен в стране. С помощью «российской угрозы» власти обосновали масштабную программу перевооружения бундесвера. Она же является декларируемой причиной всех социально-экономических трудностей в ФРГ, роста цен и падения уровня жизни граждан.

Во-вторых, ситуация в российско-германских отношениях зависит от состояния дел в атлантическом сообществе, а там сейчас много неопределенностей. Нормализация диалога с Москвой может не понравится ни традиционным партнерам германского истеблишмента в Вашингтоне, ни Трампу, который решит, что немцы должны были дождаться, пока он сам наладит отношения с русскими.

В-третьих, идея нормализации диалога с Москвой пока не набрала в ФРГ критическую массу заинтересованных лиц в политике, бизнесе и среди лидеров общественного мнения. Самый громкий голос немецкого бизнес-сообщества сейчас у ВПК, а он в антироссийской риторике заинтересован особо.

Число сторонников нормализации отношений с Россией велико и дальше будет только расти. Однако системные условия немецкой политики, напротив, цементируют их конфронтационный характер. Их изменения будут означать переход Германии в качественно новое состояние по аналогии с канцлерством Брандта или присоединением ГДР.

Очень взвешенный и познавательный обзор того, как в Германии формируется политика в отношениях с Россией и каковые ее внутренние факторы. Интерес представляет то, что на фоне определяющего влияния внутреннего положения на внешнюю политику, оппозиционные конфронтации с нами силы не выглядят, как предлагающие альтернативные решения в вопросе решения проблем экономического развития. https://profile.ru/abroad/vrag-ponevole-est-li-alternativa-antirossijskomu-kursu-frg-1726956/

В колонке для "Известий" комментируем заявления Мерца об исчерпанности дипломатии.

"В своих внешнеполитических подходах Мерц удивительным образом оказался похож на бывшую главу МИД ФРГ Анналену Бербок. Представительница немецких «зеленых» запомнилась идеологизированным подходом и слабыми компетенциями в дипломатии. Если в диалоге с ближайшими партнерами эти качества удавалось заретушировать, то при коммуникации со странами «мирового большинства» они нередко приводили к недоразумениям и ошибкам.

Идейность Мерца имеет иное смысловое наполнение, чем у Бербок. Вместо ценностно ориентированной внешней политики образцом для него служит «однополярный момент» рубежа XX–XXI веков. В это время он сформировался как политик и вышел на пик своих возможностей до разлада с Ангелой Меркель. Близок ему и дипломатический стиль Гельмута Коля 1980-х годов с его непримиримой напористостью. Мерц стремился быть канцлером в мире, где Запад, а вместе с ним и Германия, прочно сохраняет командные высоты. Формирование многополярного мироустройства ему трудно понять как процесс, но еще сложнее принять как часть объективной реальности."

В Sommerinterview Мерц не без гордости заявил, что является первым канцлером ФРГ, служившим в бундесвере.

В самом деле, с военной биографией у федеральных канцлеров сложно.

Аденауэр, Кизингер, Брандт, Шрёдер, Шольц не служили. Меркель по понятным причинам тоже.

Гельмут Коль - классический Flackhelfer, был мобилизован по линии гитлерюгенда в конце Второй мировой войны, но в боевых действиях принять участие не успел.

Зато Эрхард и Шмидт могут похвастаться полноценной боевой биографией. Отец немецкого "экономического чуда" воевал в рядах баварской армии во время Первой мировой войны. Ну а боевой путь Гельмута Шмидта на восточном и западном фронтах Второй мировой войны в особом представлении не нуждается.

Таким образом, Мерц - первый канцлер ФРГ, для которого служба в армии прошла в рутинном режиме, как лишь одна из страниц биографии. До него федеральные канцлеры либо воевали, либо не имели к армии никакого отношения.

В случае одобрения поставки систем Typhon в Германию ничего хорошего для российско-германских отношений не произойдет, констатирует старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО Артем Соколов. Для России продолжение милитаризации ФРГ – это плохой фактор, при этом у российского руководства есть понимание того, что конфронтационный внешнеполитический курс Берлина складывается на долгую перспективу работы германского правительства до конца 2020-х гг. К этим конфронтационным шагам относятся закупка вооружений, увеличение численности бундесвера, переход к его призывному комплектованию и усиление присутствия в Балтийском регионе. Москва, отмечает эксперт, рассматривает происходящее как более широкий процесс трансформации отношений между Россией и Западом, так как гипотетическое применение ракет средней дальности будет сюжетом отношений Москвы и НАТО, а не только Москвы и Берлина.

vedomosti.ru/politics/articles/2025/07/16/1124594-bundesver-zakupit-u-ssha-typhon

Обстоятельно поговорили с газетой «Московский комсомолец» о современной Германии. Обсудили политическую биографию Фридриха Мерца, реформу бундесвера, АдГ и непростое состояние российско-германских отношений. Получился добротный FAQ по актуальным вопросам немецкой политики.